Если вы дошли до этого места, значит, мне удалось затронуть в вас какую-то струну. Большое спасибо за ваше время и ваше внимание; надеюсь, вам понравилось это путешествие. Тема центральной роли денег в развитии нашей цивилизации очаровывала меня много лет, и авторитет, на который я могу претендовать, основан на работе в сфере монетарной экономики и чтении трудов специалистов. Многое из прочитанного сформировало основные тезисы этой книги, а иногда чтение приводило меня к небольшим, но увлекательным отступлениям. Здесь я немного расскажу о моих источниках, которые, как я надеюсь, окажутся полезными, если вы захотите поглубже изучить какую-либо из затронутых тем. Но даже если и нет, кто знает, может быть, у вас просто найдется свободная минутка, и вы с удовольствием покопаетесь в какой-нибудь из следующих книг.
Я изложу материалы для чтения в хронологическом порядке, по главам, но прежде всего должен сказать, что книга, повлиявшая на мои мысли на протяжении всей работы, – это «Происхождение богатства: радикальное переосмысление экономики и что это значит для бизнеса и общества» (The Origin of Wealth: The Radical Remaking of Economics and What It Means for Business and Society) Эрика Байнхокера. В этом труде экономика рассматривается как сложная система, а создание богатства – как эволюционный процесс. Подобная концепция выкристаллизовала то, о чем я думал много лет: экономика – это динамичная, постоянно пребывающая в движении система, которая никогда не бывает статичной. Что еще важнее для наших целей, она заставила меня задуматься о деньгах как о социальной технологии, сыгравшей ключевую роль в эволюции человеческого общества. Если вы ищете книгу, которая откроет вам глаза, труд Байнхокера определенно стоит нескольких часов вашего внимания.
Букет главы 1 во многом определяется книгой Джеймса Скотта «Против зерна. Глубинная история древнейших государств»[304] – чудесной работой, в которой среди прочего описывается центральная роль огня как технологии в развитии человечества. Эта концепция помогла мне осмыслить деньги как столь же важную технологию. Более того, она дала мне ощущение великого размаха древней истории – доисторической истории, если угодно, – и роли экономики до изобретения экономики. Никакой взгляд на древние деньги, долги и договоры не будет полным без прочтения книги Дэвида Грэбера «Долг: первые 5000 лет истории»[305]; меня очаровали ее разделы о долгах в друидической Ирландии. Хотя эта информация не вошла в окончательный текст, подобная научная работа понадобилась мне на ранних этапах чтения, поскольку дала представление о глубокой экономической истории.
Моим главным спутником при работе над главой 2 стала книга Уильяма Гетцманна «Деньги меняют все: как финансы сделали цивилизацию возможной» (Money Changes Everything: How Finance Made Civilization Possible). Подробная, насыщенная и восхитительная книга Гетцманна была со мной на протяжении всего проекта, а ее разделы о шумерских деньгах просто превосходны. Понимание критической роли процентной ставки позволило мне копнуть поглубже в этой главе, и моим важным руководством была превосходная книга Эдварда Ченселлора «Цена времени: реальная история процента» (The Price of Time. The Real Story of Interest). Как и все, что пишет Ченселлор, эта книга – удовольствие от начала до конца, и она заставляет нас задуматься о процентной ставке так, как большинство из нас – я уверен – редко делает.
Когда я добрался до лидийцев и греков в главах 3 и 4, я использовал блестяще написанную, увлекательную и исключительно проницательную книгу Питера Бернстайна «Власть золота. История наваждения»[306]. Еще одна книга, которая провела меня через экономику Мидаса, Ксенофонта и компании, – труд американского антрополога Джека Уэзерфорда «История денег»[307]. Это настоящее сокровище, захватывающее чтение для неэкономиста, поскольку вырывает историю денег из узкого фокуса моего племени экономистов и расширяет ее, придавая антропологический вес. Неотъемлемую «городскую» сущность денег подкрепила для меня книга Бена Уилсона «Metropolis. Город как величайшее достижение цивилизации»[308]. Если вас интересует урбанизм, эта работа для вас. Что касается римлян и кредитных кризисов, мои взгляды отточила книга Чарльза Киндлбергера «Мировые финансовые кризисы. Мании, паники и крахи»[309] – простая и ясная классика. В вопросах денег, долгов и циклов полезными окажутся все работы Киндлбергера. О конце Римской империи блестяще рассказывает книга Вальтера Шайделя «Побег из Рима: крах империи и путь к процветанию» (Escape from Rome: The Failure of Empire and the Road to Prosperity); его же труд «Великий уравнитель: насилие и история неравенства от каменного века до XXI столетия»[310] рассказывает о постоянстве неравенства.
