Я не присутствовал на встрече Блэнда с капитанами тёнсбергских китобоев, но видел, как они расходились, и у меня сложилось впечатление, что Блэнд заставил их подумать о своих действиях. Их было пятеро – хмурые, бородатые мужчины в меховых шапках, толстых свитерах, которые они надевали под ветровки, и сапогах, доходящих до колен. Они остановились у трапа, о чем-то беседуя. Почти тут же к ним подошли еще двое. Один – невысокий и крепкий человек, с приятным, морщинистым лицом, чем-то напоминающим тюленью морду. Второй был крупным мужчиной со шрамом на щеке, который выделялся на его бородатом лице неровной розовой полоской. Минуту они стояли чуть в стороне от остальных, о чем-то споря. Проходя мимо них, я услышал, как человек со шрамом сказал: «Ja, Kaptein Larvik»[14]. После чего он отвернулся и пошел прочь, а второй присоединился к группе капитанов.

Капитан Ид отвел мне койку в каюте второго помощника и велел одному из помощников, шотландцу из Лита, показать мне судно.

Сначала мой гид повел меня на палубу, где производилась обдирка ворвани. Когда на судно прибывают киты, именно здесь сосредоточивается фронт работ. Таких палуб было две – на баке и юте. И обе они походили на склеп, который может привидеться только в кошмарном сне. Утопая по колено в китовых внутренностях, рабочие ножами с длинными ручками и кривыми лезвиями отрезали от окровавленных кусков мяса покрывавший их слой жира. Непрерывно клацали лебедки. Яростно жужжали пилы, врезаясь в китовый хребет и разрезая его на звездообразные куски, с которых свисали лохмотья красного мяса. Другие рабочие огромными железными крюками подтаскивали ворвань, мясо и кости к желобу, по которому они попадали в котлы, где из них вываривался драгоценный жир. Звуки и запахи были просто неописуемыми. Киты один за другим поступали по слипу, люди работали как одержимые, а палуба была скользкой от крови и жира.

Я наблюдал за тем, как тушу подняли наверх через отверстие в корме. Кит был футов восемьдесят в длину и весил не меньше ста тонн. Когда тушу только поднимали на лебедках на палубу, к ней подступили рабочие. Они вырезали в жире вокруг его челюстей отверстия и продели в эти отверстия карабины с прикрепленными к ним стальными тросами. Буквально в течение минуты основная масса жира была оторвана от скелета, и, когда он откатился назад, рабочие стали срезать с него остатки ворвани. Чтобы вырезать жир из брюха, с помощью лебедок туша переворачивалась на спину, и, когда она с тяжелым стуком упала на палубу, из брюха волнами выкатилась моча, а изо рта, подобно огромному желе, вывалился громадный язык. После того как с туши снимался жир, ее перетаскивали на бак. С костей срезали мясо, кости вырубались и шли в котлы. Лишь спустя час стотонный монстр был разделан и поглощен китобойной базой.

Плавучая база, изрыгающая дым, зловонная, переполненная отходами, находилась в двух тысячах миль от цивилизованного мира. Ее верхние палубы были черными от жира, отбросов и клубов дыма, которые вылетали из дымовой трубы. И над всем этим висел ужасный запах. Он был густым, как туманная завеса. Это был запах гниющего мяса, смешанного с запахами жира и рыбы. Он висел в воздухе, густой и едкий. Несмотря на то что палубы были похожи на колоссальную бойню, внизу было аккуратно и чисто, как на заводе. Здесь расположились длинными рядами котлы, с легким шипеньем выпускающие пар, который нагнетался в них, в желобах кипел горячий жир. Тут были холодильники, устройства, на которых мясо разрезалось на куски, паковалось и подвергалось дегидратации, и давильные аппараты, превращавшие кости в удобрение. Под палубой находились лаборатории, мастерские, лазареты, столовые, жилые каюты, кладовые, помещения с электрогенераторами. «Южный Крест» был прекрасно оборудованным, густонаселенным заводом-городом.

Когда мы вернулись на палубу, пять китобойцев, которые до этого шли вслед за «Южным Крестом», уже отправились на поиски китов. Они тащили за собой четыре китовые туши, надрезанные для того, чтобы предотвратить гниение мертвой плоти, и раздувшиеся от воздуха, который нагнетали внутрь, чтобы туша держалась на плаву.

Вся флотилия сейчас была занята китами, которые то и дело выпускали струи пара вокруг нас. Это было невероятное зрелище. Стоя на палубе плавучей базы, мы слышали непрерывное «тум-тум» работающих электрогарпунов. Одно китобойное судно стояло неподалеку от нас. Скиттер сбежал по трапу, соединяющему мостик с платформой, на которой располагалась гарпунная установка. Эта платформа была расположена на носу судна высоко и как будто не очень прочно. Он встал, слегка расставив ноги и ожидая подходящего момента, чтобы дать залп. Пару раз судно прошло над китом. Затем прямо под носом из воды выбилась струя пара. Скиттер стал прицеливаться, и остро отточенный гарпун слегка опустился вниз. Затем он вылетел – копьеподобный снаряд весом в пятьдесят, а может, и сто фунтов, за которым тащился длинный извивающийся трос. Сначала послышался резкий звук выстрела, а затем более глухой звук снаряда, попавшего в кита. Трос натянулся, оттягивая карабины на топе мачты и пружины на оттяжках, тормозные лебедки пронзительно заскрипели.

Я вдруг почувствовал, что мой желудок взбунтовался, поспешно поблагодарил своего гида и, пошатываясь, отправился к себе в каюту. Будь я не таким уставшим, мой организм спокойно выдержал бы напор всепроникающей, отвратительной вони. Но шторм и бессонные дни ослабили сопротивляемость. В туалете меня вытошнило, и, мокрый от пота, я повалился на койку и спал до тех пор, пока не пришел Кирре, второй помощник капитана. Он с улыбкой посмотрел на меня, когда я открыл глаза.

– Вы больны?

Кожа вокруг его глаз собралась морщинками, и он рассмеялся. Это был высокий, бородатый блондин; в зубах его сверкали золотые пломбы.

– Скоро вам будет лучше, – сказал он и добавил: – Китов больше нет.

– Вы хотите сказать, что на сегодня все окончено? – Я приподнялся на локте, чувствуя слабость, но мой желудок был в полном порядке.

– Окончено, ja. – Неожиданно его глаза погрустнели. – Окончено надолго, я думаю. Киты ушли на юг. Это называется миграцией. – Он покачал своей крупной головой. – Не знаю, – пробормотал он. – Очень странный этот сезон. Я был в Антарктике четыре раза. Но раньше никогда такого не было. – Большой грязноватой рукой он почесал бороду. – Может быть, мы тоже пойдем на юг.

– Но тогда нам придется идти через пак? – спросил я, усаживаясь на койке и свешивая ноги вниз.

– Ja. – В его глазах показалась тревога. – Да, через пак. Очень плохой этот сезон. «Хаакон» уже идет на юг. Думаю, мы тоже туда пойдем. – Он улыбнулся и похлопал меня по спине. – Вставайте, мой друг. Мы должны съесть чего-нибудь, да? Но для начала выпейте немного водки. Это полезно для желудка. – Он достал бутылку и стаканы. – Хорошая штука – настоящая экваториальная водка.

Он поставил передо мной бутылку. Сквозь прозрачную жидкость я увидел оборотную сторону наклейки, где было напечатано название корабля, на котором напиток пересек экватор.

– Будьте здоровы! – произнес Кирре, наполнив стаканы, и залпом выпил водку.

Я сделал то же самое. Мне обожгло горло.

– Боже! Чистый огонь!

– Огонь! – засмеялся Кирре. – Ja. Хорошая. Огненная вода! Теперь идем есть, да?

Кают-компания оказалась просторной и чистой, хотя немного унылой и неуютной.

