Дыхание Крылова касается кожи, когда он произносит мягким низким баритоном.– Прекрати уже подсчётами заниматься, неминуемо будут просчёты.Это звучит очень сексуально. Он вообще такой – секс ходячий. Очень ненасытный. Может, это поначалу так? Мне нравится его тело. Крепкое, потянутое, сильное. После забега я грохнулась ему на грудь и чуть не разбилась, такие твёрдые мышцы и пресс. По рассказам Артура он просто фанат зала, а без бассейна прожить не может. Говорит, что выбирал когда-то между карьерой профессионального пловца и юриспруденцией. По его узким бёдрам и широкому плечевому поясу видно, что он действительно пахал серьёзно. Годы прошли, а тело вылеплено, будто его скульптор обрабатывал.– Звонит, смотри, – прерывает ход моих мыслей, указывает взглядом на телефон.Я перевожу взгляд, там Григорий бесится во входящем звонке. Я ещё не сняла трубку, а уже чувствую, что он орёт. Интересно, что ему Голиков сказал? А Гриша что ответил? Бросился разубеждать или согласился? Он не захочет себя закапыть перед крупным клиентом. Ему проще согласиться, а потом надеяться всё отыграть назад, чтобы сказать, что обстоятельства изменились.Только хренушки, Гришенька, ничего уже для тебя не изменится. По крайней мере, в лучшую сторону.А в худшую… всегда пожалуйста.Горячие губы снова целуют руку, на этот раз запястье. Пальцами он мягко массирует кожу.– Ух… не готова с ним разговаривать.– Да не бери ты.– Не брать?– Не бери. Сейчас о чём говорить? Пусть помучается. Измотай нервы противнику. Он тебе помотал. А ты чем хуже?– Ничем.– Вот именно. Так что сбрасывай и ставь блок, потом уберёшь, когда в город вернёмся.– Хм… отличный план, – усмехаюсь.Но сколько бы не старалась, не могу отстранится от ситуации. Поэтому до конца выходных нахожусь в перманентном напряжении, снять которое до конца даже Крылову не по силам.***– Здравствуйте, Марианна Леонидовна.– Давно вас не было, Марианна Леонидовна.– Отлично выглядите, Марианна Леонидовна.Сыплется на меня со всех сторон, когда с началом новой недели я прихожу в «Глоуб консалт» в сопровождении ребят в чёрном из службы безопасности Артура.Они будто тень, следуют за мной.Их вынуждены пропустить на проходной.И меня тоже.Хотя Гриша выдал распоряжение, чтобы меня не пускали. Однако короткий диалог с охраной и человек в погонах, которого со мной послал всё тот же Крылов, чтобы перестраховаться, быстро обнуляют приказ Пегова.Теперь я владелица «Глоуб консалта». Единственная и полновластная.А Пегов тут уже никто. И представляю, как у него пригорает от осознания данного факта.– Эм… добрый день, Марианна Леонидовна, – вскакивают девочки на ресепшне на управленческом этаже.Тут сидят все руководители. А эти молодушки без сомнения в курсе отношений Гришки с марамойкой. Марамойка им, небось, сама рассказывала, как окрутила и скакала на шефе. Молодые да ранние очень гордятся своей находчивостью.Ещё не в курсе, что многое в этой жизни решает не дерзость, а опыт и правильные связи.– Григорий Викторович на месте? – спрашиваю, приподнимая бровь.– Да, – переглядываются они, – но…– Никаких но, – отметаю взмахом руки их возражения.И иду вперёд.А у самой поджилки трясутся.Крылов предложил мне выпить для храбрости, но со мной это не работает.Я усну в уголке или головную боль заработаю.В такие дела лучше влезать с трезвой головой.Я вхожу в офис Гриши. На месте секретаря какая-то очередная соска без намёка на интеллект в глазах.Ну что это он так сдал? Или во вкус вошёл? Бес в ребро? По молодости не натрахался, решил наверстать?– Не вставайте, – кидаю ей и сразу иду к Пегову.Он расположился за столом, будто в окопе. Сел и как бы всем своим видом демонстрирует, что не встанет.Что ж… не встанет, вынесем. Вместе со столом и креслом.Его взгляд кажется безумным, глаза сверкают от гнева, Пегов явно не в себе. Уверенно показываю ему на дверь и говорю.