В холле гостиницы «Волга» пахло свежей краской и кофе. На стенах висели фотографии Волги и Старого города, а за стойкой администратора стояла молодая женщина в белом халате. Она встретила оперативников профессиональной улыбкой.

– Добро пожаловать в Кострому, – пропела она. – Желаете снять номер?

– Нет, спасибо, мы здесь по долгу службы. – Равчеев показал удостоверение. – Майор милиции Равчеев, это мой коллега, капитан Кулумбетов. Нам нужно поговорить с вами.

Равчеев подал знак Кулумбетову, и тот достал из кармана рекламный буклет. Положив его перед администратором, он спросил:

– Полагаю, это ваше?

– Да, это наш проспект. – Администратор переводила озадаченный взгляд с майора на капитана. – А в чем дело? Что-то случилось?

– Вопросы здесь задаем мы, – строго проговорил майор Равчеев. – Так, значит, это вы раздаете буклеты посетителям?

– Ну, не совсем так, – администратор замялась.

– Вас что-то смущает? – Равчеев нахмурился. – На мой взгляд, это простой вопрос.

– Понимаете, эти буклеты выпустили два года назад, к открытию гостиничного комплекса. Сейчас мы пользуемся более дешевым вариантом. – Администратор пошарила под стойкой и выложила перед оперативниками скромный буклет, напечатанный на простой бумаге всего с одной фотографией, изображающей фасад гостиничного комплекса. – Вот!

– Это что? – Кулумбетов небрежно ткнул в буклет. – Жалкая копия нашего экземпляра?

– Ну, сейчас наша гостиница и так пользуется популярностью, поэтому директор не видит смысла тратить на рекламные проспекты большие деньги, – пояснила администратор.

– Получается, вы уже два года не пользуетесь такими буклетами? – Кулумбетов помахал перед носом администратора рекламным проспектом, найденным на месте преступления.

– Ну… в гостинице осталась небольшая партия дорогих проспектов на глянцевой бумаге, – администратор вновь принялась мямлить. – На стойку мы их не выкладываем.

– Послушайте, гражданка. – Кулумбетов бросил на администратора суровый взгляд. – Мы ведь можем с вами и в другом месте поговорить.

– По-моему, мы не с того начали, – мягко остановил напарника майор. – Как вас зовут, девушка?

– Светлана. – Администратор зарделась. – Можно просто Света.

– Красивое имя, – похвалил Равчеев. – Скажите, Светлана, вы давно здесь работаете?

– С самого открытия гостиницы.

– Отлично! Значит, мы попали по адресу. – Равчеев лучезарно улыбнулся. – Так что с буклетами, Светлана? Неужели с ними связана какая-то местная тайна?

– Нет, это не тайна, – Светлана посмотрела майору прямо в глаза, – просто говорить об этом неловко.

– А вы не обращайте внимания на неловкость, – посоветовал Равчеев. – Откровенность в разговоре с представителями закона всегда предпочтительнее. Вы со мной согласны?

– Согласна, – Светлана кивнула и, решившись, продолжила: – Понимаете, в нашей гостинице бывают разные посетители. И простые, и именитые. Так вот, наш директор отдал распоряжение выдавать глянцевые буклеты только тем, кто…

– Кто чего-то стоит, – закончил за Светлану мысль Равчеев. – Другими словами, вы выдаете дорогие рекламные проспекты гостям с деньгами. Так?

Светлана вспыхнула, но кивнула. Равчеев убрал проспект со стойки.

– Можете сказать, как давно вы в последний раз выдавали кому-то подобный проспект? – спросил он у администратора.

Светлана задумалась, вспоминая:

– Недели две назад просил один из постоянных гостей, но он приезжает по делам и живет у нас часто. А вот… – она помедлила, – буквально три дня назад ко мне обратился один из наших постояльцев. Очень вежливый, интеллигентный. Он попросил именно глянцевый буклет, сказал, что хочет отправить его семье, чтобы показать, где остановился. Я не стала отказывать, хоть при заселении уже выдала ему один.

– Имя и номер этого гостя помните? – быстро спросил Кулумбетов.

– Конечно, помню. Да ведь у нас все запротоколировано. – Светлана открыла журнал регистрации и провела пальцем по строкам. – Вот! Чередниченко Геннадий Алексеевич, номер четыреста двенадцать. Заселился десятого февраля этого года.

– Он сейчас у себя?

– Кажется, да. – Светлана снова провела пальцем по строкам журнала регистрации и ахнула. – Ох, нет! Простите, я ошиблась. Он ведь вчера уехал.

– Как уехал? – в один голос воскликнули Равчеев и Кулумбетов.

– Ну да, уехал. Домой, в Москву. – Светлана растерянно заморгала. – Он в Кострому по делам приехал, номер забронирован на неопределенный срок. Вот, в журнале пометка, выехал на три дня. Номер остался за ним. Командировочные иногда так делают, это правилами гостиницы не запрещено.

– Вы видели, как он уходил? – с надеждой в голосе спросил Равчеев.

– Да, вчера вечером дежурила я. Должна была Наталья Ивановна дежурить, но у нее внук заболел, пришлось подменить. – В голосе Светланы зазвучали беспокойные нотки. – А в чем дело? Что-то произошло с нашим постояльцем?

– Когда он уезжал, то был в костюме? – не обращая внимания на вопрос администратора, поинтересовался Равчеев.

– Он всегда в костюме, – заметила Светлана.

– Меня интересует, в каком именно костюме он был вчера, – уточнил Равчеев. – Это вы помните?

– Конечно! Красивый деловой костюм. Серый, с блестками, – уверенно проговорила Светлана. – И белоснежная рубашка, очень выгодно подчеркивает смуглую кожу.

– Итак, кожа у постояльца смуглая. Что можете сказать насчет внешности? Вес, рост, цвет волос? Особые приметы?

– Товарищ милиционер, вы меня пугаете. – Вид у Светланы и правда стал испуганный. – С ним случилась беда?

– Светочка, вы нас очень выручите, если будете отвечать на вопросы, а не задавать их, – доверительным тоном произнес Кулумбетов. – Так как насчет примет?

