Моргнув несколько раз, я сбрасываю путы сна, желающие затянуть меня обратно в мир бессмысленных грёз и смотрю на пока ещё мужа.– Что ты… – закашливаюсь. – Что ты делаешь в моей спальне?– Это пока ещё наша спальня. И я намерен тут спать, знаешь ли.– Тогда я перееду в гостиную. Надо мальчикам сказать, что мы разводимся. Они взрослые, поймут.Пытаюсь встать, но путаюсь в одеяле и только сейчас замечаю, что спала не раздетой.Что вообще произошло? Почему на мне платье?Я раздражённо отбрасываю мешающее мне постельное бельё.События минувшего дня возвращаются, и я вспоминаю встречу с Анохиным в ресторане. Он очень старался уговорить меня составить ему компанию по обанкрочиванию моего мужа.Сейчас я абсолютно чётко понимаю, что не буду вписываться ни в какие подобные схемы.А с мужем буду договариваться, не смотря на его предательство. Пусть суд решает, что и в каких долях кому отойдёт.Денис наклоняется ко мне, подносит экран своего телефона к моему лицу, с трудом я фокусирую взгляд на картинке.Бах! – это сердце забивается сильнее. Пульс отдаётся эхом в висках. Во рту пересыхает.Страх прокрадывается своими липкими щупальцами под одежду.– Разглядела? – строго спрашивает Денис. – Хорошо всё разглядела?Там Анохин и я… беседуем.Денис пальцем трогает экран, листает снимки. Их не так уж много, но и этого достаточно, чтобы понять, мы общались и довольно долго.– Что ты с ним делала? – указывает на Анохина.Его голос звучит резко, и я понимаю, что это не просто вопрос, а обвинение.– Откуда фото? – спрашиваю, стараясь избежать ответа, но внутри меня поднимается волна тревоги.– Я вопрос задал.Только сейчас замечаю, что Денис взбешён.А это я должна бесится, а не он!Внутри меня нарастает ощущение несправедливости.– Ты, что, следишь за мной? – вырывается у меня, и я чувствую, как голос дрожит от эмоций.Сотников приподнимает брови, его лицо выражает недоумение, он мотает головой отрицательно.– Не за тобой. За ним, – указывает на телефон. – Каково же было моё удивление, когда сегодня служба безопасности присылает мне вот это! А там ты… А? Марго? Что происходит вообще?Я накрываю лицо ладонями, тру глаза устало. У меня ощущение, что в них песка насыпали. В голове туман, и я бы с огромным удовольствием сейчас провалилась обратно в сон.Что со мной?– Это гражданский муж твоей любовницы. Вот что происходит Денис.– Она мне не любовница, – жестко обрубает. – Я уже несколько раз про это сказал.– А Анохин считает иначе.– Да мне плевать, что он там считает! Да и не муж он ей, а так…Я чувствую, как в горле пересохло, и мне становится трудно дышать. Я чувствую, как комната сжимается вокруг нас. Взгляд Дениса пытается проникнуть в самую душу, и я понимаю, что этот разговор может стать решающим. Вот он – момент истины! Надо только не потерять нить и быть предельно откровенными друг с другом.– Ладно, это лирика… – отмахиваюсь. – Зачем ты за ним следишь?– Нет, не лирика, – его голос становится ещё более резким, и я вижу, как он наклоняется ко мне ближе, будто пытается заглянуть в самую душу. – Я тебя спросил, как давно ты с ним знакома и чем вы тут занимались? Я не знаю, тебе вообще можно доверять, Рита?Меня смех разбирает, я даже несколько раз хихикаю недоверчиво, смотрю на Дениса. Ему не веселья. Челюсть сжата, скулы напряжены. В комнате полумрак, и сейчас он выглядит лет на десять моложе. Этакий халк на минималках, готовый разнести всё, что ему не по нраву.– Мне в отличие от тебя можно доверять. Сколько времени? – бросаю взгляд в окно.Там уже ничего не видно.– Около одиннадцати.– С ума сойти… Сколько ж я спала?И почему?..В голову закрадывается мысль, а не подсыпал ли Анохин чего-нибудь в мой кофе, чтобы я была посговорчивее?Сотников хватает меня за запястье, нащупывает пульс. Я выдёргиваю у него свою руку.– Не трогай меня. Я здорова.– Ты что-то пила с ним? Ты что-то подписывала? – его вопросы звучат как гром среди ясного неба, и я чувствую, как внутри меня всё сжимается от растерянности.Воспоминания о том, как я сидела с Анохиным в уютном ресторане, накатывают на меня, как волна. Мы пили кофе, и он смотрел на меня горящим взглядом и разговаривал очень убедительно, пытаясь склонить на свою сторону. А ещё его напряжённый взгляд, когда я делала глотки, запечатлелся в памяти вполне отчётливо.Стою напротив Дениса, смотрю ему в лицо, приподнимаю бровь вопросительно.– Что это значит? Ты с ним тоже пил и что-то подписывал?Денис замирает на мгновение, его лицо меняется, и я вижу, как он пытается собраться с мыслями. Его рука ныряет в густые волосы, зачесывает их назад– Твою мать… Марго… Твою мать.Я молча обхожу его, наклоняюсь, поднимая сумку, которую бросила возле кровати. Растёгиваю молнию, её звук такой громкий, такой резкий и неприятный, будто кто-то скребёт ногтем по стеклу.Файл с документами оказывается в моих руках.Я возвращаюсь к Денису и отдаю ему бумаги.– На почитай. И посмотри, есть ли там моя подпись. А потом, – я встряхиваю рукой, не опуская бумаги, которые уже тянет на себя Денис. – А потом ты, блин, сядешь Сотников, и всё мне расскажешь. Всё! – отталкиваю его и бумаги от себя.Он даже пятится на пару шагов.– Всё! Про любовницу свою. Про ребёнка, которого на стороне заделал! Про Анохина! Про всё! Потому что я уже ничего не понимаю, что происходит!