– Григорий, я уж думала ты догадливый. Мог бы к моему приходу собрать вещи и покинуть кабинет. Или хочешь, чтобы я тебе в лицо сказала, что здесь ты больше никто?Он начинает усмехаться, но это больше похоже на потужные смешки, которые он из себя выдавливает.– Маря, неужели думаешь, что так просто обвела меня вокруг пальца? Твоя филькина грамота, которую ты подсунула мне на подпись, ничего не значит, – говорит он, но его голос дрожит от напряжения.– Гришенька, у меня есть все основания и документы, подтверждающие мои права. И если ты не покинешь кабинет в течение получаса, я вернусь уже с нарядом из полиции. Тогда наш разговор пройдёт в совершенно не дружественной атмосфере.Крылов советовал сразу его не выпирать, дать полчаса на раздумья. Обычно этого времени хватает, чтобы у вменяемого человека включилась логика, которая подсказала бы ему, что в данный момент лучше принять условия игры и не сопротивляться.Но я на логику Пегова что-то не особо надеюсь.Смотрю на него очень внимательно.Безумный взгляд, дикий смех, астрономическое упрямство – все признаки истерики налицо!– Думаешь, я испугаюсь твоих угроз? У меня тоже есть связи. Один звонок и на твой наряд приедет мой наряд. И что здесь будет? Поле боя? Ты сама этого хочешь? – говорит он, хмуря брови, его руки слегка дрожат, и кажется, что он вот-вот сорвётся.Я смотрю ему прямо в глаза и говорю:– Я хочу, чтобы ты встал и ушёл отсюда, освобождая кресло руководителя мне. Это не угроза, Григорий, это предупреждение. Я действую в рамках закона, и у тебя есть выбор – уйти сейчас или столкнуться с последствиями. Обещаю, они будут!На его лице играет язвительная усмешка. И Пегов решает зайти с другого фланга.– Кому ты доверилась? Крылову? Да он сожрёт тебя в два счёта. Ты не знаешь, кто он?– Лучше он, чем ты.– Посмотрим, как ты запоёшь, когда он всё отберёт у тебя.– Да и пускай. Зато тебе ничего не достанется, – фыркаю в ответ.Мне сейчас действительно всё равно на бизнес. Просто хочется, чтобы Григорий получил по заслугам.А если Крылов, как говорит Пегов, меня использует, что ж… мне будет обиднее, как обманутой женщине, чем деловому партнёру.Артур захватил моё сердце… И тело!И я отказываюсь верить в то, что он меня использует.Он меня хочет, я это чувствую. Потому что страсть не изобразить. Как и оргазм не сымитировать до конца.– Ты размышляешь, как курица безмозглая, – выходит Григорий из себя, нервно поправляя галстук.– Ну вот ты и докатился до откровенных оскорблений, – закатываю глаза.– Ты всегда была упрямой. Но посмотрим, как далеко ты зайдёшь.– Я уже далеко зашла. Ты, что, ещё не понял?Я разворачиваюсь к охране и приказываю:– Проследите, чтобы господин Пегов покинул здание. У нас нет времени на пустые разговоры.Гриша встаёт из-за стола и подходит ко мне. Мне приходится собрать всю волю в кулак, чтобы остаться стоять ровно на месте и не попятится.Он останавливается совсем близко, и я чувствую его напряжённое дыхание, аромат его одеколона.Я изучаю его лицо, его фигуру, думаю о том, как много лет любила этого мужчину и не видела его настоящего. А вот он сейчас настоящий передо мной. И вызывает лишь отторжение.Он лжец и обманщик, притворщик и манипулятор.Как я могла не замечать этого раньше? Как могла быть настолько слепа? Зато теперь глазки открылись – вижу его всего без прикрас и обмана.Не знаю, чего он ждёт. Может, что сейчас не выдержу, паду ниц и буду умолять вернуть всё обратно?Но нет…Я лишь выше вскидываю подбородок и поднимаю бровь. Мол, что, Гришенька?Не дождавшись нужной реакции, Пегов уходит, но напоследок бросает через плечо:– Это ещё не конец, Марианна. Мы ещё посмотрим, кто из нас окажется прав.Я отвечаю спокойно.– Уверена, что правда на моей стороне. Прощай, Григорий. Для нас это точно конец.