Светлана сосредоточилась и перечислила все параметры, о которых спрашивал майор. Выслушав ответ, Равчеев и Кулумбетов переглянулись.

– Думаешь, он? – вполголоса обратился к майору Кулумбетов.

– Похоже на то, – вздыхая, ответил майор и вновь обратился к администратору: – В котором часу он ушел?

– Примерно в девятнадцать тридцать. Сразу после ужина, а ужинают у нас с восемнадцати до двадцати ноль-ноль.

– Багаж был при нем? – Равчеев решил продолжить опрос, прежде чем обращаться к вышестоящему начальству.

– Да в чем дело? – почти выкрикнула Светлана. – Вы уже полчаса меня пытаете, и не можете сказать, что случилось?

– Отвечайте на вопрос, – поторопил Равчеев.

– Небольшой портфель. Он везде с ним ходит. Так вы скажете, что с ним произошло? – без особой надежды на ответ спросила Светлана.

– Всему свое время, – ушел от прямого ответа майор. – Скажите, Светлана, мы можем осмотреть его номер?

– Нет, что вы! – Вопрос оперативника буквально шокировал Светлану. – Впускать кого бы то ни было в номер постояльца, пока он не съехал, категорически запрещено правилами гостиницы!

– Даже милицию? – чуть насмешливо переспросил капитан Кулумбетов.

– Да хоть кого!

– Тогда подскажите, где мы можем пообщаться с вашим директором?

– Для того чтобы вызвать директора, мне нужна веская причина. – Светлана решила проявить твердость. – Мне мое место дорого, так что или говорите, что натворил наш постоялец, или ждите до полудня. Раньше двенадцати директор в гостинице не появится.

– Что ж, считайте, что веская причина у вас есть, – заявил капитан Кулумбетов. – Мы подозреваем, что вашего постояльца убили этой ночью.

– Что? Убили? У-би-ли-и… – Светлана отшатнулась. – Не может этого быть! Я только вчера с ним флиртовала…

– Увы, такое случается, – сочувственно произнес майор Равчеев. – Звоните директору, Светлана. А пока мы ждем, мне хотелось бы просмотреть журнал регистрации постояльцев.

Какое-то время Светлана растерянно смотрела на майора, но затем взяла себя в руки, и по-деловому заговорила:

– Конечно, одну минуту, пожалуйста. Присаживайтесь, сейчас я все подготовлю.

Пока администратор набирала номер телефона и вела беседу с директором, оперативники устроились в зале ожидания и огляделись. В холле было просторно и светло, на диване у окна сидели двое мужчин с чемоданами и негромко переговаривались. В углу стоял автомат с газированной водой, и какой-то парнишка пытался выудить из него проглоченные три копейки. Он бил по металлической панели ладонью и что-то пришептывал, явно нецензурное. От наблюдения за ним оперативников отвлек голос администратора. Она подошла к дивану, на котором они обосновались, и вполголоса проговорила:

– Директор будет через тридцать минут.

– Спасибо, – поблагодарил Равчеев. – Как насчет второй просьбы?

– Вот, пожалуйста. – Светлана аккуратно развернула перед майором журнал. – Новый журнал заводится ежегодно. Здесь все, кто заселялся и выезжал в этом году с января по март. Прошлогодний журнал хранится у директора. Если потребуется, могу позвать старшего администратора или дежурного по этажу.

– Пока не нужно. – Равчеев начал просматривать записи. – Скажите, гражданин Чередниченко с кем-нибудь общался, пока жил в гостинице? Быть может, к нему кто-то приходил?

– Не припомню, чтобы кто-то к нему заходил. Обычно он был один, – подумав, ответила Светлана. – Но вы можете спросить у дежурной по этажу, они всегда все замечают.

– Скажите, что это за должность «дежурная по этажу»? – решил уточнить майор.

– В ее обязанности входит следить за тем, чтобы гостям всего хватало, – чуть более оживленно сообщила Светлана. – На самом деле их три. Две работают днем и делят между собой этажи. Третья, Мария Петровна, работает всегда в ночь. Иногда, вот как сегодня, выходит и днем, если кого-то из дневных дежурных нет. В их подчинении находятся горничные, носильщики и швейцар. Так позвать вам дежурную?

– Спасибо, чуть позже, – отказался Равчеев. – Скажите, кто из персонала был на смене вчера вечером и ночью?

– Я, дежурная по этажу Мария Петровна и наш водитель Николай Зубаткин. Кто работал из горничных, я не знаю, их помещение расположено на пятом этаже, и мы редко встречаемся. Охрана тоже была, но она не часто выходит в холл, только если что-то случается.

– Водитель? Он возит персонал или доставляет продукты?

– У него расширенные обязанности, – уклонилась от прямого ответа Светлана. – Об этом вам лучше побеседовать с директором.

Майор сделал пометку в блокноте:

– Хорошо, так я и поступлю. А сейчас, пожалуйста, попросите Марию Петровну подойти в холл. Раз уж мы вынуждены ждать директора, проведем время с пользой.

– Конечно. – Светлана вернулась за стойку, сняла трубку телефона внутренней связи и, когда ей ответили, что-то тихо произнесла. Спустя пару минут перед оперативниками выросла фигура дородной женщины ростом под метр восемьдесят, с широкими бедрами, большими руками, длинным острым носом и тонким хвостом седых волос, собранным на затылке. В форменном платье серого цвета она походила на огромную мышь.

– Вы хотели меня видеть? – громогласно поинтересовалась она.

– Мария Петровна? – Равчеев едва сдержал возглас удивления, настолько поразила его внешность дежурной по этажу.

– А вы как думаете? Не Наполеон же, – неуклюже пошутила дежурная и громко рассмеялась. Ее смех эхом разнесся по холлу. Капитан Кулумбетов бросил на нее предостерегающий взгляд, и смех тут же оборвался.

– Мария Петровна, – произнес Равчеев, быстро оправившись. – Мы ведем расследование по факту гибели человека, предположительно одного из гостей вашей гостиницы. Нам нужно задать вам несколько вопросов.

