Костромская городская больница и все ее пациенты готовились ко сну. Все процедуры, назначенные лечащими врачами, были выполнены, медсестры завершали последние обходы по палатам. В коридорах становилось все тише: где-то приглушенно щелкала дверь процедурного кабинета, в ординаторской негромко переговаривались дежурные врачи, а в холле ночная санитарка аккуратно протирала полы.

В палатах пациенты укладывались на койки, кто-то читал книгу при тусклом свете ночника, кто-то тихо беседовал с соседом по палате, а кто-то уже погружался в тревожный, прерывистый сон. На посту у центрального входа старшая медсестра внимательно просматривала журналы назначений, отмечая выполненные процедуры и делая пометки для ночной смены.

Время тянулось медленно, словно сама больница затаила дыхание перед длинной мартовской ночью. Изредка по коридору проходила дежурная медсестра, проверяя, не нужна ли кому-то помощь. В одной из палат пожилой мужчина не мог уснуть и позвал медсестру, пожаловался на боль в ноге. Она терпеливо выслушала, принесла обезболивающее, поправила одеяло и пожелала спокойной ночи.

В отделении реанимации мерно гудели аппараты, на экранах мигали зеленые огоньки, а дежурный врач не отрываясь следил за показаниями приборов, подключенных к тяжелому пациенту. В детском отделении санитарка осторожно прикрыла дверь, чтобы не разбудить малышей, и задержалась у окна, глядя на редкие огоньки ночного города.

И только в палате номер двадцать три все еще сидели посетители, и их не беспокоили ни строгие санитарки, ни требовательные врачи. Исключение из правила позволил сам главврач больницы. А как иначе, если в этой палате находились на лечении герои города, майор Антон Равчеев и капитан Нурлан Кулумбетов. Вся больница знала, какой подвиг совершили простые оперативные работники простого отдела внутренних дел Свердловского района! Родина должна знать своих героев, так считал главврач и без устали рассказывал всем и каждому историю задержания опасных преступников, которые несколько недель терроризировали город и загубили не одну жизнь. Каждый раз история обрастала все новыми подробностями, зачастую не имеющими ничего общего с реальностью.

А реальность была такова: преступник, которого задержала группа майора Равчеева в доме у старого железнодорожного вокзала, оказался матерым рецидивистом по кличке Кувалда. Его уже несколько лет по всем городам и весям разыскивала столичная милиция. Рецидивист Кувалда отличился не только в Москве. На его счету оказалось более десятка преступлений, в числе которых были и убийства.

Как выяснилось на допросах, в Кострому Кувалда приехал после громкого дела в Москве, собираясь залечь на дно, но, на беду костромчан, встретил здесь своего бывшего сокамерника Виктора Чилкина. Слово за слово, встреча за встречей, и завертелось. Чилкин пожаловался сокамернику, что сидит на мели, а сестра, к которой он, нарушив правила УДО, приехал в надежде разжиться деньгами, наотрез отказывается помогать. Проговорился про зятя, работающего старшим администратором в самой дорогой гостинице города, и натолкнул Кувалду на «шикарную» идею. Мысль о том, чтобы залечь на дно, уже не казалась Кувалде такой уж привлекательной, и он разработал план, для реализации которого ему понадобились и Чилик, и его дружок Сухой, и невинная жертва Иннокентий Маркович Сиволапов.

Неизвестно, чем бы закончилась история, если бы Кувалда не оказался слишком жадным. В доме, где его взяли, оперативники обнаружили ценные вещи, которые преступники забирали у жертв. Сбыть краденое Кувалда не успел, потому что его не устроила цена, которую за цацки соглашались дать провинциальные скупщики. Он припрятал вещички до поры до времени, мечтая вернуться в Москву и там сбыть краденое по хорошей цене. Когда неоспоримые доказательства совершенных преступлений приобщили к делу, подельники Кувалды больше не стали его прикрывать и заговорили. Сухой майора не обманул: все убийства совершил именно Кувалда. Не потому, что этого требовало дело, не для того, чтобы жертвы не опознали грабителей, а просто ради удовольствия. Жестокость ради жестокости. Разумеется, с остальных грабителей никто вины за содеянное не снимал, но их откровения помогли следователю подготовить материалы для суда, и дело продвигалось довольно быстро. В милиции были уверены в том, что каждый из преступной группы получит то, что заслужил, и никаким адвокатам не удастся помочь преступникам избежать ответственности.