Большинство рыбаков были с бородами. Они молчали. Едва ли они проронят хоть слово, когда сядут за стол. В воздухе висело какое-то напряжение. На Блэнда, который расположился за отдельным столом, то и дело бросались косые взгляды. Рядом с ним сидела Джуди, напротив – Ид. Джуди, казалось, забыла про суп. В ее глазах была пустота. Она целиком ушла в свои мысли. Сидящий рядом с ней мужчина что-то сказал, но она даже не заметила этого.

– Кто здесь Эрик Блэнд? – спросил я у Кирре.

Он указал на человека рядом с Джуди. Эрик был высокий и гораздо стройнее своего отца, но у него была такая же круглая голова и короткая шея. Его лицо было гладко выбрито, и чертами он напоминал Блэнда, но в нем не чувствовалось той силы, которая была у его отца. Челюсти не были крепко сжаты, а брови на широком лбу не хмурились. На его лице читалось одно лишь высокомерие.

Я ел суп и наблюдал за тем, как Эрик разговаривает с помощником, сидящим напротив него. Его манеры наводили на мысль, что от матери он унаследовал намного больше, чем от отца. Из-за своих светлых волос и голубых глаз он выглядел как типичный норвежец.

После супа подали мясо, грудой сложенное на тарелке и политое сверху густой подливой. Я был голоден, и, хотя мне показалось, что мясо было чересчур острым, я все равно ел его с большим удовольствием, правда, лишь до тех пор, пока кто-то не сказал:

– Вот вы и едите китовое мясо. Неплохое, да?

В моем мозгу немедленно возник темный склеп на задней палубе для обдирки ворвани, и я отодвинул тарелку. Это вызвало взрыв смеха.

– Если вы не будете есть китовое мясо, – заметил капитан Ид, – то просто умрете тут с голоду.

Комнату потряс очередной взрыв смеха, и я понял, что они были рады посмеяться по любому поводу.

– Ну, я лучше поем хлеба с сыром.

Это был вкусный, свежеиспеченный ржаной хлеб.

Смех стих. В комнате вновь повисла мрачная тишина. Покончив с мясом, Ид предложил мне выпить с ним. Он провел меня в свою каюту, и мы разговорились. Во время войны он командовал норвежским эсминцем, и я узнал, что его корабль был в числе тех, которые мне приходилось конвоировать. Наконец я поинтересовался об исчезновении Нордала. Но он сказал лишь одно:

– Это полнейшая тайна. Я вообще ничего не понимаю.

– А что вы думаете об Эрике Блэнде? – Я намеренно задал вопрос так, чтобы он не смог уклониться от прямого ответа.

– В каком смысле? – спросил он настороженно.

– Насколько я понял, Эрик явился причиной того, что с людьми из Тёнсберга стало трудно ладить.

Брови Ида приподнялись.

– Наоборот. Он сделал все, чтобы избежать конфликта. Он молодой, конечно, и неопытный. Но он не виноват в этом. Он научится. А большая часть экипажа – такие же молодые люди.

– Но ведь он не сошелся с Нордалом?

Ид замялся.

– Вы видели телеграмму, посланную полковнику Блэнду, так ведь?

Я кивнул.

– Ну, с Нордалом вообще нелегко было ладить. Я не говорю, что он был плохим руководителем. Но он привык к тому, что люди принимают его точку зрения без всяких вопросов. Он не терпел возражений и не слушал советы. Это по душе скиттерам, работа которых состоит в том, чтобы действовать, а не думать. Но это привело к тому, что каждодневное управление людьми на борту китобазы стало затруднительным.

– Но ведь наверняка Нордал предъявил полковнику Блэнду свой ультиматум не просто так, – сказал я.

В каюте ненадолго воцарилась тишина.

– Если вы не возражаете, то я бы предпочел не обсуждать этот вопрос. Вы понимаете – у каждой компании своя политика, и о ней обычно не говорят вслух.

– Конечно, – согласился я. – Понимаю. Вы, случайно, не из Сэндфьорда?

Он взглянул на меня и сдержанно улыбнулся.

– Мой дом – в Кристиансэнде. Я командую «Южным Крестом» в этом сезоне потому, что Андерсен, который жил в Тёнсберге, уволился.

Я перевел разговор на тему войны, а примерно через полчаса извинился и спустился к себе в каюту. Я все еще чувствовал себя уставшим и хотел спать, словно меня накачали наркотиками.

На следующее утро на завтрак опять был суп, колдборд из спрессованного китового мяса, рыбные консервы и норвежский козий сыр. Прессованное мясо было весьма недурным. Вскоре после завтрака мне передали, что меня ждет в своей каюте Блэнд. Я не знал, что в то утро будет принято роковое решение. Я поднялся на палубу. Ветер задул снова – резкий и порывистый, на этот раз с юго-запада. Облака плыли низко и выглядели угрожающе. К югу небо казалось прозрачно-белым из-за отражающейся в нем полосы льдов. Создавалось такое впечатление, словно в небо решила подняться луна. Китобойцы в поисках китов разбрелись в разные стороны. Из трубы по-прежнему клубами валил жирный дым, но грохота лебедок не было слышно, и запах китовых туш стал уже не столь ощутимым.

В каюте находились Блэнд и его сын. Председатель компании сидел на крутящемся кресле, положив руки на письменный стол. Лицо его было мертвенно-бледным. Он протирал очки, и я заметил мешки у него под глазами.

– Крейг, я хочу познакомить вас со своим сыном. Эрик, это капитан Крейг.

Эрик Блэнд подошел ко мне и пожал руку.

– Рад, что вы работаете с нами, – сказал он приветливо. – Отец считает вас хорошим моряком.

– Если это так, – ответил я, – то благодарите за это британский военно-морской флот.

Мое враждебное отношение к Эрику растаяло без следа. Он вел себя свободно и естественно. Может, отец и не передал ему своей силы и напористости, но манеры его были намного лучше, и он сразу располагал к себе. Я начал понимать, что реакция Джуди на мужа во многом была обусловлена отношением к нему ее отца.

Блэнд повернулся в своем кресле так, чтобы видеть меня.

– Садитесь, Крейг. У меня есть для вас работа.

Он надел очки и принялся потирать мочку уха.

– По каким-то причинам, которых я не знаю, люди из Тёнсберга убеждены, что смерть Нордала не была случайной. За всем этим стоит Ларвик. Это весьма неприятно. Меня не интересует логика их подозрений. Меня интересует только тот факт, что это будет мешать работе базы и китобойцев. Я сказал им, что расследование будет проведено. И поскольку они одержимы мыслью, что в смерти Нордала каким-то образом виноваты я и мой сын, никто из нас не может входить в комиссию по расследованию. Комиссия будет состоять из трех человек. Двое уже есть – это капитан Ид и моя невестка.

– Господи! – воскликнул я. – Вы что, хотите, чтобы Джуди проверяла тех, кто разговаривал с Нордалом до его исчезновения? Это будет очень мучительно для нее. Вы должны понимать ее чувства в отношении…

– Меня не интересуют ее чувства, – резко сказал Блэнд. – Проблема состоит в том, что в головах людей слишком много проклятой чепухи и подозрений. Если в комиссии будет Джуди, они примут любые выводы. Ларвик одобрил это решение.

– А ее вы спросили?

– Нет еще.

– Но, очевидно, у нее есть…

– Не принимаю никаких возражений. – Его маленькие глаза уставились на меня. – Ее муж тоже согласен.

– Но это не ответ, – заявил я с жаром.

– Думаете, вы имеете больше прав решать за нее, чем ее муж? – гневно спросил он.

Я промолчал.

– Ну хорошо, – произнес он более спокойно. – Теперь, почему я попросил вас прийти сюда. Я хочу назначить вас руководителем этой комиссии. Вы – человек совершенно посторонний и не являетесь заинтересованным лицом. Если в комиссию кроме Джуди и Ида войдете вы, все будут удовлетворены. Вы согласны?

