Переходом с линии рек Вислы и Сана русских армий в наступление для преследования отступавших германо-австрийцев закончился собственно русский контрманевр на средней Висле. Описанные действия оценены по справедливости нашими союзниками и противниками, признавшими их лучшим образцом русского стратегического искусства, выполненным под руководством великого князя Николая Николаевича в маневренный период минувшей войны. Стратегия сделала свое дело. Мы собрали к решительному пункту предстоявшего сражения численно превосходившие над неприятелем силы и нацелили их в чрезвычайно выгодном направлении. Противник не рискнул боем и отступил. Его отступлением открылись перед нами пути вглубь германской территории…

Для Германии приближалось тревожное время. Мы получили из Парижа сведение, что в Берлине очень обеспокоены судьбой силезских горнопромышленных предприятий, игравших, как известно, весьма важную роль в промышленной жизни Германии.

Обстоятельства эти не могли не привлечь к себе самого серьезного внимания германского Верховного главнокомандования, которое было занято в течение почти всего октября месяца стремлением на западе пробиться к Дюнкерку и Кале. Последним именем названа даже вся разыгравшаяся операция по овладению ближайшими британскими базами.

Целый месяц в этом районе льется кровь. На участке вдоль р. Изера защитников спасает лишь искусственное наводнение, неожиданно отделившее обе стороны друг от друга. Южнее, у Ипра, между англичанами и немцами разыгрываются бои, давшие впоследствии этому пункту право называться «фландрским Верденом»…

Однако в конце октября новый руководитель германскими операциями генерал Фалькенгайн, обеспокоенный известиями о положении на Восточном фронте, спешно выезжает в Берлин, куда вызывает на совещание генерала Людендорфа. Его атакуют с востока просьбами о подкреплениях. Особенно настаивают на переброске крупных немецких сил с запада на восток австрийцы в лице генерала Конрада.

«Но я не могу отказаться от операций у Ипра. Дело там только началось…» – отвечает генерал Фалькенгайн на все доводы в пользу усиления немецких войск на востоке. И, чтобы облегчить вопросы внутреннего управления, по его просьбе император Вильгельм приказом 1 ноября назначает генерала Гинденбурга командующим всеми немецкими вооруженными силами на востоке. Это облегчает ускоренное формирование на Восточном фронте ряда новых дивизий из местного ландвера и ландштурма и переформирование Бреславльского и Познанского крепостных гарнизонов в части, способные к выдвижению в поле.

Новые настояния германского и австрийского командования на Восточном фронте заставляют наконец генерала Фалькенгайна уступить и дать принципиальное согласие на усиление немецких войск Восточного фронта в ущерб Западному. Обещанные подкрепления определены в 4 пехотных корпуса и 5 кавалерийских дивизий[7]. По свидетельству генерала Людендорфа, большая часть этих войск не поспевает, однако, к началу тех действий, которые развернулись на этом фронте, и только постепенно вливаются в него в зависимости от обстановки.

Вполне очевидно, что столь значительное ослабление германских войск на западе не могло не сказаться на улучшении общего положения наших союзников. Как известно, Ипр остался окончательно в руках англичан, и бои на этом участке фронта постепенно замерли. Западный фронт постепенно стабилизируется и приобретает характер сплошной стены укреплений, которые протягиваются от моря до швейцарской границы. Потребовалось четыре года нечеловеческих усилий, чтобы, по выражению французского историка Шерфиса, перешагнуть созданный барьер. Какой же характер приняли дальнейшие действия на левом берегу р. Вислы?

История минувшей войны дает не один пример того, как германцы выходили из боя, если стратегическая обстановка складывалась не в их пользу. Прием этот должно признать вполне целесообразным. Если стратегическое искусство не смогло или не сумело выполнить своей задачи по подготовке выгодных условий для боевого столкновения, то может оказаться нерасчетливым испытывать судьбу путем неравного боя.

Так поступили немцы, натолкнувшись на значительные силы под Варшавой.

Конечно, для такого приема необходимы выдержанные войска, привыкшие смотреть на отступление не как на следствие поражения, а как на своего рода маневр, применяемый соответственно обстановке. Необходимы также военачальники с тонким военным чутьем, дающим возможность верно оценивать обстановку.

Оставляя район левого берега р. Вислы, немцы проявили также в полной мере свое искусство в разрушении тех путей, по которым должно было развиться русское дальнейшее наступление. Беспощадно уничтожались ими мосты, взрывались наиболее серьезные железнодорожные и шоссейные сооружения, уничтожались телеграфные сообщения.

Военные представители союзных держав, состоявшие при Ставке и посетившие почти непосредственно за уходом оставленный ими район, не могли скрыть своего удивления перед размерами произведенных разрушений.

