После обеда Сэм снова отвел Эмму в сторонку и не успокоился до тех пор, пока не выпытал у нее все подробности происшествия. Он заставил сестру в точности припомнить каждое сказанное слово и предположил, что в действительности доктор вел себя в двадцать раз хуже, пока Эмма не поклялась, что все было именно так, как она рассказала.

Эмма была ужасно расстроена, что открылась брату, ибо не смогла заставить Сэма ни признаться, что он думает, ни пообещать выкинуть случившееся из головы. Вместо того чтобы обнадежить ее, молодой человек то посмеивался и отделывался уклончивыми ответами, то хмурился и решительно стискивал зубы, то называл ее глупой девчонкой и просил не лезть в вопросы, которые ее не касаются. Эмма уверилась, что Сэм что‑то замышляет, и опасалась, что он потребует от мистера Моргана объяснений или извинений и это непременно повлечет за собой ссору, которая закончится вызовом на дуэль. К компании она вернулась в подавленном настроении.

Здесь тем временем разыгралась шумная сцена. Альфред Фримантл и мистер Морган, накачавшись за обедом плохим вином, пытались уговорить кого‑нибудь из молодых леди прокатиться с ними в лодке, привязанной у берега. Обе мисс Холл и миссис Роберт Уотсон громко возражали против этой затеи, однако явно намеревались, для виду немного поломавшись, согласиться.

Альфред Фримантл обвинял дам в трусости, которую они, само собой, отрицали.

– Тогда идемте! – крикнул мистер Морган, хватая миссис Уотсон за руку и увлекая ее вниз, к воде. – Идите и докажите, что вы мне доверяете!

Джордж Миллар повернулся к Сэму и тихо произнес:

– Морган пьян. Вы не хотите запретить своей невестке с ним кататься?

– Я не могу повлиять ни на нее, ни на него, – холодно возразил Сэм. – Пожалуй, у вас скорее получится отговорить Джейн.

Джордж последовал за миссис Уотсон и, задержав ее, стал что‑то шептать на ухо. По-видимому, его увещевания возымели действие. Джейн ненадолго задумалась, после чего, повернувшись к остальным, заявила:

– Пожалуй, Джордж Миллар прав. Сразу после обеда это совсем некстати. Я не поеду кататься.

– Раз ты отказываешься, Джейн, – сказала мисс Холл, – то и мы с сестрой не рискнем кататься без дуэньи. Это совершенно неприлично.

– По-моему, вы поступили мудро, – тихо заметила мисс Бридж.

– Я знаю, в чем дело! – воскликнул Альфред. – По-вашему, мы не управимся с лодкой, но вы сейчас увидите, что сильно ошибаетесь. Я не пьян, что бы вы там ни думали. Мы поплывем без вас!

И Фримантл последовал за Морганом, который уже влез в лодку. Они оттолкнулись от берега и немного прошли на веслах. Вскоре их окликнули две другие молодые леди, спросив, куда они направляются. Мистер Морган ответил, что у них есть намерение высадиться на маленьком островке, чтобы выкурить по сигаре, и пригласил дам присоединиться к ним. Девицы согласились и, вопреки предостережениям остальных, настояли на своем решении. Джентльмены вернулись, чтобы взять девушек на борт, и, как только те сели, Альфред для собственной забавы стал раскачивать лодку, чтобы напугать пассажирок. Если бы девицы сидели спокойно, им бы ничто не грозило, но они, перепугавшись, вскочили и вцепились в молодого человека. Все втроем они навалились на планшир, вследствие чего лодка тотчас же перевернулась.

Разумеется, остальная компания первым делом выразила свое сострадание дружным воплем. Двое джентльменов, оставшихся на берегу, одновременно бросились в воду, и им без особого труда удалось спасти обеих дам, поскольку несчастный случай произошел близ берега, на мелководье. Альфред Фримантл тоже вынырнул и побрел к берегу, на который вскарабкался в самом жалком виде.

Девицы возбудили всеобщее сочувствие, и в первый момент никто, кроме Эммы, не вспомнил, что в лодке был еще и четвертый человек. Она же не сводила глаз с того места, где доктор погрузился под воду, и с ужасом видела, что он так больше и не появился.

– А что с мистером Морганом? – крикнула она.

Услышав это имя, все обернулись, оторвав взгляды от насквозь промокших страдалиц, вокруг которых столпились. Со всех сторон послышались восклицания:

– Верно, Морган!

– Он утонул.

– Он тонет!

– Боже правый!

– Сделайте что‑нибудь!

– Позовите на помощь!

– Бегите за лодочниками!

– Уотсон, мы должны его найти! – крикнул Джордж. Прежде, чем он закончил фразу, Сэм уже снял сюртук. – Но осторожнее, – предупредил Миллар, – доктор мог попасть в омут или запутаться в водорослях: дно очень грязное.

– Кто‑нибудь видел, где он ушел под воду? – громко спросил Сэм.