Я не торопился с ответом. Мне не хотелось быть втянутым во все это.

– Я сказал, что найду для вас интересную работу, – добавил он, – вот эта работа.

Его довод был очевидным. Компания платит мне, и если у меня не хватает знаний, чтобы командовать китобойным судном, то остается соглашаться на все, что мне предлагают. Было ли это мое внутреннее решение, или свою роль сыграл тот факт, что в комиссию включена Джуди, которую мне хотелось поддержать, – не знаю, но я сказал:

– Ладно. Я возглавлю эту комиссию.

– Слава богу! – Блэнд откинулся на спинку кресла. – Займитесь этим немедленно. Чем скорее работа будет завершена, тем лучше.

В этот момент в дверь постучали.

– Входите, – сказал Блэнд.

Это был Хоув. В руке он держал стопку бумаги. Лицо его покраснело, и выглядел он взволнованным.

– Входите, Хоув. Вы подготовили отчет?

Хоув кивнул. У него был такой вид, словно он никак не мог заставить себя говорить. Неуклюжей походкой он прошел через каюту и протянул Блэнду бумаги. Блэнд даже не взглянул на них. Он посмотрел на Хоува.

– Ну? Какие вы сделали выводы? Где лучше всего охотиться на китов в такой сезон?

Хоув нервно сглотнул.

– Отвечайте. Вы прекрасно знаете, что китобойцы не видели утром ни одного кита, хотя условия были для них идеальные. Скиттеры говорят, что мы столкнулись с последними мигрирующими стадами. И как по-вашему, где мы должны искать китов? Куда идти – на запад или на восток? Вернуться к Южной Джорджии или направиться в море Уэдделла? А?

Кадык Хоува дернулся еще раз.

– Через паковый лед, – сказал он. – Через паковый лед в море Уэдделла.

Его рот исказился в лукавой усмешке, а блеклые глаза засветились. У меня внезапно возникло ощущение, что его отчет был основан не на конкретных фактах, а лишь на желании убедить Блэнда идти на юг.

Странным казалось и то, что и сам Блэнд как будто хотел идти именно на юг.

– Хорошо, хорошо. Вы знаете, что Ханссен повел свой «Хаакон» через пак?

– Нет.

Кадык Хоува снова заходил ходуном.

– Очевидно, он думает так же. Согласны и Петерсен, и Ларвик, а ведь они после Нордала самые опытные из нас.

Когда Блэнд упомянул о Нордале, я бросил короткий взгляд на Эрика, но его лицо оставалось бесстрастным.

Блэнд поднялся со стула и посмотрел в иллюминатор. Затем он резко развернулся.

– Ну что же, капитан Ид, – произнес он. Его тон был резким и решительным. – Отзовите китобойцы. Как только они вернутся, гарпунщики должны собраться на совещание. Моя точка зрения такова: мы должны идти на юг немедленно. У нас осталось немногим более двух месяцев – за это время мы должны наверстать упущенное, поэтому нам нужно много китов. Хватит у нас сейчас китового мяса на то, чтобы забить им грузовые отсеки рефрижераторного судна?

– Нет, – ответил Ид и взглянул на Эрика Блэнда, который добавил:

– «Юг» загружен лишь на одну треть.

– Тогда он должен идти вместе с нами. Иди и отзови китобойцы.

Он кивком отпустил своего сына и повернулся ко мне.

– Я хочу, чтобы результаты расследования были получены до того, как мы отправимся на юг. Капитан Ид согласился освободить своего второго помощника от всех обязанностей, чтобы вы вместе могли решить, кому следует дать свои показания. Это человек из Тёнсберга, он говорит по-английски, и в ту ночь, когда исчез Нордал, на вахте стоял именно он. – Блэнд кивнул нам. – У меня все, джентльмены. Завтра мы двинемся в сторону полосы пака.

Наше вхождение в паковые льды должно было состояться весьма скоро, поэтому у меня оставалось немного времени на проведение расследования. Сразу же после совещания в каюте Блэнда плавучая база развернулась носом в сторону сверкающих льдов и медленно двинулась вперед.

После того как соберутся китобойцы, все они уже через несколько часов на полной скорости отправятся на юг. Я понимал, что, как только мы попадем в полосу пака, продолжать расследование будет весьма трудно. И капитан Ид, и Кирре будут заняты. Я порадовался тому, что во время службы на флоте приобрел некоторый опыт в проведении подобных расследований.

Кирре уже был проинформирован и ждал меня в своей каюте. Он коротко рассказал мне о том, чем занимался Нордал в ночь своего исчезновения, и дал список людей, которых следовало расспросить. Блэнд сделал копии напечатанного на машинке извещения о предстоящем расследовании. Собраться решили в курительной комнате для старшего командного состава, и мне оставалось только назначить время и вписать его в листки извещений. В извещении говорилось о том, что каждый, кто обладает важной информацией по поводу исчезновения управляющего факторией, может прийти на заседание комиссии. На мостике я нашел Ида и сказал ему, что начало заседания в одиннадцать. Затем спустился в каюту Джуди. Она сидела на постели, очень спокойная, но глаза казались испуганными.

– Тебе уже сообщили о расследовании? – спросил я, стараясь говорить как можно более сухим и спокойным тоном.

Она кивнула.

– Я назначил заседание на одиннадцать, – продолжал я. – Через полчаса. Тебя устраивает это время?

– Да. – Ее голос был почти суровым – как будто она готовилась к тяжелейшему испытанию.

Я повернулся, чтобы идти. Но у двери остановился.

– Это для тебя весьма неприятно.

– Все в порядке. – Она выдавила из себя улыбку.

В одиннадцать часов возле двери курительной комнаты столпились мужчины – среди них было пять человек, которые пришли сами. Когда мы с Джуди прошли мимо них, они поздоровались:

– God dag.

А один человек пробормотал:

– God dag, froken Nordahl[15].

Он сказал не «фру Блэнд», а именно «фрекен Нордал». Кирре был уже там. Как только мы расселись по местам, подошел Ид.

– Ну что же, – начал я. – Давайте сперва послушаем тех, кого мы вызвали первыми, – в том порядке, как мы с вами договорились, Кирре.

Их рассказы о той ночи заняли почти два часа и казались совершенно правдивыми – не было и намека на вражду и подозрения, в лабиринте которых нам пришлось блуждать впоследствии.

Вечером второго января Нордал, как обычно, ужинал вместе с остальными офицерами. Разговаривал он мало. Впрочем, с того дня, как судно отбыло из Кейптауна, Нордал вообще не отличался разговорчивостью. Он словно предчувствовал, что сезон будет неудачным. Непосредственный помощник Нордала, который видел его чаще других, сказал, что управляющего все больше и больше беспокоило отсутствие китов. Нордал был заинтересован в успешном проведении экспедиции. Джуди не могла назвать точные цифры, но она сказала, что его доля в прибыли составляла около тридцати – тридцати пяти процентов.

После ужина Нордал немного выпил, а затем около получаса работал в своем кабинете. Он проводил там довольно много времени: нужно было регулярно контролировать расходы запасов продовольствия и топлива, а также снаряжения для китобойцев и буксирных судов, необходимо было проверять и добычу китов, поскольку каждый член экипажа кроме жалованья получал процент от прибыли. Экспедиция была в полном разгаре, а это предполагало партнерские взаимоотношения. Помощь молодого Блэнда была невелика, поскольку у него не было достаточных знаний. В основном управление лежало на плечах Нордала – он занимался практически всеми вопросами. Помощник сказал, что к концу дня Нордал всегда очень уставал. Ему было шестьдесят два года, а принимать решения и заниматься административными вопросами в одиночку было достаточно тяжело.

