Все эти условия лишь увеличивали общее недовольство существовавшей властью, которое гнездилось в России уже давно. Выяснение корней его, конечно, не может входить в задачу настоящей книги. Здесь достаточно будет отметить, что это недовольство двух родов: политического и социального, причем его можно охарактеризовать стремлением народа к «земле и воле». Крайнее обострение этого недовольства произошло под впечатлением данного в 1905 г. Манифеста 17 октября, в оценке которого правительство и общественные слои населения впоследствии коренным образом разошлись. Либеральные и прогрессивные круги видели в этом акте хотя и несовершенный, но вполне определенный шаг на пути к установлению в стране конституционализма; напротив, правительственные и вообще правые круги отрицали за этим актом значение конституционное и не прочь были самым решительным образом способствовать нарушению уже данных обещаний, которые, по их мнению, были не обязательны, как данные «в лихорадке». Различное отношение к акту 17 октября особенно сказалось при обсуждении насущных земельных вопросов, требовавших в силу разных причин известной уступчивости со стороны состоятельных владельцев земельных участков, принадлежавших к правящим слоям населения, в пользу неимущих, каковыми являлось большинство крестьян. Уступки эти сделаны не были, что возбудило крестьянство против власти и правящего сословия, обострив вместе с тем классовую рознь.

Верховная власть крепко держалась за принцип самодержавия. В нем она видела один из основных устоев крепкой России. В общественных и народных домогательствах она усматривала лишь одни «бессмысленные мечтания». Будучи все же принуждена народными волнениями, разыгравшимися в 1905 г., к уступкам, она впоследствии тяготилась ими, стремясь по мере возможности ослабить свою от них зависимость. Война, казалось ей, давала для этого ряд удобных случаев.

В этом убеждении была, конечно, роковая ошибка власти. Существовавшая политическая и социальная рознь не дала сформироваться здоровому патриотическому чувству, без которого немыслимо никакое серьезное напряжение государства. Правительство, не пользовавшееся доверием страны, не сумело сплотить вокруг себя общественные силы и вскоре оказалось в совершенном одиночестве. Государственные финансы ослабели, плохо развитая отечественная промышленность расползлась, земля оскудела, транспорт сдал. К тому же при дворе утвердилось влияние «темных безответственных сил», смущавшее даже монархически настроенных людей и роковым образом толкавшее верховную власть к пропасти. Все предупреждения, благоразумные советы, даже убийство Распутина, считавшегося «злым гением России», убийство, в котором приняли активное участие родственники царя, не остановили эту власть на пути к падению.

Роковым образом император Николай II подошел к необходимости отречения.

Случилось так, что известие об убийстве Распутина пришло в Ставку в день, назначенный для совещания специально вызванных в Могилев главнокомандующих фронтами и их начальников штабов. Предметом совещания должен был стать план военных действий на 1917 г. Несмотря на исключительную важность совещания, естественный председатель его, государь, добровольно принявший на себя тяжесть предводительствования действующей армией, оставил последнюю и, неожиданно прервав совещание, уехал в Царское Село. Этот неосторожный поступок тяжелым камнем лег на души всех нас, вызванных на совещание. Невольно у каждого явилась мысль, что для доведения страны до победного конца нужна другая власть и, может быть, другой вождь.