Необходимость восстановления дорог задержала, разумеется, весьма надолго движение русских войск, вследствие чего немцы получили возможность безнаказанного отступления к своим границам.

Организация дальнейшего наступления русских армий на левом берегу р. Вислы оказалась вообще задачей чрезвычайно трудной. Сверх затруднений, причиненных капитальной порчей немцами путей сообщения, русским приходилось считаться с крайним утомлением их войск, вызванным форсированными переходами и неблагоприятной погодой. Дожди и слякоть сменились сильными морозами и резкими пронизывающими ветрами. Сказывалась также недостаточная готовность тылов. Железнодорожное сообщение разрушено, конные же транспорты измучены отчаянными дорогами. Что касается автомобильного движения, то таковое было также затруднено состоянием дорог; к тому же оно очень мало развито в русской армии. Войска терпели недостаток в продовольствии, и даже снабжение хлебом в некоторых армиях затруднено. Вследствие этого движение русской армии могло быть только медленным.

Наоборот, немцы, быстро отходя по неразрушенным путям, выигрывали тем самым пространство и вновь получали свободу маневренных действий. Стратегическое положение их по мере сближения со своей железнодорожной сетью значительно улучшалось и давало возможность надеяться на выполнение ими новой стратегической комбинации, которая имела бы целью задержать русское наступление до прибытия обещанных генералом Фалькенгайном с Западного фронта подкреплений.

Пользуясь установленным единством командования на Восточном фронте и значительным преимуществом, имевшимся на стороне немцев в виде прекрасно развитой сети железных дорог, генерал Гинденбург скрытно сосредоточил между Торном и Врешеном 5¹/₂ пехотных корпусов и несколько кавалерийских дивизий, которые в виде 9-й армии генерала Макензена он бросил 11 ноября против правого фланга русских войск, между Вислой и Вартой.

Это наиболее уязвимое место русских армий, наступавших по левому берегу р. Вислы и дошедших к 10 ноября своим правым флангом до р. Варты. Фронт их в это время тянулся от Унейова (на р. Варте) до устья р. Ниды и далее на юг до Карпат.

Хотя для обеспечения своего правого фланга русским Верховным главнокомандованием и были приняты возможные меры, тем не менее германский удар был столь силен и совершен с такой быстротой и внезапностью, что имел значительный успех.

После ряда боев у Влоцлавска, Кутно и Ленчицы корпуса русской правофланговой армии (2-й), оттесненные в район Лодзи, были там окружены неприятельским полукольцом с севера, востока и юга. Оставались, таким образом, свободными пути сообщения этой армии только на юго-запад, т. е. в направлении соседней слева 5-й армии.

«Где вы? Почему не наступаете? Мы рискуем потерей операции!» – тревожно спрашивал соседей командующий 2-й армией.

В Ставке распоряжением великого князя, однако, уже подготовлялся соответствующий контрманевр, который должен был поставить немецкие обходившие войска под удар новой русской группы, сосредоточивавшейся у Ловича. Нужно было только выиграть время и, значит, потребовать твердой стойкости от начальства 2-й русской армии. Поэтому командующему этой армией от великого князя Верховного главнокомандующего послано категорическое приказание: «Держаться в районе Лодзи во что бы то ни стало».

События между тем шли своим чередом. Германские войска, прорвавшиеся у Кутно, в своем обходном движении все теснее обволакивали Лодзь с востока и юга. Группа германского генерала фон Шефер-Боаделя захлестывала расположение нашей 2-й армии настолько глубоко, что состоявшая при этой группе немецкая кавалерия одно время прервала даже железнодорожное сообщение между Варшавой, где находился в то время штаб Северо-Западного фронта, и Петроковом, служившим штаб-квартирой 5-й армии генерала Плеве.

В то же время войска этой последней армии, находившейся юго-западнее 2-й армии, подверглись атаке с запада, со стороны Бреславльского и Познанского германских корпусов. Таким образом, неприятельское кольцо стало захватывать в свои тиски не только 2-ю, но и 5-ю армии, всего в общем до 7¹/₂ корпуса.

При таких условиях генерал Плеве, поддерживаемый своим доблестным начальником штаба генералом Миллером, принял единственно возможное для военачальника с верным военным пониманием и солдатским сердцем решение перевести свой штаб поближе к войскам, хотя бы с опасностью потерять связь со штабом армии фронта. Будучи старшим в чине, генерал Плеве объединил в своих руках командование всей группой корпусов 2-й и 5-й армий, оторвавшихся от остальных.