Дежурная по этажу смерила оперативников внимательным взглядом, скрестила руки на груди и кивнула:

– Спрашивайте, только побыстрее. У меня дел невпроворот.

– Скажите, вы помните постояльца Чередниченко Геннадия Алексеевича? Проживал в номере четыреста двенадцать, заселился третьего марта, вчера вечером временно выехал.

– Это его грохнули? – бесцеремонно поинтересовалась Мария Петровна.

– Это всего лишь предположение, но, возможно, да, – поняв, что с дежурной лучше действовать прямо, ответил Равчеев. – Так вы его помните?

Мария Петровна нахмурилась, вспоминая:

– Помню, конечно. Вежливый, спокойный, всегда здоровался. Вечером, перед тем как уйти, попросил у меня дополнительное полотенце и спросил, где можно неподалеку перекусить. Я посоветовала ресторан при гостинице, но он сказал, что хочет пройтись, подышать воздухом.

– К нему кто-нибудь заходил в номер? Может, кто-то из гостей или персонала?

– Нет, никого не было, – уверенно ответила дежурная. – Я всегда слежу за порядком на этаже, посторонних не пускаю. Да и горничная в тот вечер уже закончила работу, а зачем мне лишние заботы? Нет, в его номер я бы никого не впустила.

– А поведение Чередниченко не показалось вам странным? Может, он нервничал, с кем-то спорил или ждал кого-то?

– Нет, ничего такого. Обычный командировочный. Только вот, когда уходил, оглянулся пару раз в коридоре, будто проверял, не следит ли кто за ним. Я тогда не придала значения, а теперь вот думаю…

Равчеев сделал пометку:

– Скажите, Мария Петровна, а водитель Николай Зубаткин вчера вечером был в гостинице? Вы его видели?

– Конечно, был. Он всегда заходит на пятый этаж, чай попить с горничными. Ясное дело, его не столько чай бесплатный привлекает, как возможность лясы поточить с моими вертихвостками. А они и рады, вьются вокруг Кольки, точно мухи… О чем это я? Ах да, Зубаткин. Вчера он тоже заходил, минут на десять, потом ушел. Сказал, что его попросили кого-то подвезти к вокзалу, но кого – не назвал.

– Вы не заметили, кто из гостей уезжал с ним?

– Нет, не видела. Но могу узнать у девочек, может, кто-то из них слышал.

– Будем благодарны, – кивнул Равчеев. – И еще: не пропадало ли что-то из вещей гостей за последние дни? Не было ли жалоб?

– Хотите знать, не крадут ли в гостинице? – Мария Петровна глуповато хихикнула. – Воры в нашем деле не в почете и долго на этой работе не задерживаются. Разве вы не в курсе? Наши услуги на том и держатся, что администрация на корню пресекает любые попытки воровства у постояльцев. Пресекает – это значит, гонит поганой метлой всех, кто нечист на руку.

– Я не имел в виду сотрудников гостиницы, – пояснил майор Равчеев. – Я спрашивал, не жаловались ли постояльцы на то, что у них пропадают личные вещи.

– Нет, жалоб не было. У нас с этим делом строго. Если что-то пропадает – сразу докладываем директору, – заверила Мария Петровна. – Хотя в мою бытность мне ни разу не пришлось с этим вопросом идти к директору.

– Спасибо, Мария Петровна, вы нам очень помогли, – поблагодарил майор. – Если что-то вспомните, сразу сообщите, мы будем здесь еще какое-то время.

Дежурная по этажу кивнула и, не теряя времени, зашагала к лифту. Равчеев повернулся к Кулумбетову:

– Похоже, Зубаткин следующая наша остановка. Надо поговорить с ним как можно скорее.

– Тогда и с горничными заодно, – добавил Кулумбетов.

– Верно. Попросим Светлану собрать всех, кто был в смене вчера вечером. Чем быстрее мы узнаем, кто и что видел, тем больше шансов выйти на след преступника.

Оперативники двинулись к стойке администратора, но не успели обратиться к Светлане. Входная дверь распахнулась, и на пороге возник импозантный мужчина. В дорогом костюме, поверх костюма модный непромокаемый плащ, в руках кожаный портфель, а на голове – фетровая шляпа в тон плащу. Решительным шагом он прошел к стойке, чуть не сбив с ног капитана Кулумбетова, и фальцетом обратился к администратору:

– Светочка-деточка, ну, что тут у тебя стряслось?

Светлана выпрямилась за стойкой, мгновенно натянув на лицо профессиональную улыбку, но в голосе прозвучала явная нервозность:

– Алексей Михайлович, здравствуйте… Тут… милиция, по важному делу.

Импозантный мужчина бросил быстрый взгляд на оперативников, оценивающе прищурился, затем картинно снял шляпу и, небрежно держа ее в руке, повернулся к Равчееву:

– Милиция? Прекрасно, прекрасно… – Он чуть склонился вперед, словно собирался по секрету сообщить что-то важное. – А в чем, собственно, дело, товарищи? Я директор гостиничного комплекса «Волга», Алексей Михайлович Камнев. Если понадобилась помощь – я к вашим услугам.

Равчеев, не меняя выражения лица, представился:

– Майор милиции старший оперуполномоченный Равчеев. Это капитан Кулумбетов. Мы ведем расследование по факту гибели одного из ваших постояльцев. Нам потребуется ваша помощь. Необходимо ваше разрешение на осмотр номера и доступ к некоторым внутренним документам.

Камнев вскинул брови, изображая искреннее изумление:

– Гибели? Ужас, ужас… Светлана, почему меня сразу не поставили в известность? – Он бросил на администратора укоризненный взгляд, но та лишь виновато потупилась.

– Мы только начали разбираться, Алексей Михайлович, – тихо оправдалась она.

Директор вновь повернулся к оперативникам, теперь уже по-деловому заговорил:

– Разумеется, товарищи милиционеры. Я полностью в вашем распоряжении. Какие документы вас интересуют? Списки гостей, журналы посещений, данные по персоналу? Все предоставим. Надеюсь, это недоразумение и вы быстро во всем разберетесь.

