При образовании этого высшего государственного учреждения имелось в виду осуществить объединение управления армией и военным флотом, а также достигнуть согласования в работе всех тех ведомств, которые соприкасаются с вопросами государственной обороны. Задача, по существу, чрезвычайно важная и заслуживавшая самого внимательного к ней отношения.

В самом деле. Подготовка к современной войне не может быть уложена в рамки деятельности какого-либо одного министерства, она прежде всего требует известной общности программы со стороны министерств, которые ведают организацией и подготовкой отдельных частей вооруженных сил (сухопутных, морских, а ныне и воздушных), а затем и общего согласования с этой программой деятельности тех министерств, в руках которых находятся политика государства, его финансы, экономика, а также и все другие стороны народной жизни. Столь широкое понимание вопроса об обороне государства вытекает из того соображения, что война в настоящее время далеко выходит за пределы состязания одних вооруженных сил и требует для успешного доведения ее до конца крайнего напряжения решительно всех сил и средств нации.

Таким образом, вполне очевидно, что только общими усилиями всего, так сказать, правительственного коллектива и за общей ответственностью возможно достижение наиболее полных результатов в деле современной подготовки государства к обороне.

Так решен ныне, после войны 1914 г., этот вопрос во Франции. В этой стране ответственность за подготовку к войне (и ее ведение) по новому закону об организации нации на случай войны возложена на правительство страны в его целом. Очевидно, что правительство это в данном примере и выполняет функции Совета государственной обороны. Порядок этот, по мнению французских законодателей, не должен в военное время стеснить самостоятельность полководца, обязанности которого ограничиваются лишь ведением военных операций. В установлении прочных взаимоотношений с правительством этот главнокомандующий должен черпать опору для своего авторитета и силу для своих действий.

Возможно, впрочем, представить себе и более узкое понимание функций, которые могли бы быть доверены Совету государственной обороны. Это согласование программы только тех министерств, которые ведают различными отделами вооруженных сил, и детальная разработка оперативных планов на случай войны в соответствии с предположениями будущих руководителей сей последней. Характер этих работ должен предопределять и состав самого Совета, который в данном случае мог бы состоять из председателя совета будущего Верховного главнокомандующего, соответственных министров: военного, морского и воздушных сил (где имеются), так как на этих лицах в военное время останется забота по снабжению действующих вооруженных сил всем необходимым, начальников сухопутного и морского генеральных штабов и главнокомандующих группами армий, отдельными армиями и эскадрами.

Приблизительно в таком составе и с такими функциями организованы в некоторых иностранных государствах учреждения, носящие название военных советов.

Что касается Совета государственной обороны, сформированного в 1905 г. в России, то по составу своему он не соответствовал ни первому, ни второму заданию. В этом Совете принимали участие в качестве членов инспекторы многочисленных родов оружия и другие вполне безответственные лица, с мнениями которых, естественно, никто из ответственных лиц считаться не желал. Вследствие этого в Совет государственной обороны «сплавлялись» из всех министерств разные дела, от которых хотели отделаться или решение которых хотели отложить ad calendas graecas (до греческих календ. – лат., т. е. в долгий ящик). В нем разбирались всякие фантастические проекты. Собирались разного рода статистические и другие сведения, и, наконец, были весьма обрадованы образованию при Совете государственной обороны Высшей военно-аттестационной комиссии, которая и занялась рассмотрением аттестаций на кандидатов, предоставлявшихся на высшие командные должности в армии. На этих узких обязанностях и успокоились.

Подобная бесполезная деятельность коснулась председателя Совета государственной обороны лишь частично. Великий князь Николай Николаевич в бытность свою главой этого Совета приглашался персонально на все наиболее важные государственные совещания, причем его мнение выслушивалось всегда с большим вниманием.

Уже в один из первых же дней вступления великого князя Николая Николаевича в должность председателя Совета государственной обороны его посетил, например, С.Ю. Витте, назначенный на пост главного уполномоченного по ведению мирных переговоров с Японией.

В длинной беседе великий князь обстоятельно изложил своему собеседнику, торопившемуся с отъездом в Америку, что русская армия в Маньчжурии подошла к пределу своей, так сказать, упругости и не в состоянии более вынести поражения, подобного Лаоянскому или Мукденскому; что при благоприятных условиях и дальнейшем усилении этой армии возможно даже ожидать от нее оттеснения японцев до Квантунского полуострова и за р. Ялу, но что для этого потребуется много времени, а также денег и жертв человеческими жизнями. Дальнейшие успехи ее будут, однако, неизбежно задержаны отсутствием флота, почему Япония будет вполне свободна занять Сахалин и даже часть Приморской области. Эти заключения, сделанные с предварительного доклада их государю, и были положены в основу решения о безусловной бесполезности дальнейшего ведения войны, которая не могла привести к положительным результатам.

Великий князь Николай Николаевич принимал затем участие в разработке новых основных законов, приуроченных к Манифесту 17 октября, в решении вызвавшего большие препирательства в Государственной думе вопроса о порядке ежегодного определения числа новобранцев, подлежащих призыву, равно и в других важнейших государственных вопросах, причем неизменно пользовался исключительным влиянием на все решавшиеся совместно с ним дела. Надо, однако, твердо отметить, что влияние это являлось плодом не председательствования в бесполезном Совете государственной обороны, а в результате многих личных свойств великого князя. Что же касается Совета государственной обороны, то таковой летом 1908 г. упразднили, а весной следующего, 1909 г. вместо генерала Редигера, не сумевшего защитить в Государственной думе армию от несправедливых нападений на нее, назначили военным министром незадолго перед тем занявшего должность начальника Генерального штаба генерала Сухомлинова.

С его вступлением в управление Военным министерством должности большинства генерал-инспекторов упразднили, а еще раньше начальник Генерального штаба был вновь подчинен военному министру. Единство управления Военным министерством было, таким образом, восстановлено.

С появлением во главе Военного министерства генерала Сухомлинова роль и значение великого князя Николая Николаевича значительно уменьшились. Личность его была затемнена тем влиянием, которым успел заручиться новый министр у государя.