Прибыв в Ласк – пункт, избранный для нового расположения штаба своей армии, генерал Плеве в первую очередь выдвинул вопрос: «Чем можно помочь 2-й армии?» – и в соответствии с полученными ответами отдал приказание, сводившееся к расширению к западу района, занятого войсками всей его группы. Это распоряжение привело к ряду серьезных боев, значительно улучшивших их положение охваченной неприятелем группы войск.

В таких условиях войскам названной группы в согласии с приказом великого князя приходилось держаться во что бы то ни стало на месте, тем более что малейший намек на отступление по единственно оставшемуся свободным шоссе Ласк – Петроков, несомненно, привел бы обе армии к катастрофе. Шоссе это отходило от крайнего левого фланга всей группы и было совершенно необеспечено от неприятельских ударов с обеих сторон.

В такой обстановке в девятом часу вечера 22 ноября произошел курьезный случай, уже рассказанный мной в книге «Россия в мировой войне». Кратко говоря, он состоял в прибытии в штаб генерала Плеве германского офицера, назвавшегося парламентером.

Офицер этот, имевший на своей груди Железный крест, объяснил, что он послан с предложением «о сдаче» генералом Гинденбургом, с которым состоит в родстве. Так как при нем не имелось никаких письменных документов, оправдывавших его странную, чтобы не сказать более, миссию, то офицер этот был просто-напросто объявлен начальником штаба 5-й армии военнопленным и в качестве такового сдан коменданту штаб-квартиры, который озаботился его, полузамерзшего, отогреть горячим чаем и накормить.

Жалкое физическое состояние, в котором прибыл названный офицер, легко одетый, несмотря на леденящую зимнюю стужу, ярко свидетельствовало о том, что обходящие германские войска, к составу которых принадлежал офицер, находились на исходе своих физических сил.

В этот период времени уже приводился в исполнение намеченный Верховным главнокомандующим контрманевр, имевший целью отрезание пути отступления на север тем германским войскам, которые обошли район Лодзи с востока и даже юга. Части войск русской 1-й армии, сосредоточенные на фронте Лович – Скерневицы, должны быстрым движением вперед ринуться к Брезинам, важному узлу путей, и тем, как сказано выше, закрыть пути отступления германской группе генерала Шефер-Боаделя, состоявшей из 25-го резервного корпуса, 3-й гвардейской дивизии генерала Лицмана и находившейся при них кавалерии. В этом окружении должны принять участие также некоторые части 5-й армии.

К сожалению, Ставке снова пришлось столкнуться со стратегической бездеятельностью командующего войсками 1-й армии генерала Ренненкампфа. По позднейшим донесениям и расчетам штаба Северо-Западного фронта, войска эти двигались разрозненно, без должной связи между колоннами и, не имея перед собой неприятеля, со скоростью всего лишь от 8 до 12 верст в сутки.

При таких условиях выполнение задуманного контрманевра окончилось неудачей.

Ей содействовала еще неосторожность одной из русских дивизий, которая, заняв Брезины, расположилась в этом пункте без достаточных мер охранения. Трем германским дивизиям, очутившимся в катастрофическом положении, путем невероятных усилий удалось темной ночью, после кровавого ночного уличного боя, овладеть Брезинами и пробиться к северу на свободу.

Читателю, который желал бы ознакомиться с невероятными страданиями, выпавшими на долю тех немецких войск, которым пришлось пробиваться на север, я рекомендовал бы прочесть выдающееся и живое повествование одного из участников этих событий германского майора фон Вульфена. Из этого описания он составит себе отчетливую картину тех боев, которые должны были вести немецкие войска в сильную стужу, перегруженные обозами и многочисленными ранеными, обстреливаемые со всех сторон русской артиллерией и пехотой, рискуя каждую минуту очутиться в таком положении, из которого два выхода: смерть или плен.

На этот раз генерал Ренненкампф отставлен от командования армией, но русскому оружию в дорогую цену обошлось пристрастие к этому генералу императорского двора.

Распоряжением тыловых органов в Варшаве уже подготовлялись поезда вместимостью в 20 тыс. человек, долженствовавшие вывезти взятых у Брезин германских пленных внутрь России. Я был запрошен Петроградом, можно ли пропустить в печать сведение о брезинском пленении значительного германского отряда, в составе которого находилась прусская гвардия, а русские сердца напрасно бились в трепетном ожидании реванша за «Самсоновскую трагедию»!..

Немцы пробились на север. Но одновременно им пришлось разогнуть то стальное полукольцо, которым они сдавили 2-ю армию. Отход отряда генерала Шефер-Боаделя закончился общим отступлением всей 9-й армии генерала Макензена, несмотря на полученные ею с Западного фронта значительные подкрепления.

Наступавшая зима положила вообще предел широким маневренным действиям, и после ряда отраженных германских попыток прорвать русское расположение на левом берегу р. Вислы там наступило на некоторое время относительное затишье.