– Со списками гостей мы уже ознакомились, – спокойно пояснил Равчеев. – Теперь хотели бы осмотреть номер жертвы, а также поговорить с водителем Зубаткиным и горничными, которые были в смене вчера вечером.

– Все будет, – с готовностью отозвался директор. – Светлана, немедленно организуй все, что просят товарищи из милиции. И, пожалуйста, пригласи Николая Зубаткина и дежурных горничных в малый конференц-зал. Я лично прослежу за порядком.

– Спасибо за содействие, – кивнул Равчеев, – и, если позволите, хотелось бы задать вам несколько вопросов наедине.

Камнев чуть смутился, но быстро взял себя в руки:

– Конечно, конечно. Пройдемте в мой кабинет.

Оперативники переглянулись. Кулумбетов тихо пробурчал:

– Вот это прием…

Равчеев лишь едва заметно усмехнулся, следуя за директором.

Кабинет директора располагался на девятом этаже, что было не совсем привычно, но оправдывалось шикарным видом из окна. Открыв дверь ключом, директор распахнул ее настежь и по-хозяйски пригласил оперативников внутрь:

– Прошу, товарищи милиционеры, располагайтесь. – Он жестом указал на широкий кожаный диван у окна и сам прошел к массивному столу, который, судя по всему, использовали не столько для работы, сколько для антуража. Равчеев присел на край дивана, Кулумбетов устроился рядом, внимательно разглядывая обстановку.

Кабинет производил впечатление: просторная комната, отделанная светлым деревом, на стенах репродукции картин известных художников, на полках – сувениры и памятные подарки. В углу стоял небольшой бар с хрустальными бокалами, а на столе лежали аккуратно разложенные папки и стоял телефон.

Камнев поставил портфель на стол, снял плащ и повесил его на спинку кресла, после чего сел напротив гостей.

– Итак, чем могу быть полезен? – Голос его стал мягче, но в глазах читалась настороженность. – Насколько я понял, в одном из номеров моей гостиницы кто-то умер?

– В номере? Нет, что вы, у вас неверная информация, – поспешно возразил майор. – Инцидент произошел не в гостинице.

– Что? Не в гостинице? Так что же вы мне голову морочите? – искренне возмутился Камнев. – Я бросил все свои дела, поломал все планы, нарушил все договоренности, а у меня, между прочим, обязательства! Я прилетаю на всех парах, и что я слышу? Что в моей гостинице никто не умер? Товарищи, это форменное безобразие!

– Не стоит так распаляться, Алексей Михайлович, – попытался успокоить директора Равчеев. – Дело, ради которого вы так спешили и отложили свои встречи, действительно очень срочное и очень важное.

– Да что может быть таким важным, если это не касается моей гостиницы? – продолжал бушевать Камнев. – Вы меня ужасно разочаровали, товарищи милиционеры! Так разочаровали, что я не пожалею времени и напишу жалобу вашему начальству!

– Это вряд ли, – спокойно произнес Равчеев. – Мы сюда приехали не в бирюльки играть, товарищ Камнев. Не забывайте, вы разговариваете с блюстителями порядка и ваше поведение может быть расценено как попытка воспрепятствовать следствию. За такие вещи в нашей стране по головке не гладят. Даже директоров престижных гостиниц.

После слов майора Камнев переменился в лице, с минуту молчал, после чего заговорил совсем другим тоном.

– Простите, товарищ майор, вы меня неверно поняли, – залебезил он. – Работа у меня нервная, знаете ли, вот и срываюсь по пустякам. Так что, мир?

– Как скажете, – сухо произнес Равчеев. – А теперь позвольте мне задать вам несколько вопросов.

– Хорошо, хорошо, я к вашим услугам. – Камнев откинулся на спинку кресла, прикрыл глаза и приготовился слушать.

– Нас интересует ваш водитель, Зубаткин Николай, – начал Равчеев. – Скажите, каковы его обязанности? Администратор не смогла нам внятно ответить на этот вопрос.

– Вот как? Ох уж эта Светлана! Вечно напускает туман там, где не требуется, – Камнев осуждающе покачал головой. – Николай работает у нас штатным водителем. В его распоряжении имеется автобус ПАЗ–672, вместимостью в двадцать три сидячих места, автомобиль «Жигули» модели ВАЗ–2106 и небольшой фургон «ИЖ–2715», используемый в гостинице для доставки малых объемов продуктов. Да, понимаю ваше удивление, – не дожидаясь вопросов оперативников, продолжил директор, – обычно на такое количество машин требуется больше водителей, но дело в том, что все три транспортных средства используются не так часто. Одновременно и вовсе никогда, вот мы и объединили обязанности водителя на все три транспортных средства.

– Так, значит, гражданин Зубаткин ездит на трех машинах? – уточнил Равчеев.

– Все верно. «Жигули» мы используем тогда, когда нужно встретить особо важного гостя или провести выездную экскурсию по городу. Продуктовый фургон выезжает из гаража не чаще одного раза в неделю, и то если недобросовестные поставщики продуктов питания что-то напортачат и привезут не тот товар. Более-менее регулярно используется лишь автобус. Он возит пассажиров до вокзала и обратно. Постояльцы нашей гостиницы, знаете ли, не любят добираться общественным транспортом, так что содержание автобуса себя окупает.

– Вчера вечером Николай Зубаткин тоже возил постояльцев на вокзал? – вступил в разговор капитан Кулумбетов.

– Вот этого я вам не скажу, – Камнев развел руками. – Потребность в поездках отслеживает мой помощник, старший администратор, Иннокентий Маркович. Сами понимаете, если я стану вникать в каждую мелочь…

Камнев улыбнулся, как бы желая показать, что с него и взятки гладки. Майор Равчеев поморщился. Он терпеть не мог таких вот, как он называл, «липких» людишек, но долг обязывал его держать свои эмоции в узде, поэтому он улыбнулся в ответ и продолжил:

– Тогда, помимо водителя Зубаткина, нам необходимо пообщаться и с вашим помощником.

– Боюсь, сейчас это невозможно, – смущенно сказал Камнев.