Поработав в своем кабинете, Нордал поднялся на мостик. Пробыл там недолго, разговаривал с вахтенным. Была светлая антарктическая ночь. Но вскоре после того, как Нордал покинул мостик, судно накрыл туман.

Нордал, насколько было известно, отправился прямо в каюту к Иду. Там он выпил пару рюмок, то есть всего в тот вечер он выпил рюмок шесть, а это был человек, который мог выпить весьма много и без всякого для себя ущерба.

Затем показания давал капитан Ид. Он сказал, что Нордал вел себя, как всегда.

– Но, понимаете, он очень устал тогда, – добавил Ид. – У него были неважные отношения с Эриком Блэндом. Я должен сказать об этом, поскольку это, может быть, отразилось на его душевном состоянии. Блэнд не имел достаточно знаний. Но дело тут было не только в промахах Блэнда. Нордал не любил его и нисколько не скрывал этого. Он был просто нетерпим и не желал принимать в расчет неопытность Блэнда.

– Была ли это открытая вражда? – спросил я.

Капитан Ид покачал головой.

– Нет, не думаю. Блэнд всегда относился к управляющему с должным уважением – даже когда сердился. Но телеграммы, посланные полковнику Блэнду… На судне быстро все становится известно. Люди из Тёнсберга поддерживали Нордала, а большинство сэндфьордцев были на стороне Блэнда, что только усложнило ситуацию.

– Нордал взвалил на свои плечи работу Блэнда? – поинтересовался я.

– Ja. Так и есть.

– А вы не думаете, что это оказалось для него непосильной ношей? Что он переутомился?

Ид кивнул.

Посидев у Ида в каюте, Нордал отправился в радиорубку. Там – а это было уже после полуночи – он поболтал немного с радистом.

Затем я стал расспрашивать Кирре, который стоял на вахте в то время, когда предположительно исчез Нордал. Кирре заступил на вахту в полночь. Судно было окутано туманом. Не было видно даже сигнальных огней на корме. Во время его вахты не произошло ничего необычного. Через полчаса после того, как он поднялся на мостик, туман внезапно рассеялся и видимость возросла до нескольких миль. Я спросил у него, не слышал ли он крика или всплеска. Нет, он не заметил ничего необычного. Видел ли он на палубе Нордала или кого-то похожего? Нет, он никого не видел.

– Туман был очень густой. Я ничего не видел дальше мостика.

– Но около половины первого туман рассеялся и видимость стала лучше?

– Ja.

– Если бы Нордал упал за борт, вы бы увидели это?

– Да, конечно. Я всю вахту стоял на мостике и вел наблюдения.

Было очевидно, что Нордал исчез в промежутке времени от того момента, как он ушел из радиорубки, и до половины первого – когда рассеялся туман.

Наконец я вызвал Эрика Блэнда. Я кивнул на кресло, и он сел. Эрик смотрел хмуро, так сильно прищурив глаза, что они казались совсем маленькими, как у его отца. И снова я заметил сходство между ними во внешности и несходство в характере. Блэнд, казалось, немного нервничал.

– Я хочу задать вам один вопрос, Блэнд, – сказал я. – В ночь на второе января Нордал ушел из каюты капитана Ида чуть позже половины одиннадцатого. Он заходил к вам?

– Нет. Мы всего лишь немного поговорили за ужином. – Он бросил взгляд на Джуди и едва заметно пожал плечами. – Больше я его не видел.

– Ты с ним ссорился? – спросила Джуди.

Помню, что я испытал тогда нечто вроде шока, вызванного прямотой, с которой был задан вопрос, и резкостью ее тона.

Блэнд замялся.

– Я должен отвечать на этот вопрос? – обратился он ко мне.

Было ясно, что он старается уберечь Джуди он ненужных огорчений, но у меня не было иного выхода.

– Боюсь, что да, – ответил я.

Блэнд снова взглянул на нее:

– Да. Ты знаешь не хуже меня, что мы не ладили с ним. И это была не первая наша ссора.

– О чем вы спорили? – бесстрастно спросила Джуди.

– Да ни о чем особенном. Просто мы разошлись во мнениях относительно продвижения по службе одного человека.

– Как помощнику управляющего тебе следовало бы помогать, а не мешать моему отцу.

– Я не мешал ему. – Блэнд слегка повысил голос. – Послушай, Джуди, мы просто не ладили с твоим отцом. Оставь это, ладно? Я никоим образом не причастен к его смерти.

– Никто и не говорит об этом, – сказал я.

Он быстро глянул на меня. Его лицо было чуть бледнее, а на лбу выступили капли пота.

– Нет? Тогда к чему она ведет? И не одна она. Ларвик и Петерсен пустили на судне слух – а люди из Тёнсберга верят каждому их слову. Все знают, что у нас с Нордалом были плохие отношения. Они лишь не знают, почему. – Он повернулся к Джуди: – Твой отец делал все, чтобы осложнить мне жизнь. Я новичок в этом деле, но его бы не раздражали мои ошибки до такой степени, если бы я бывал в экспедициях столько раз, сколько был он.

– Я этому не верю. – Голос Джуди звучал резко и непреклонно.

– Веришь ты этому или нет, но это правда. Он хотел поставить меня в такую ситуацию, чтобы мне пришлось просить отца отозвать меня с судна.

– Почему? – спросил я.

– Почему? Потому что он хотел, чтобы после смерти моего отца компания была в его руках. Он просто желал убрать меня с дороги.

– Подобные заявления ничего не проясняют, – отрезал я. – У вас есть какие-нибудь предположения относительно смерти Нордала?

– Нет, – ответил Блэнд. – Я знаю об этом не больше вашего. Единственное объяснение, которое приходит мне в голову, – что у него были денежные проблемы.

– Денежные проблемы? – переспросил Ид. – Что еще за денежные проблемы?

– Он играл на бирже… – произнес Блэнд и замолчал. – Но это его дело, – пробормотал он.

– Я тебе не верю, – произнесла Джуди тихо. – Отец никогда не играл на бирже. У него не могло быть из-за этого денежных затруднений. Единственное, что его волновало, – это киты.

– Но ведь ему хотелось бы управлять компанией, верно? – заметил Эрик каким-то недобрым голосом. Он слегка пожал плечами. – Прошу прощения, джентльмены. Я предпочел бы больше не говорить об этом.

– Если у него были денежные затруднения, – сказал я, – как вы думаете, это могло привести его к смерти?

– Возможно.

– И вы больше не видели его после того, как он ушел из столовой?

– Я же сказал – нет.

– Очень хорошо. Думаю, у меня все.

Я посмотрел на остальных. Ид кивком дал понять, что вполне удовлетворен ответами. Джуди была очень бледна. Она сидела, сцепив на коленях руки, и пристально глядела на своего мужа, не произнося ни слова.

Я кивнул Блэнду:

– Благодарю вас.

Он быстро поднялся, вздохнув с облегчением. Я не знал, что и думать. За его утверждением, что у Нордала были денежные проблемы, явно что-то стояло, но что именно? Вряд ли Джуди могла бы мне что-нибудь объяснить.

Последним свидетелем из тех, кого я вызывал, был стюард, который каждое утро в шесть часов приносил Нордалу в каюту чай. Он сказал, что в то утро в каюте никого не оказалось и постель была нетронутой. Наконец Ид подробно рассказал мне, что именно он как капитан сделал для того, чтобы выяснить, что же произошло. Но расследование дало ему не больше того, что он знал в то утро.

– На судне много людей, которым не нравится Эрик Блэнд, – добавил он. – Вы поймете это после того, как выслушаете людей, которые пришли дать показания. Будет много плохих слов. И не будет ничего определенного. – Он пожал плечами. – Думаю, нет сомнений в том, что произошло.

– Вы хотите сказать, что мой отец покончил жизнь самоубийством? – спросила Джуди. Голос ее дрожал.