Эмма постаралась указать точное место, где исчез врач, и, затаив дыхание, наблюдала, как два джентльмена снова и снова ныряли под воду в поисках пропавшего. Шляпа мистера Моргана плавала неподалеку, но сам он исчез. Кто‑то позвал лодочников, которые после долгих проволочек принесли багры и, когда удалось перевернуть лодку, сделали все возможное, чтобы найти пропавшего, но, по-видимому, не слишком рассчитывали на успех. Лодочники сообщили, что место здесь гиблое: неподалеку от берега есть глубокий омут, в который, вероятно, и угодил тот джентльмен. Много лет назад тут произошел похожий случай, после которого бывший владелец усадьбы вообще запретил выходить на воду; его сын несколько лет назад снова разрешил катания на лодках, но никто не удивится, если теперь он снова наложит запрет.

Лодочники еще долго строили всякие предположения и догадки, прежде чем их остановили, ибо все присутствующие были слишком потрясены, чтобы говорить. И пострадавшие в происшествии, и его очевидцы неотрывно наблюдали за усилиями работников, одни в неподвижной растерянности, другие в сильном возбуждении. Казалось невероятным, что тот, кто еще недавно был полон жизни и воодушевления, кто являлся одним из них и давно принадлежал к городскому обществу, мог так внезапно, так неожиданно исчезнуть, не оставив после себя никаких следов. Это была ужасная гибель – у всех на глазах, да к тому же совершенно нелепая. На протяжении долгого времени царило гробовое молчание, свидетельствовавшее о крайней подавленности присутствующих. Затем, когда все уверились, что мистер Морган действительно утонул, послышались истерические рыдания и вопли. Особенно надрывались две девицы, ставшие непосредственной причиной несчастного случая; потрясенные своей причастностью к трагедии, дрожавшие от холода и ужаса, совершенно подавленные, теперь они требовали внимания тех, кто еще сохранил хоть каплю здравомыслия и самообладания. К счастью, в этот момент объявили, что экипажи поданы, и единственное, что оставалось сделать для несчастных, поскольку помощи ждать было неоткуда, – это закутать их во все плащи и накидки, какие только сыщутся, и побыстрее доставить обратно в Кройдон.

Ни Джордж, ни Сэм не согласились покинуть берег озера, пока оставалась надежда найти хотя бы тело, однако они настояли, чтобы их сестры немедленно вернулись домой, поскольку сами предполагали после окончания поисков отправиться в трактир на окраине парка и обсушиться там перед возвращением в Кройдон. У Эммы хватило присутствия духа предложить, чтобы первый, кто вернется домой, отправил в трактир экипаж с запасом сухой одежды.

Элизабет, Эмма, Энни и мисс Холл вернулись домой в шарабане, который еще утром доставил их, веселых и беспечных, в парк и которым теперь вместо Сэма правил лакей мисс Бридж. По дороге девушки почти не разговаривали, и те немногие слова, что были произнесены, не касались рокового события. Оно случилось слишком недавно и слишком потрясло их, чтобы о нем говорить. Эмме, после сегодняшнего разговора с мистером Морганом, оно представлялось неописуемо ужасным. Взаимное раздражение, в котором они расстались, выказанное доктором недоброжелательство и явное намерение напиться, вероятно, чтобы заглушить разочарование и скрыть досаду и унижение, – все это всплывало в памяти живым укором совести мисс Уотсон. Зачем она говорила с такой неприязнью и ожесточением? Возможно, будь ее ответ чуть мягче, прояви она меньше презрения и больше сострадания, мистер Морган остался бы жив. Их яростный спор теперь казался ей кошмарным сном. Негодование Сэма, ее опасения за брата и, наконец, внезапное исчезновение мистера Моргана под водой – все это промелькнуло с такой быстротой, что теперь представлялось неправдоподобным.

Эмма твердо решила для себя одно: никогда больше не участвовать в больших увеселительных прогулках. В столь пестрой компании настоящее веселье невозможно, и на ее памяти подобные мероприятия всегда становились прелюдиями к каким‑нибудь несчастьям.

Она была несказанно рада, когда опять очутилась под кровом мистера Бриджа, в предоставленной ей комнате, где можно было без посторонних помех предаться размышлениям, отдохнуть и выплакаться. Бедняжка была так измучена, что, когда наконец смогла сесть и дать волю обильным слезам, испытала величайшее облегчение, какое только можно вообразить.

Сэм, вернувшись в город, на несколько минут заглянул к священнику, чтобы повидаться с сестрой. Уже стемнело, свечи не были зажжены, поэтому Эмма отважилась спуститься в гостиную.

– Есть новости? – спросил мистер Бридж.

– Никаких, – покачал головой Сэм, затем пересек комнату, приблизился к сестре и прошептал ей на ухо: – Эмма, ты отомщена!

Девушка содрогнулась и ничего не ответила.