– Почему? – в лоб спросил Равчеев.

– Дело в том, что на сегодняшний день Иннокентий Маркович взял отгул, – пояснил Камнев. – Если не ошибаюсь, какие-то проблемы с женой. То ли здоровье, то ли еще что-то. Я в детали не вдавался.

– Вот как? И давно он в отгуле?

– С сегодняшнего утра. Позвонил мне домой, сильно нервничал, а я, простите за откровенность, еще спал, так что разговор получился короткий. Он попросил отгул, я дал добро. На этом разговор и закончился. – Камнев вздохнул и добавил: – Кто же знал, что все так обернется? Да вы не переживайте, завтра я первым делом отправлю его к вам, а пока, если мне не изменяет память, вы хотели осмотреть номер постояльца, который, э-э-э, как бы это сказать… того…

– Убит, – подсказал капитан Кулумбетов.

– Ох, что за ужасное слово. – Камнев вздрогнул. – Кстати, если он умер не здесь, не в гостинице, то как вы узнали, что он наш постоялец?

– В кармане его брюк мы обнаружили рекламный проспект вашего комплекса, – не стал юлить Равчеев. – Отсюда и предположение, что убитый – ваш постоялец.

– Так вы не уверены? – Камнев озадаченно почесал кончик носа. – Но если вы не знаете, кто он, как я могу впустить вас в номер моего постояльца?

– А как, хотелось бы мне знать, вы нам это запретите? – с усмешкой произнес Кулумбетов.

– Да, тут вы правы, – быстро согласился Камнев. – Власти и все такое. Что ж, надеюсь, мои действия не посчитают противозаконными. Так какой номер вас интересует?

– Номер четыреста двенадцать, – ответил Равчеев.

– Что? Какой? – Директор, собравшийся было встать, снова рухнул в кресло.

– Номер четыреста двенадцатый, – почти по слогам повторил майор Равчеев. – А что, с этим номером какие-то проблемы?

– Да ведь в нем остановился товарищ Чередниченко! – внезапно осипшим голосом прошептал директор.

– Это мы уже знаем. Чередниченко Геннадий Алексеевич, – повторил Кулумбетов. – И его номер нам нужно осмотреть.

– Да вы хоть знаете, кто это? – воскликнул Камнев.

– Нет, но, судя по выражению вашего лица, скоро узнаем, – с расстановкой произнес майор Равчеев.

– Геннадий Алексеевич ведущий инженер Москвы! По заданию компартии он приехал в Кострому с деловым визитом для обсуждения проекта строительства атомной ГЭС. Вы хоть слышали о том, что в Костроме планируется строительство атомной ГЭС?

– Да, об этом я слышал, – после минутной паузы произнес Равчеев. На его лице не отражались никакие эмоции, но сердце его ухнуло вниз. Мыслимое ли дело! Такая шишка, высокий чин из столицы, и вдруг убит! Он бросил взгляд на Кулумбетова, тот тоже сидел как в воду опущенный. «Да, ситуация, – подумал Равчеев. – На такую сенсацию точно вся пресса сбежится. И что мне теперь делать?»

Неизвестно, как дальше пошел бы разговор между директором и оперативниками, если бы в тот момент на столе Камнева не зазвонил телефон. От неожиданности все трое вздрогнули. Камнев покосился на оперативников и, извиняясь, произнес:

– Мне нужно ответить.

Равчеев махнул рукой, давая понять, что не возражает против того, чтобы тот поговорил по телефону. Камнев протянул руку и взял трубку. Оказалось, звонила администратор Светлана. Она сообщила, что горничные и водитель собрались в малом конференц-зале и ждут, когда их начнут допрашивать. Камнев передал информацию майору.

– Вы готовы? Или отдать приказ, пусть ждут?

– Сначала мы все же осмотрим номер Чередниченко, – подумав, ответил Равчеев. – Пусть наберутся терпения и подождут еще минут десять-двадцать.

Директор передал просьбу оперативника Светлане и потребовал, чтобы она принесла ключи от апартаментов Чередниченко прямо к номеру.

– Пройдемте, товарищи, – вставая, пригласил он оперативников. – Светлана сейчас принесет ключи. Надеюсь, в номере мы увидим то, что позволит вам понять, как сильно вы ошибались, записав товарища Чередниченко в жертвы.

Равчеев сдержанно кивнул, не комментируя последнюю реплику директора. Кулумбетов, чуть склонив голову, внимательно следил за выражением лица Камнева, тот явно пытался сохранить контроль над ситуацией, хотя нервозность проскальзывала в каждом его движении. Известие о том, что в деле замешана такая важная персона, не порадовала и директора.

Они вышли из кабинета и направились к лифту. В коридоре было тихо, только где-то вдалеке слышался гул пылесоса. Лифт быстро доставил их на четвертый этаж, где располагался номер Чередниченко. У двери уже ждала Светлана, держа в руках связку ключей и папку с какими-то бумагами.

– Вот, пожалуйста. – Она передала ключи директору и, чуть понизив голос, добавила: – Я принесла журнал посещений этажа. Если потребуется, могу остаться.

– Спасибо, Светлана. – Равчеев взял журнал, мельком взглянув на аккуратные записи. – Оставайтесь, возможно, нам понадобится что-то уточнить.

Не теряя времени, Камнев вставил ключ в замок и распахнул дверь. Оперативники вошли первыми. В номере было чисто, но ощущалась какая-то неуловимая пустота, как будто с уходом хозяина из номера ушла жизнь.

Равчеев внимательно осмотрел комнату: номер был просторный, с видом на реку. На столе – папка с чертежами, блокнот с расчетами, несколько книг. В нише аккуратно заправленная кровать, на тумбочке стакан с недопитой водой, рядом сложенные газеты и путеводитель по Костроме. На стуле висел пиджак, а на сиденье лежала раскрытая записная книжка с вырванным листком, рядом лежала авторучка.

– Вроде все на своих местах, – пробормотал Кулумбетов, проходя к окну и осматривая подоконник. – Хозяин номера явно собирался вернуться.