Ни я, ни Ид не произнесли ни слова. Должен признаться, что точно такое же заключение пришло в голову и мне. Было ясно, что Нордал работал слишком много. Вероятно, у него были какие-то личные сложности, о которых можно было только догадываться. Его мозг был слишком перегружен проблемами и заботами.

– Капитан Ид, вы знали его лучше других, – продолжила Джуди более спокойно. – Как по-вашему, неужели он был способен свести счеты с жизнью?

Ид замялся, пощипывая бороду.

– Нет, – произнес он. – В обычных условиях. Но…

– Пожалуйста, – перебила его Джуди. – Я знала его лучше всех остальных. Он был моим отцом. Пожалуйста, поверьте моему слову – этого никогда не могло бы с ним случиться.

Я сказал:

– Сейчас мы устроим перерыв. А после ланча послушаем тех, кто хочет дать показания.

Все разошлись. Во время ланча Джуди была молчаливой и бледной. Она не отказывалась от еды, но я видел, что кусок не лез ей в горло. Пару раз я заметил, как Эрик Блэнд украдкой смотрел на нее, и мне показалось, что этот взгляд был умоляюще-испуганным. Полковник Блэнд лишь один раз поинтересовался ходом расследования. Он спросил меня, когда будут сделаны выводы.

– Ближе к вечеру, – ответил я. – Мы должны выслушать тех, кто захотел дать показания.

– Не затягивайте с этим. Подошли еще два китобойца – это последние, – и я хочу отправиться на юг, как только переговорю с гарпунщиками.

После полудня заседание продолжилось. Люди, пожелавшие рассказать то, что знали, были тёнсбергцами, и благодаря их показаниям дело предстало совершенно в ином свете. Даже если они что-то и преувеличили, все равно было очевидно, что трения между Нордалом и Эриком Блэндом были намного серьезнее, чем мне казалось вначале.

Проблемы возникли примерно через неделю после того, как судно вышло из Кейптауна. Специальные рационы, предназначенные для профилактики цинги, были почему-то отменены. Когда делегация, возглавляемая одним из чистильщиков котлов, явилась к Эрику Блэнду, который давал указания шеф-повару, и подняла этот вопрос, он, вместо того чтобы признать ошибку, подтвердил свое решение. Нордал отменил его приказ. Несколько дней спустя создалась подобная ситуация и с использованием специальной одежды. На глазах у человека, ответственного за выдачу спецодежды, Эрик Блэнд обвинил Нордала в том, что тот заискивает перед рабочими. На следующий день, во время разделки китов, порвался трос, пропущенный через лебедку, и один из рабочих серьезно пострадал. Нордал обнаружил, что оборудование не было проверено должным образом. Блэнд заявил Нордалу, что не намерен играть роль козла отпущения, на которого сваливают вину за все просчеты и недоделки. Он проигнорировал тот факт, что именно ему было поручено проверить перед выходом в море оборудование на судне. На задней палубе, в присутствии рабочих, он затеял ссору. Но еще более неприятный скандал произошел из-за ошибки в подсчете количества китов, которые были добыты китобойцем «Хвал-4». Петерсен, капитан этого китобойца, усомнился в полученных цифрах. Ошибка была допущена Блэндом. Он сообщил помощнику управляющего, что эти киты были доставлены с другого, сэндфьордского китобойца, «Хвал-8». Петерсен поднялся на борт «Южного Креста» и вызвал мастера, чтобы тот подтвердил его претензии. Этот человек вызвался рассказать нам о том, что произошло в кабинете Нордала.

Блэнд отказывался признать свою ошибку. С бледным от ярости лицом, он обвинил Нордала в том, что тот сговорился с Петерсеном и мастером. «Я знаю, что это так, – кричал он, – вы пытаетесь избавиться от меня. Вы и от моего отца стараетесь избавиться. Вы стремитесь взять управление компанией в свои руки».

Нордал спросил его, что он хочет этим сказать, и Блэнд ответил: «Я знаю, что вы затеяли. Вы ползали на коленях, умоляя, чтобы я дал вам совет насчет ваших денежных проблем. Вы думали, что сможете купить у меня руководство компанией. Вы затеяли это еще в Кейптауне. Да, вы ждете, что случится несчастье. Если бы я не знал, что это случится, я бы… я бы…» Не окончив фразы, он выбежал из кабинета.

Я вызвал помощника управляющего и спросил его, почему он не пришел и не рассказал об этом инциденте. Он ответил, что не думал, что это имеет какое-то отношение к данному расследованию. На самом деле, как я понял, он просто боялся потерять работу, ведь Блэнд был сейчас управляющим, и, кроме того, на борту судна находился и его отец. Но я настоял, и он подтвердил истинность каждого слова рассказа мастера.

В кабинете Нордала произошла еще одна стычка – ее случайным свидетелем стал один из рабочих, который занимался погрузкой. Проходя мимо кабинета, он услышал, как Блэнд сказал: «Я не буду этого подписывать. Можете уволить меня, если вам хочется. Но увидите, что сделает мой отец, когда появится здесь». И Нордал ответил ему усталым голосом: «Твой отец может делать все, что угодно. Я не намерен возиться с такой крысой, как ты, и думаю, что компания – тоже».

После чего раздался звук удара. И как только парень, который слышал все это, отошел от двери, из каюты выскочил Блэнд, с белым от гнева лицом и перекошенным ртом. «У него был такой вид, как будто он был готов зареветь», – добавил парень.

Я взглянул на Ида, вспомнив о том, что он поддерживал Блэнда. Было очевидно, что кто-то ввел его в заблуждение. И этим человеком мог быть только сам Эрик Блэнд. Ему и меня почти удалось одурачить.

После следующего показания все постепенно начало вставать на свои места. Свидетелем был крупный человек со шрамом, который розовой полосой выделялся на его бородатом лице. Я сразу узнал его. Он сопровождал капитана Ларвика к трапу в тот день, когда мы впервые поднялись на борт китобазы.

Он рассказал, что в ночь со второго на третье января (это было чуть позже полуночи) он поднялся на палубу, прошел на корму и увидел Нордала, который, стоя возле одной из шлюпок, курил сигару. Временами он начинал взволнованно расхаживать по палубе. Парень видел его лицо, освещенное огоньком сигары. Когда он пошел обратно, Нордал все еще был там. Пройдя несколько шагов, парень встретил Эрика Блэнда, который шел в сторону кормы, то есть туда, где находился Нордал. Парень остановился, ожидая, не произойдет ли между ними очередная стычка. Он услышал, как те начали спорить, но не смог разобрать ни одного слова – стоял слишком далеко. Голоса их становились все более громкими и сердитыми. Затем он услышал крик. А потом стало тихо. Он видел, как Блэнд прошел назад. Его лицо было белым, как у мертвеца. Парень вернулся на корму и подошел к тому месту, где стоял Нордал. Но его там не было.

– Блэнд вас видел? – спросил я его.

Кирре переводил мои слова.

– Нет. Я стоял возле одного из вентиляторов, а вокруг был туман.

Я наблюдал за этим человеком, когда он вел свой рассказ. Он то и дело нервно трогал пальцем шрам на щеке и, не отрываясь, смотрел в одну точку на столе, за которым сидел. Голос его звучал монотонно. Казалось, что, рассказывая все это, он не испытывал никаких чувств. Я засомневался – видел ли он на самом деле все то, о чем говорил.

– Вы сказали, что лицо Блэнда было очень бледным? – спросил я.

– Ja.

– И туман был такой, что он не заметил, как вы стоите возле вентилятора?

– Он был очень взволнован.

Ид пошевелился.

– Почему вы не рассказали мне об этом, когда я расследовал исчезновение Нордала? – спросил он.

Парень замялся.

– Я боялся, – ответил он.

Он не производил впечатления человека, которого легко запугать.

– Чем вы занимаетесь на судне? – поинтересовался я.

– Я матрос, – ответил он, озадаченно нахмурившись.