Вот почему в столь поздний час палата Равчеева и Кулумбетова больше походила на актовый зал в районном ОВД, где собрался весь личный состав для обсуждения текущих дел. К раненым товарищам пришли их соратники: старлей Духовенко, лейтенант Островерхов, оперативники из соседнего района и даже сам подполковник Ковальчук. Два часа кряду они наперебой делились новостями, рассказывая о том, как идет следствие. К концу второго часа они так утомили больных, что подполковник Ковальчук, пользуясь своим званием, отдал приказ прощаться. Через пять минут палата опустела. Капитан Кулумбетов откинулся на подушки и мечтательно произнес:

– Эх и молодцы ребята, правда, Антоха? Не забыли о нас, проведали. Апельсины вон где-то раздобыли.

– У тебя от безделья лирическое настроение или ты по жизни романтик? – поддел товарища майор Равчеев.

– При чем здесь романтика? – удивился Кулумбетов. – Ребята и правда молодцы, а похвалить за доброе дело никому не повредит. Или ты со мной не согласен?

Ответить Равчеев не успел. Дверь со скрипом отворилась, и в палату протиснулась женщина в белом халате. Она смущенно улыбнулась и произнесла:

– Здравствуйте! Вы меня, наверное, не помните?

– Почему же не помним? Вы Ольга Жимахина, сестра Семена Головина, – за двоих ответил майор Равчеев. – Что-то случилось?

– Нет, нет, все в порядке, – поспешила успокоить оперативников Ольга. – Просто захотелось зайти, пожелать вам скорейшего выздоровления.

– И как только вас в палату пропустили в такой поздний час? – полюбопытствовал Кулумбетов.

– Все очень просто, – зардевшись, ответила Ольга. – Я здесь сиделкой подрабатываю, пока домой не смогу уехать. Теперь уже скоро, вчера мне сообщили, что тело брата отдадут на днях. Повезу его в Ярославль, похороню в родной земле.

– Очень жаль, что так вышло с вашим братом, – откашлявшись, смущенно произнес Кулумбетов.

– Ничего, вы ведь в этом не виноваты. – Ольга замялась. – Говорят, их поймали? Тех, кто моего брата…

– Да, всех до одного, – поспешил с ответом Равчеев и вдруг, повинуясь порыву, спросил: – Хотите знать, как все случилось?

Ольга не ответила, ком застрял в горле, но кивнуть смогла. Равчеев помолчал, собираясь с мыслями, и начал говорить негромко, но отчетливо:

– А правда заключалась вот в чем, – произнес он, глядя Ольге прямо в глаза. – Водитель автобуса действительно высадил Семена на перекрестке перед вокзалом. До поезда было еще много времени, и ваш брат решил немного прогуляться, перекусить. Поел, а потом пошел обратно, но, видно, запутался в улицах, выбрал не ту дорогу и забрел в глухой двор.

Ольга слушала, не перебивая, ее руки дрожали.

– Там, в переулке, на него напали трое: Кувалда, Сухой и Чилик. Окружили, пригрозили расправой. Семен отдал им кошелек. Он не сопротивлялся. – Равчеев тяжело вздохнул. – Но ему стало плохо. От страха, от пережитого шока у вашего брата случился второй инфаркт. Он умер быстро и тихо. Преступники перетащили его тело в аллею, забрали документы и ушли.

В палате установилась тишина. Ольга закрыла лицо ладонями, сдерживая слезы.

– Если вас это хоть как-то утешит, знайте: врачи сказали, он совсем не мучился.

Ольга попыталась улыбнуться сквозь слезы:

– Спасибо вам… Спасибо, что рассказали правду.

Ольга вышла. Равчеев долго смотрел на закрытую дверь. Он тяжело вздохнул и задумался. Как все в жизни непредсказуемо… Казалось бы, обычная поездка, простой поворот, минутная неуверенность, и вот – трагедия, которую уже не исправить. Равчеев вдруг остро почувствовал, насколько хрупка человеческая жизнь, как легко она может оборваться по воле случая, по злой прихоти обстоятельств.

Сердце его затопила печаль. Он знал, что сделал все, что мог, что виновные понесут наказание, но это не вернет Семена Головина, не утешит его сестру, не отменит бессмысленной смерти. «Когда-нибудь, – подумал Равчеев, – настанет время, и люди перестанут бояться выходить на улицу. Когда-нибудь у людей не будет страха за близких, за себя. Когда-нибудь…»

Как и любой советский милиционер, Равчеев мечтал о будущем, когда преступности не станет совсем. Где каждый человек будет уверен в завтрашнем дне, а такие трагедии останутся только в книгах и старых хрониках. Он верил, что это возможно, что совсем скоро общество станет другим: честным, справедливым, добрым.

А пока… Он устало закрыл глаза, стараясь отогнать тяжелые мысли. Завтра будет новый день, новые дела, новые люди, которым нужна будет его помощь. И он снова будет делать все возможное, чтобы приблизить тот самый светлый день, о котором мечтает.