– Или хотел, чтобы так подумали, – тихо добавил Равчеев. Он прошел вперед, на прикроватной тумбочке стояла рамка с фотографией. Легким движением майор повернул фотоснимок лицом к себе. Ему хватило беглого взгляда, чтобы понять: на набережной под мостом найден именно он, ведущий инженер из Москвы, Чередниченко Геннадий. – Нурлан, взгляни сюда, – обратился он к напарнику.

Тот взглянул на снимок и присвистнул.

– Что ж, по крайней мере, теперь мы знаем имя жертвы, – протянул он.

Равчеев, соглашаясь, кивнул и обратился к директору:

– Алексей Михайлович, дальше мы сами. Пожалуйста, проследите, чтобы горничные нас дождались.

– Но, позвольте, здесь же личные вещи нашего постояльца! Если что-то пропадет, не вам придется краснеть перед товарищем Чередниченко.

– Боюсь, краснеть перед товарищем Чередниченко больше не придется никому. – Равчеев указал на фото. – Первоначальное предположение подтвердилось: наша жертва – не кто иной, как ваш постоялец.

– Правда? Вы в этом уверены? – вмиг растеряв весь апломб, замямлил директор.

– Более чем! – отрезал майор. – А теперь попрошу вас очистить номер, нам с капитаном нужно работать. Кстати, с этого телефона можно позвонить на городской? – Равчеев указал на телефонный аппарат, установленный на полочке у двери.

– Через девятку, – машинально ответил директор, он все еще переваривал новость, и такие мелочи, как телефонная связь, его не слишком интересовали. – Скажите, что нам теперь делать?

– Ничего. Возвращайтесь в кабинет, – посоветовал Равчеев. – А лучше пройдите в конференц-зал и поддержите своих подчиненных.

Директор с минуту стоял у порога, затем подхватил Светлану под локоть и потащил ее к лифту. Равчеев проводил их взглядом, прикрыл дверь и продолжил осмотр.

* * *

Рабочий день давно закончился, стрелки часов приближались к восьми часам вечера, а майор Равчеев и капитан Кулумбетов все еще сидели в своем кабинете и, судя по количеству бумаг, разложенных на рабочем столе, об отдыхе не помышляли. После того как была установлена личность убитого и проведены предварительные беседы со всеми работниками гостиничного комплекса, Равчеев и Кулумбетов поехали на доклад в ОВД. Подполковник Ковальчук новости не обрадовался. Шутка ли, на его «земле» убит столичный инженер, да не просто инженер, а человек, отвечающий за исполнение грандиозного проекта, порученного ему самим Генеральным секретарем компартии! Одного этого достаточно, чтобы волосы встали дыбом.

Двадцать минут Ковальчук на чем свет стоит костерил всех, вместе взятых, уголовников, не дающих спокойно жить «бедной милиции», и проклинал злодейку судьбу и, только натешившись вдоволь, выпроводил оперативников из кабинета и пошел докладывать вышестоящему начальству о назревшей проблеме, приказав до его возвращения расследование приостановить. Он надеялся, что в связи с новыми обстоятельствами расследование убийства Чередниченко передадут московским сыскарям, но его надежды не оправдались.

Вернулся он спустя два часа злой как черт, сам пришел в кабинет оперов и сообщил, что вышестоящее начальство возложило груз ответственности по поимке преступника, расправившегося с московским инженером, на их отдел, а это означает, что майор Равчеев и капитан Кулумбетов с этой минуты головой отвечают за результат. Впрочем, Ковальчук пообещал «всестороннюю помощь» как с его стороны, так и со стороны московских сыскарей, так что, если потребуется помощь, пусть, мол, обращаются. Оставив оперативников, Ковальчук отправился обрабатывать прессу. Начальство «сверху» строго-настрого запретило пускать информацию об убийстве в печать, и теперь подполковнику предстояла нелегкая борьба с журналистами.

Равчеев и Кулумбетов втайне, так же как и подполковник, надеялись, что дело передадут в Москву, и приуныли. Они понимали, что в провинциальной Костроме нет тех возможностей, какие есть у москвичей, и распутать дело без должной технической оснащенности, со скудным количеством личного состава и при отсутствии должного опыта будет непросто. И все же в глубине души обоих, и Равчеева и Кулумбетова, прельщала перспектива работы над сложным делом, тем более таким ответственным. Разве не об этом они мечтали, выбирая профессию оперуполномоченного? Разве не за этим стремились попасть в уголовный розыск? А раз за этим, значит, нужно соответствовать! И они рьяно взялись за дело, рассчитывая взять его нахрапом.

Увы, нахрапом не получилось. Весь день они носились по городу как угорелые: опрашивали свидетелей, разбирали улики, изучали отчеты криминалистов и судмедэксперта и анализировали, анализировали, анализировали… Но чем больше они анализировали, тем больше вопросов возникало. Картина происшествия складывалась из разрозненных деталей, но цельного образа не получалось. Каждый новый опрос, каждый очередной отчет лишь добавлял штрихов к портрету погибшего и его последних дней, но не приближал к разгадке, кто и зачем лишил жизни человека, на которого работала целая команда в Москве.

Улики, собранные криминалистами на месте преступления, больше мешали обрисовать общую картину, чем помогали. Взять хотя бы нож, на который майор возлагал наибольшие надежды. На деле он, как и предполагал криминалист, оказался всего лишь мусором. Кровь, напекшаяся на рукоятке, не принадлежала убитому. Она вообще оказалась не человеческой кровью, а кровью животного. Да, тот факт, что кто-то ранил или даже убил бедное животное этим ножом, был неприятен, но ведь не станут же оперативники гоняться по городу в поисках негодяя, истязающего животных, когда у них на руках висит дело об убийстве человека?