– Вы служите на одном из китобойцев?

Он кивнул.

– На китобойце капитана Ларвика?

Он посмотрел на меня и отвел глаза, ничего не отвечая.

– Я не верю вашим показаниям, – заявил я.

Его глаза вдруг забегали.

– Кто велел вам сделать это? Капитан Ларвик? Отвечайте! – Я едва не кричал на него, забыв, что нахожусь не у себя на корвете. – Говорите правду. Вас послал капитан Ларвик, так? Вчера он и другие капитаны поднялись на борт плавучей базы, чтобы поговорить с полковником Блэндом. Ларвик велел вам дать эти показания?

Парень неловко заерзал.

– Ладно! – рявкнул я. – Можете идти.

Я взглянул на Ида. Я нисколько не сомневался, что капитан Ларвик подговорил этого парня.

– Но зачем? – спросил я, облекая свои мысли в слова.

Ид потрогал бороду.

– Думаю, мы должны вызвать капитана Ларвика.

Я повернулся к Джуди, спрашивая ее согласия. Она кивнула. На ее лице была написана решительность, подбородок чуть выдвинулся вперед – она подпирала его костяшками пальцев.

– Думаю, он что-то знает, – произнесла она тихо. – Ларвик был большим другом моего отца.

Мы устроили перерыв. Капитан Ид послал за Ларвиком, чей китобоец был пришвартован к «Южному Кресту». На палубе было холодно. Я отвел Джуди в свою каюту и послал стюарда за чаем. С тех пор как началось расследование, это была первая возможность поговорить с Джуди наедине.

– Как ты думаешь, Джуди, – спросил я, когда принесли чай, – можешь ли ты сообщить что-нибудь, что помогло бы нам разузнать, что же произошло на самом деле?

Фраза получилась тяжеловесной. Я чувствовал себя неловко, зная, как Джуди страдает.

Минуту она задумчиво мешала в своей чашке. Затем ответила:

– Нет. Не думаю, что я смогу помочь. – Ее голос слегка дрожал. – Единственное, что я знаю наверняка и в чем глубоко убеждена, – он не покончил жизнь самоубийством.

– Ты веришь тому, что рассказал тот человек со шрамом – Алвик?

– Нет. Ты убедительно доказал, что это ложь.

– Ты согласна с тем, что это капитан Ларвик подговорил его?

– Да.

– Но зачем?

Она взглянула на меня. И в ее глазах было нечто, очень обеспокоившее меня.

– У него есть на то причины, – сказала Джуди. Ей вдруг трудно стало контролировать свой голос – он стал резким и гневным. – Парень говорил то, что ему велели сказать. Но это именно то, что думает Ларвик.

Я заколебался.

– Ты веришь в то, что твой муж убил твоего отца?

Она не ответила, и я добавил:

– Ты в это веришь? – Я скорее утверждал, чем спрашивал.

Джуди подняла на меня свои большие серые глаза. Вдруг в ней словно что-то оборвалось, и она уронила голову на стол.

– Не знаю, что думать. – Она громко всхлипнула. – Это ужасно, ужасно…

Ее плечи сотрясались от внезапного взрыва эмоций, которые она так долго сдерживала.

Я подошел и положил ей на плечи руки.

– Перестань плакать. Ты член комиссии по расследованию, а не школьница. – Я потряс ее за плечо. Это было единственное, что можно было сделать. Она была на грани истерики. – Перестань рыдать и постарайся как следует подумать, – сказал я, повернув ее голову к себе так, чтобы видеть ее глаза. – Либо твой отец покончил с собой, либо твой муж – убийца.

Она тяжело дышала. Но я видел, что она наконец повернулась лицом к фактам, которые тщательно старалась игнорировать.

В этот момент раздался стук в дверь. Пришел матрос от Ида, сообщивший, что Ларвик уже на месте.

– Прости, Джуди. Не думай, что я не понимаю, как это тяжело для тебя. Но мы должны выяснить, что знает Ларвик. Ты хочешь спросить его сама?

Она кивнула и потянулась за своей сумочкой. Когда она привела лицо в порядок, мы спустились вниз, к капитану Иду.

– Миссис Блэнд хочет задать вопросы, – сказал я и кивнул Кирре, чтобы он привел капитана Ларвика.

При ближайшем рассмотрении капитан китобойца оказался еще более массивным и действительно смахивал на тюленя. Он неловко присел на краешек стула. Капитан явно нервничал. Он не глядел ни на Ида, ни на меня. Ларвик уставился своими маленькими, необычайно голубыми глазами на Джуди. Было ли это сочувствием, или его глаза выражали что-то другое? У меня было ощущение, будто он пытался что-то сказать ей взглядом.

– Капитан Ларвик, – начала Джуди. – Вчера на борту «Южного Креста» вы разговаривали с одним из членов вашего экипажа – человеком по имени Алвик. – Она тщательно выговаривала слова.

– Ja. Это так, – ответил Ларвик по-английски.

Он был из Бергена и говорил гортанно, с немецким акцентом, который был в ходу еще в те времена, когда бергенским торговым флотом управлял Ганзейский союз.

– Мы выслушали показания Алвика, – добавила она и коротко пересказала их. – Капитан Крейг считает, что на эти показания нельзя полагаться. Он считает, что вы приказали Алвику дать ложные показания.

– А вы, фру Блэнд, как вы думаете?

На какую-то долю секунды она замялась, а затем произнесла:

– Я думаю то же самое.

Ларвик пожал плечами. Он молчал, пристально глядя на Джуди.

– Зачем, капитан Ларвик? – спросила она. – Зачем вы велели ему сказать, что между Эриком и моим отцом произошла ссора на палубе в ту ночь, когда исчез отец?

Капитан замахал руками, словно отгоняя мух.

– Я не хочу причинять вам дополнительную боль. – Его голос был добрым и мягким – словно он разговаривал с ребенком или любимой собакой. – Но я думаю, что произошло именно это.

– Вы обвиняете моего мужа в убийстве, – сказала Джуди с такой прямотой, что Ларвик вздрогнул. – В убийстве моего отца, – добавила она. – Почему вы не пришли прямо к нам или капитану Иду и не сделали это заявление сами? То, что вы представили свои подозрения таким окольным путем, послав Алвика, которому было известно, что это ложь, – просто ужасно. Эрик не видел моего отца в ту ночь – после ужина.

– Откуда вы знаете? – спросил Ларвик хриплым голосом.

– Эрик дал показания в начале расследования.

– Он солгал, – прохрипел Ларвик.

Джуди посмотрела на него так, словно ее ударом заставили молчать. Я видел, что она верит этому толстому, бородатому китобою. Я подумал: «Ларвик и ее отец – старые друзья. Возможно, этот человек относится к ней, как к ребенку. Она принимает его точно так же, как принимала своего отца». Я видел, что ее губы дрожали. Она совершенно ослабела.

– О Господи, – прошептала Джуди.

В глазах ее была пустота. Она не плакала. На это у нее уже не было сил.

– Почему вы думаете, что Блэнд лжет? – спросил я сердито.

Если человек не может доказать свои слова, тогда зачем, во имя Господа, он вообще их произносит?

Я видел, что Ларвик настроен решительно. Его глаза были полны сожаления. Он неловко взмахивал руками. Было заметно, как за его густой бородой губы сжались в тонкую линию.

– Мне нечего больше сказать, – хрипло произнес он. Затем добавил: – Я верю, что все произошло именно так. Я хочу, чтобы комиссия знала об этом и действовала соответственно.

– Но почему вы так уверены, что Эрик Блэнд видел Нордала той ночью после ужина? – спросил я. – Вы говорите, что Блэнд лжет?

– Ja.

– Откуда вы знаете?

– Я в этом убежден, – ответил он упрямо.

– Но господи! – воскликнул я. – Должны же у вас быть какие-то причины для подозрений?