Когда я перешел к Средневековью и ключевому появлению в Европе индийско-арабских цифр и нуля, мне чрезвычайно помог настоящий шедевр – книга Чарльза Сейфе «Ноль: биография опасной идеи»[311]. В ней излагается история, как нуль раскрыл мощь математики в Европе начала XIV века после столетий, проведенных в относительной тьме примитивного счета греков, а затем римлян. При изучении Флоренции времен Данте и самой «Божественной комедии» замечательным другом стала книга Иэна Томсона «“Божественная комедия” Данте: путешествие без конца» (Dante’s Divine Comedy: A Journey Without End) – прекрасное краткое исследование литературы, жизни, политики и интриг Флоренции конца XIII – начала XIV века. Если вы хотите глубже погрузиться в жизнь зарождающегося купеческого сословия того периода, незаменимым руководством станет книга Айрис Ориго «Купец из Прато: повседневная жизнь в средневековом итальянском городе» (The Merchant of Prato: Daily Life in a Medieval Italian City), а чтобы прочувствовать атмосферу доренессансного мира, обязательно прочитайте труд Стивена Гринблатта «Ренессанс. У истоков современности»[312]. Книга Ниала Фергюсона «Площадь и башня. Сети и власть: от масонов до Facebook»[313] о власти сетей всегда лежала у меня под рукой при работе над главами, посвященными купеческим связям, и оказалась особенно полезна при изучении влияния печатного станка Гутенберга.
Когда мы переходим к разделу «Революционные деньги», следует отметить, что на мое мышление повлияли труды Дейдры Макклоски, в частности ее важнейшая трилогия о буржуазных ценностях. Первая книга серии, «Буржуазное достоинство: почему экономика не может объяснить современный мир» (Bourgeois Dignity: Why Economics Can’t Explain the Modern World) дала мне совершенно новый взгляд на пересечение экономики, культуры и, верите или нет, социальных нравов, а также предоставила надежную основу для изучения роли денег с XVII века. Я также весьма обязан работам профессора Антуана Мерфи из Тринити-колледжа в Дублине – моего бывшего преподавателя монетарной экономики и биографа Джона Ло. Его мысли особенно хорошо изложены в книге «Джон Ло: экономист-теоретик и политический деятель» (John Law: Economic Theorist and Policy-Maker). Замечания Антуана по главам 11, 12 и 13, посвященным Ло, Талейрану и Гамильтону, оказались просто бесценными.
В главе 14 о Дарвине и эволюционной экономике меня вдохновляли вышеуказанный труд Байнхокера «Происхождение богатства» и книга специалиста по эволюционной биологии Джозефа Хенрика «Секрет нашего успеха. Как культура движет эволюцией человека, одомашнивает наш вид и делает нас умнее»[314]. Хенрик описывает, как развивается культура, и это натолкнуло меня на размышления о деньгах как о культурной концепции, а не только о финансовом понятии. Глава 15 стала результатом множества изысканий в самых разных местах, но когда все начинало казаться немного непосильным (как это бывает при написании большой книги), мне придавали силы ежедневные прогулки к статуе Роджера Кейсмента в Дун-Лэаре. Если неодушевленное искусство и может дать какой-нибудь толчок творческим усилиям писателя, то это прекрасный пример. Когда вы в следующий раз будете в тех краях к югу от Дублина, загляните к статуе Кейсмента; она стоит того. Главу «Дорога из желтого кирпича» и мои мысли о роли денег на президентских выборах в Америке 1896 года значительно обогатила книга Томаса Франка «Народ, нет: краткая история антипопулизма» (The People, No: A Brief History of Anti-Populism). Его описание популизма XIX века спасает это массовое либеральное движение от нынешнего упрощенного взгляда, который рассматривает популизм как нечто атавистическое. Франк переосмысливает это движение и наше понимание власти денег.
Глава 17 рассказывает о Джеймсе Джойсе. Я с радостью в полной мере раскрыл для себя «Улисса». Я говорю «в полной мере», потому что многие дублинцы делают вид, что читали его, а для этого проекта мне пришлось действительно его прочитать, что принесло щедрые плоды. Также важными источниками для этой главы стали труд Деклана Киберда «Улисс и мы: искусство повседневной жизни» (Ulysses and Us: The Art of Everyday Living) и биография «Джеймс Джойс», написанная Ричардом Эллманом; сведения о Триесте нашлись в бесценной книге Джона Маккорта «Годы Блума: Джеймс Джойс в Триесте, 1904–1920» (The Years of Bloom: James Joyce in Trieste, 1904–1920); она помогла мне сосредоточиться на Центральной Европе, ее культуре, экономике и деньгах. Когда-то давно я уже читал книгу Адама Фергюсона «Когда деньги умирают: кошмар гиперинфляции»[315] и вернулся к ней при работе над главой 18. Эта книга и работа Марка Джонса «1923: Забытый кризис в год гитлеровского путча» (1923: The Forgotten Crisis in the Year of Hitler’s Coup) дают прекрасный фон для понимания денежного хаоса Веймарской республики. Выдающаяся фальшивомонетническая операция Гитлера блестяще задокументирована в книге Адольфа Бургера «Мастерская дьявола: воспоминания о нацистской операции по подделке» (The Devil’s Workshop: A Memoir of the Nazi Counterfeiting Operation).
Пока я писал эту книгу, появились еще две с таким же названием: «Деньги» (Money) Эрика Лонергана и «Money: неофициальная биография денег» Феликса Мартина[316]. Я держал их постоянно открытыми, испещрив поля собственными заметками. Обе сполна окупят потраченное вами время.
Полный список литературы гораздо обширнее этого перечня, но я надеюсь, что если обращу ваше внимание на несколько книг, которые помогли мне, то они помогут и вам.