Осколок линзы, подобранный криминалистом Сухановым, оказался из дешевого фонарика, которые в городских магазинах продают пачками, и никуда оперативников привести не мог. По крайней мере, на данном этапе расследования. Оставался еще клочок от пиджака и пуговица, но у оперов за весь день не появилось ни одного подозреваемого, чью одежду можно было бы проверить на отсутствие пуговиц и целостность ткани. Следовательно, и эта улика ничего не давала. Отпечатки ботинок с рубашки убитого также не с чем было сравнить. Все, что эта улика дала оперативникам, – приблизительный рост и вес одного из нападавших. Удары в грудь жертвы наносил мужчина с размером обуви сорок второго – сорок третьего размера, но этот размер считался самым ходовым в СССР. Единственной стоящей внимания информацией можно было считать след от ботинка, найденный в том месте, где предположительно преступники напали на жертву. На слепке четко проступил дефект каблука, он оказался стоптан внутрь. Это позволило криминалистам сделать предположение: у нападавшего проблемы с левой ногой. Возможно, хромота или деформация суставов, из-за чего он сильнее припадает на левую ногу. Так сказал криминалист Суханов.

Версию о том, что преступник пользуется левой рукой как ведущей, судмедэксперт до сих пор не подтвердил, но и не опроверг. Мнения экспертов в этом вопросе разошлись, и официального заключения предстояло ждать довольно долго. Причиной смерти судмедэксперт назвал колотую рану в височной области. Кровоизлияние в мозг, произошедшее вследствие удара, привело к смерти. Остальные раны: тупая травма затылочной части, след от удавки на шее и многочисленные травмы груди и конечностей, хоть и носили тяжелый характер, все же не могли привести к летальному исходу.

Опрос горничных ничего не дал. Никто из них ни разу не видел инженера Чередниченко в компании с другими постояльцами. Никто не заметил, чтобы к нему приходили гости. Водитель Николай Зубаткин оказался довольно молодым мужчиной, не старше сорока лет. Высокий, с белокурыми кудрями и небесно-голубыми глазами, в женской среде он, несомненно, считался красавцем и прекрасно это сознавал. Как и говорила дежурная Мария Петровна, женщины буквально вились вокруг него, но, по мнению майора Равчеева, на убийцу он никак не тянул.

На контакт Зубаткин пошел охотно. Признался, что несколько раз общался с убитым, даже подвозил его пару раз, но в тот вечер услугами Зубаткина инженер Чередниченко воспользоваться отказался. Как и Марии Петровне, Зубаткину он сказал, что желает пройтись пешком. Багажа при убитом не было, поэтому настаивать на том, чтобы подвезти инженера, Зубаткин не стал. Он выгнал автобус, якобы для того, чтобы отвезти постояльцев на вокзал, а сам уехал кататься по городу. Его слова могла подтвердить особа женского пола, некая Елизавета Якушева, с которой он встречался около девяти часов вечера в городском парке на правом берегу Волги. Эту информацию еще предстояло проверить, но Равчеев был уверен, что она подтвердится.

Вечер четверга Равчеев и Кулумбетов потратили на поиск свидетелей. Они поехали на набережную и четыре часа кряду ходили от скамейки к скамейке, от одной прогуливающейся по набережной пары к другой, предъявляя фотографию Чередниченко и пытаясь отыскать тех, кто накануне вечером также отдыхал неподалеку от моста. Увы, время оказалось потрачено впустую. Оперативникам не удалось найти ни одного свидетеля, который бы видел Чередниченко в последние минуты жизни.

Благодаря упорству майора оперативникам удалось найти столовую, в которой ужинал инженер. Она располагалась в пятнадцати минутах ходьбы от вокзала и потому работала круглосуточно. Но и это не принесло результатов. В столовой Чередниченко появился без четверти восемь и ушел оттуда в начале девятого, а из отчета судмедэксперта явствовало, что смерть наступила в промежутке от двадцати одного до двадцати двух часов вечера, то есть спустя час после посещения столовой.

Тем не менее Равчеев и Кулумбетов опросили официантов и кассира столовой, но те с уверенностью заявили: за столиком Чередниченко сидел один и ни на выходе, ни в самом кафе с ним никто не заговаривал. Подозрительных лиц поблизости от кафе или в самой точке общепита они не заметили. Как Чередниченко оказался в получасе ходьбы от вокзала, если известно, что он находился на полпути к нему, а до отправления его поезда оставалось не больше часа, выяснить так и не удалось.

И вот теперь оба оперативника корпели над бумагами в бесплодной попытке отыскать в них хоть малюсенькую зацепку. В кабинете царила тишина, нарушаемая лишь шелестом бумаг и скрипом стульев. Кулумбетов перебирал фотографии улик: следы обуви, окурки, обрывки ткани. На стене висела схема: гостиница, мост, вокзал, стрелки, соединяющие точки возможного маршрута жертвы.

– Проклятое дело, – наконец подал голос Кулумбетов, – крутишь его со всех сторон, крутишь, а результат нулевой. Все вроде бы на виду, а ниточка не тянется.

– Потому что кто-то очень старался, чтобы мы не нашли концы, – мрачно заметил Равчеев, не отрываясь от протокола осмотра места происшествия. – Что-то мне подсказывает, что искать конец ниточки нужно в гостинице, но, судя по опросу и осмотру, там ничего нет. Неужели преступники настолько умны и осторожны, что не оставляют следов? Даже Мария Петровна и та ничего не заметила, а она, похоже, и мышь через три этажа услышит.

Майор задумался, барабаня пальцами по столу.

– Смотри, – продолжил он, – если исходить из того, что убийство было спланировано, значит, кто-то знал о приезде Чередниченко заранее. Значит, информация утекла либо в Москве, либо здесь, в гостинице.

– Ты все-таки думаешь, наводка? – Кулумбетов приподнял брови.

– Пока непонятно, но эту версию я не исключаю.

В этот момент зазвонил телефон внутренней связи. Равчеев поднял трубку, с минуту слушал дежурного, после чего бросил «пусть поднимается» и положил трубку на рычаги.

– Кого еще нелегкая на ночь глядя принесла? – ворчливо поинтересовался Кулумбетов.

– Не поверишь: нас решила посетить администратор Светлана.

– Ого! Становится интересно. – Кулумбетов выпрямился на сиденье, одернул рубашку, пригладил волосы.

– Хватит прихорашиваться, пижон, – хохотнул Равчеев. – Не забывай, что Светлана проходит свидетелем по делу, которое ты расследуешь.