Единственное, что он сказал:

– Спросите у Блэнда.

Я посмотрел на Ида. Я видел, что он думает о том же, о чем и я, – от Ларвика мы больше ничего не добьемся. Но спрашивать Джуди, намерена ли она задать еще вопросы, мне не хотелось. Она смотрела на Ларвика, ее глаза были сухими, на бледном лице застыло выражение ужаса.

– Все в порядке, – сказал я Ларвику. – У нас больше нет к вам вопросов. Хочу только добавить, что считаю ваше поведение бесчестным. Вы предъявили очень серьезное обвинение, но не потрудились подтвердить доказательствами. Думаю, ваша позиция будет более открытой и принесет больше пользы, когда с вами будут разговаривать в полиции.

Я взглянул на Ида, и тот кивком показал, что поддерживает мои слова. Но я понял, что они не произвели должного эффекта на Ларвика. Он смотрел на Джуди. Глаза его были полны боли. Он видел тот ад, через который ей пришлось пройти.

– Пожалуйста, возвращайтесь на свое судно, капитан Ларвик, – добавил я.

Он поднялся и, неловко стоя возле стола, продолжал глядеть на Джуди. Потом откашлялся, словно собираясь что-то сказать, но вдруг резко развернулся и вышел из каюты.

Я повернулся к Иду.

– Думаю, мы должны еще раз вызвать Блэнда, – прошептал я.

Он согласился. Я посмотрел на Джуди. Она не двигалась. Я взял ее за руки.

– Ты готова снова встретиться со своим мужем, – спросил я, – или нам устроить небольшой перерыв?

Джуди сглотнула.

– Пожалуйста, сейчас, – произнесла она.

Ей хотелось, чтобы это поскорее кончилось.

– Отлично, – кивнул я и позвонил дежурному по радиосвязи, попросив его сообщить по судовому громкоговорителю, что Эрика Блэнда снова вызывают на заседание комиссии.

Я надеялся немного напугать его. Мы ждали в тишине. До нас донеслись слабые звуки сообщения, прозвучавшего на все судно. Тишина, царившая в каюте, была почти невыносимой.

Блэнд вошел в каюту, тяжело дыша, – как будто очень торопился. Это был уже не тот Блэнд, которого мы видели днем – мирный молодой человек, старающийся оказать всяческое содействие. Его лицо было надменным. Он быстро оглядел каюту, не встречаясь взглядом с нами. Я жестом предложил ему садиться. Он быстро уселся. Напряжение, которое ощущалось в каюте, сковывало Блэнда.

– Ну? – спросил он, не в состоянии больше выносить нашего молчания. – О чем вы теперь хотите меня спросить?

Он задал свой вопрос очень резким тоном.

– Мы только что выслушали показания одного матроса, – сообщил я, а затем минуту помолчал. – Вы по-прежнему настаиваете на том утверждении, что не видели Нордала после ужина в ту ночь, когда он исчез?

Блэнд быстро взглянул на меня, но тут же опустил глаза.

– Да. Да, настаиваю. – Он вцепился руками в подлокотники. – Вы вызывали Ларвика. Вы расспрашивали его, да?

Так вот что его волновало! Он пытается свалить все на меня. Он не контролировал свой голос. Его мучила какая-то мысль. Мысль, которая не давала ему покоя.

– Вовсе не матрос давал вам показания, а Ларвик. Он всегда ненавидел меня. Он друг Нордала. Он использовал смерть Нордала, чтобы навредить мне. Он лжет. Лжет, говорю вам.

– А он говорит, что лжете вы, – сказал я.

– Что его слова против моих, – заявил Блэнд в ярости. – Он, видите ли, так считает. Это все, на чем он основывает свои показания.

Я произнес:

– Постойте, Блэнд. Вы не знаете, что говорил Ларвик. Мы выслушали показания одного из матросов. Он сказал, что около полуночи Нордал был на палубе, стоял возле шлюпки.

Я знал, что это была ложь. Я не имел права пользоваться ей, чтобы заставить Блэнда раскрыть карты. Но нужно было докопаться до истины. Я оправдывал себя тем, что если у Блэнда было что скрывать, то нам необходимо узнать это.

– Нордал курил сигару, – продолжал я. – Когда тот матрос прошел мимо него со стороны задней палубы, он встретил вас. Он говорит, что вы направлялись туда, где стоял Нордал.

Лицо Блэнда стало мертвенно-бледным.

– Так? – спросил я. – Вы шли к Нордалу, который стоял возле шлюпки и курил сигару?

Я нарочно подчеркнул все детали этой картины.

– Нет! – закричал Блэнд. – Нет!

– Матрос сказал, что он встал возле одного из вентиляторов, – продолжал я. – Он слышал, как вы стали препираться. Через какое-то время раздался крик. А потом наступила тишина.

– Нет. Это неправда.

– Он сказал, что через минуту вы прошли обратно. Ваше лицо было очень бледным. Из-за тумана, а также из-за того, что он спрятался за вентиляционной трубой, вы не заметили его. Он вернулся к тому месту, где видел Нордала. – Я замолчал. Блэнд, не отрываясь, смотрел на меня. – Но Нордала там не было.

Блэнд открыл рот, но не произнес ни слова. Он словно задыхался. Затем вдруг проговорил:

– Ладно. Я поднимался на палубу и видел Нордала. Мы спорили. Но это все. Это все, говорю вам.

– О чем вы спорили? – спросил я.

– О чем? – переспросил он как будто удивленно. Его глаза забегали по комнате, словно ища помощи у трех человек, сидевших за столом. Он облизал губы и сказал: – Нордал обвинял моего отца в том, что тот разорил его.

– Каким образом? – спросил я.

Блэнд взглянул на меня. Он пристально смотрел в мои глаза, словно хотел вколотить информацию прямо в мой мозг, не произнося ничего вслух.

– Нордал мечтал управлять компанией, – заявил Блэнд. – Он хотел, чтобы все было по его. Он настаивал на том, чтобы все матросы и рабочие были из Тёнсберга. Ему нравилось думать о себе как о самой важной персоне во всем Тёнсберге.

– Это неправда, – сказала Джуди резко, словно выплеснув весь накопившийся гнев.

Блэнд не обратил на нее внимания.

– Он не хотел, чтобы я оставался на судне. Нордал делал все, чтобы осложнить мне жизнь. Он даже исправил цифры в журнале, где фиксировался улов, – только затем, чтобы тёнсбергцам было на что пожаловаться. Он боялся, что после смерти отца управляющим стану я.

– Ближе к сути, – попросил я, когда он замолчал. – Почему Нордал обвинял вашего отца в том, что тот разорил его?

– Ему нужны были деньги, – ответил Блэнд. – Он предъявлял наглые претензии, чтобы заполучить компанию в свои руки. Нордал изводил моего отца до тех пор, пока тот не продал ему акции южноафриканских рудников. Нордал вложил в них все, что имел. А через две недели после того, как мы вышли из Кейптауна, компания обанкротилась.

– Как называлась компания, в которую он вложил деньги? – спросил я. – «Уордс»?

– Да, – ответил Блэнд, и в его голосе послышалось удивление.

Из слов мастера выходило, что совет относительно денежных операций Нордал получил от Эрика Блэнда, а не от его отца. Я колебался. Но самого главного я так пока и не выяснил.

– И вы считаете, что именно это и сломало Нордала?

– Да. Он вложил все – всю свою долю прибыли от «Южной антарктической компании» – в отчаянной попытке выиграть на повышении цены этих акций.

– И он хотел завладеть контрольным пакетом акций?

– Да. Была у него такая идея.

– И если бы он это сделал, то избавился бы от вашего отца?

Блэнд замялся.

– Не знаю, – ответил он.

– Вы боялись, – заявил я, – что он избавился бы и от вас. Не так ли?

Он проигнорировал вопрос.