– Да помню я, помню, – Кулумбетов подмигнул напарнику. – Но ведь когда-нибудь мы это дело раскроем, и она уже не будет свидетелем. Верно?

Ответить Равчеев не успел: в дверь кабинета тихо постучали. Равчеев взглянул на часы: часовая стрелка подбиралась к девяти.

– Войдите, – сказал он.

В кабинет заглянула Светлана, на этот раз не в форменном халате, а в стильном желто-сером плаще. Глаза ее выражали тревогу.

– Простите, что так поздно… Я вспомнила одну деталь. – Светлана нерешительно мялась у порога. Бросив на напарника многозначительный взгляд, капитан Кулумбетов вскочил со стула и бросился к дверям. Подхватив Светлану под локоть, он провел ее в кабинет.

– Проходите, Светлана, присаживайтесь. – Он подвинул посетительнице стул, помог снять плащ и, усадив девушку за стол, предложил: – Может, чаю хотите?

– Что? Чаю? А разве в милиции можно пить чай? – Светлана растерянно заморгала.

– Почему бы и нет? Рабочий день давно закончился, а оперативным работникам, как и всем смертным, требуется отдых, еда и питье, – пряча усмешку, сообщил Кулумбетов. – Так как насчет чая?

– Я, пожалуй, откажусь. – Светлана качнулась вперед, затем села ровно. – А вы пейте, конечно, не стоит на меня ориентироваться.

– Ну, тогда и я воздержусь, – заявил капитан Кулумбетов и прошествовал за свой стол.

На какое-то время в кабинете возникла тишина. Оперативники выжидающе смотрели на Светлану, а она смотрела в пол и, казалось, напрочь забыла об их существовании.

– Что вас привело сюда, Светлана? – нарушил молчание майор.

– Я не все вам сказала, – очнувшись от раздумий, заявила Светлана. – Вечером, когда Чередниченко уходил, за ним кто-то наблюдал из холла. Тогда я не обратила на это внимания. Подумала, что это просто еще один постоялец, но теперь мне кажется, что этот человек не был нашим гостем. Он стоял в тени, у окна и делал вид, что читает газету, а когда я посмотрела в его сторону, быстро вышел на улицу.

– Почему вы не сказали об этом раньше? – строго спросил Равчеев.

– Я не была уверена, что это важно, – смутилась Светлана. – Я и сейчас не уверена. Но что, если это был тот самый человек? Тот, кто убил такого милого, интеллигентного мужчину?

– Не нужно так волноваться, Светлана. Вы правильно поступили, что пришли и рассказали нам обо всем. Поверьте, мы разберемся. И если тот мужчина ни при чем, его никто не потревожит, – мягче сказал майор и перешел на деловой тон: – Сможете его описать?

Светлана закрыла глаза, вспоминая:

– Высокий, вот как товарищ капитан. В темном плаще, с портфелем. Почему-то мне показалось, что портфель у него только для солидности. Не знаю почему.

– Светлана, вы сможете описать его лицо художнику? Возможно, нам удастся составить его портрет, – предложил Равчеев.

– Вряд ли. – Светлана удрученно покачала головой. – Лицо не разглядела, но вот походка…

– Что не так с походкой? – Кулумбетов подался вперед.

– Странная она какая-то. – Светлана перевела взгляд на капитана. – Когда он из холла выходил, я заметила, что он как будто прихрамывал.

Равчеев и Кулумбетов в сотый раз за этот долгий день переглянулись, и на этот раз у них появилась надежда выйти на убийцу.

– Светлана, постарайтесь сосредоточиться и вспомнить, на какую ногу хромал тот мужчина, – попросил Равчеев.

– На какую ногу? Боюсь, мне не вспомнить, – начала Светлана и вдруг радостно подпрыгнула на стуле. – О! Я помню! Он хромал на левую ногу! Точно на левую. Он стоял в пол-оборота к стойке администратора, как раз левой стороной ко мне. Потом повернулся и вышел. И хромал он на левую ногу!

После ее заявления майор быстро подтянул к себе папку с материалами дела, порылся в ней и, найдя нужный документ, пробежал его глазами. Подняв глаза от бумаг, он подмигнул Кулумбетову и весело рассмеялся.

– Как думаете, не зря я пришла? Это важно? – осторожно спросила Светлана, ободренная смехом майора.

– Вы даже не представляете, насколько это важно, Светлана, – искренне произнес Равчеев. – Спасибо, что пришли. Если еще что-то вспомните – милости просим.

Когда дверь за Светланой закрылась, Кулумбетов тихонько присвистнул:

– Вот тебе и ниточка, Антон.

– Тоже про каблук вспомнил? – Равчеев довольно потер руки. – Итак, что у нас получается? На месте преступления найдены следы ботинок, владелец которых имеет увечье ноги, вследствие чего хромает. И у гостиницы крутился мужчина, который хромал на ту же ногу! Совпадение? Сомневаюсь! Теперь у нас есть за что зацепиться, Нурлан!

– Интересно, как ты собираешься использовать эту информацию? – с сомнением в голосе произнес Кулумбетов. – Ходить вокруг гостиницы и искать нашего хромого?

– Не только вокруг гостиницы, – воодушевленно проговорил Равчеев. – Куда направлялся Чередниченко? На железнодорожный вокзал. Откуда он прибыл? С железнодорожного вокзала! Почему бы не предположить, что его выпасли как раз на вокзале?

– Логично, – согласился Кулумбетов. – Тогда завтра я с самого утра помчусь на вокзал и начну разрабатывать эту версию.

– Отлично, а я займусь гостиницей, – заявил Равчеев. – Но это завтра, а сейчас по домам. Нужно выспаться, чтобы завтра носами не клевать.

– На это я завсегда согласен, – расплылся в улыбке Кулумбетов. – Ну что, погнали?

– Погнали!

Майор выключил настольную лампу, бросил последний взгляд на схему на стене, подумав, сунул в портфель папку со сводками происшествий за прошедшие шесть месяцев и вышел из кабинета с твердой уверенностью: завтрашний день принесет плоды. Обязательно принесет!