– Случай не представился, – ответил Блэнд. – Мой отец преуспевал в делах, и вряд ли это задело бы его. Говорю вам, Нордал сломался. И он сам это знал. Он ругался там, на палубе.

– Почему он кричал? – спросил я быстро.

Снова минутное молчание.

– Он не кричал. Может быть, это я кричал. Не знаю. Я знаю только то, что он ударил меня. И я ушел. Я не хотел давать сдачи пожилому человеку, тем более если он был так расстроен своей потерей.

– Вы помните о той ссоре, которая произошла между вами в его кабинете? – спросил я. – Ее нечаянно услышал один из рабочих. Нордал требовал, чтобы вы подписали заявление об уходе. Вы отказались. Вы сказали: «Увидите, что сделает мой отец, когда появится здесь». – Я читал по своим записям. – Тогда Нордал ответил: «Твой отец может делать все, что угодно. Я не собираюсь возиться с такой крысой, как ты, и думаю, что компания – тоже». – Я посмотрел на бледное лицо Блэнда. – Тогда вы не отказались ударить пожилого человека. Или это Нордал ударил вас?

– Да. Нордал ударил меня, и я ушел.

– Матрос, который дал показания, – произнес я медленно, – вернулся туда, где стоял Нордал. И там его не было.

– Говорю вам, он узнал, что разорен. – Лицо Блэнда было напряжено. Он изо всех сил старался, чтобы мы приняли его точку зрения. – Ему пришел конец. Он никогда бы снова не увидел Тёнсберг. Ему оставалось только одно.

– Мой отец никогда в жизни не выбирал легких путей, – произнесла Джуди четко и ясно, словно вылив ушат холодной воды на пылкие доводы Блэнда.

– Ну а в этот раз получилось по-другому, – ответил Блэнд, и в его тоне послышалась агрессия.

Я взглянул на Ида.

– Еще вопросы? – спросил я.

Он покачал головой. Я повернулся к Джуди. Ее губы были крепко сжаты. Она не отрываясь смотрела на Эрика Блэнда, и в ее глазах читалось отвращение.

– Ладно, Блэнд, – сказал я, – у нас все.

Он медленно поднялся с места – как будто отказывался верить в это. Он хотел что-то сказать, но, встретившись глазами с Джуди, быстро повернулся и вышел. И я понял: что бы ни значил для нее когда-то Эрик, теперь все кончено. Эта мысль меня обрадовала.

Как только за ним закрылась дверь, я спросил:

– Ну что, нам нужен кто-нибудь еще?

Я думал: «С этим делом должна разбираться полиция. Существует только два возможных варианта – либо Нордала убил Блэнд, либо тот совершил самоубийство. Джуди говорит, что он никогда бы не покончил с собой. А она знает, что говорит. Она была его дочерью. Но кто может сказать, как бы поступил человек, если все, ради чего он жил и работал, разлетелось вдребезги из-за краха на бирже? Он поставил на карту все и проиграл. Он попытался сыграть в игру Блэнда – и все потерял. Разве она может знать наверняка, что он сделал бы в подобных обстоятельствах?»

Мои размышления прервала Джуди.

– Я бы хотела поговорить с доктором Хоувом, – произнесла она тихим, бесцветным голосом.

Я посмотрел на нее с удивлением.

– С доктором Хоувом? Но зачем? – спросил я. – Он не был на «Южном Кресте». Он же был в Кейптауне, ждал нас.

– Думаю, он мог бы сообщить нам кое-что, – ответила она.

– Ладно, – согласился я и кивнул Кирре.

Хоув был бледен и взвинчен, но старался собраться с силами.

Джуди сказала:

– Уолтер, нам нужна информация о делах моего отца.

Кадык Хоува заходил, но руки его не дрожали и взгляд был прямым.

– Он делал вложения в компанию «Уордс»?

Хоув кивнул:

– Да.

– И он заложил все, что у него было – свою долю от прибыли «Южной антарктической компании», – ради этих акций?

– Да.

– Понимаю, – тихо произнесла Джуди. – Он решился на это по совету полковника Блэнда?

– Не знаю, кто ему советовал.

Джуди кивнула:

– Спасибо. Это, кажется, что-то объясняет. – Ее голос был едва слышным.

Я кивком показал Хоуву, что он свободен. Он помедлил, глядя на склоненную голову Джуди. Я видел, что он хотел помочь ей. Это было написано у него на лице, Затем он вышел из каюты, и я спросил:

– Почему ты думаешь, что Хоув должен быть осведомлен о делах твоего отца?

– Отец и Уолтер были очень близки, – ответила она тихо.

– Ты убедилась в том, что твой отец сделал ставку на южноафриканские рудники?

Она кивнула.

– Если хочешь, можем вызвать полковника Блэнда, – предложил я.

– В этом нет необходимости. Уолтер не смог бы солгать мне.

Я взглянул на Ида.

– Вы удовлетворены, капитан? – спросил я его.

– Ja. Я удовлетворен.

– Отлично, – сказал я. – Нам осталось только сделать выводы. – Я посмотрел на Джуди. Ее мысли были где-то далеко. – Джуди, – спросил я, – что ты думаешь обо всем?

– Я согласна со всем, что вы решите, – ответила она рассеянно, как будто находилась где-то в другом месте.

Тут раздался телефонный звонок, и я взял трубку. Это был Блэнд. Он интересовался, закончили мы или нет.

– Еще минут пять. Нам нужно сделать окончательные выводы.

– Хорошо. Как только закончите, зайдите вместе с Идом в салон. Там собрались все гарпунщики.

Когда я положил трубку, Джуди встала.

– Ты должна подождать, пока мы не вынесем окончательное решение, – сказал я мягко.

– Я не хочу ждать, – ответила она. – И не желаю больше говорить об этом. Я согласна с любым решением.

Она вышла из каюты, а я посмотрел на Ида. Он задумчиво почесывал бороду.

– Блэнд просит, чтобы мы оба поднялись в салон, – сообщил я. – Могу я узнать ваше мнение?

– Ja. Полагаю, этим делом должна заняться полиция. Насколько нам известно, последним, кто видел Нордала, был Эрик Блэнд. Значит, это либо убийство, либо самоубийство.

– Хорошо, – сказал я. – Я думаю точно так же. В данных обстоятельствах нам следует воздержаться от любых заключений. У нашей комиссии по расследованию нет законного статуса. Мы должны просто записать показания и передать их полиции.

Ид кивнул. Его худое, с острыми чертами лицо было покрыто морщинами – результат многолетнего воздействия ветра и моря.

– Блэнду это не понравится. Это плохо для экипажа – что мы не пришли ни к какому заключению. Но мы не можем к нему прийти. Согласен. Да. – Он поднялся на ноги. – Лучше давайте отправимся на совещание.

Я собрал листки с записями показаний, которые делал столь старательно, скрепил их и засунул в карман. Мы поднялись на палубу, и Ид вдруг остановился, вглядываясь в белеющую на юге полосу льдов. Белоснежная, отражающая низко нависшие облака, она была испещрена широкими темными линиями.

– Видите, – указал Ид, – сколько там разводий. И все они ведут на юг. Это хорошо.

В салоне было накурено. Блэнд сидел в большом кресле. Капитаны китобойцев расселись вокруг него. На полу валялись карты. Эрик Блэнд устроился рядом с отцом.

– Ну что, капитан Ид, – сказал Блэнд, когда мы расположились, – все со мной согласны – надо идти на юг через паковые льды. «Хаакон» находится в открытом море, он на шестьсот миль южнее нас. Они говорят, там много китов.

– Тогда мы тоже должны идти на юг, – согласился Ид. – Много разводий и погода хорошая.

– В таком случае решено.

Блэнд позвонил стюарду и заказал напитки. Затем он подошел ко мне.

– На пару слов, Крейг, – сказал он.

Мы вышли из салона и направились по коридору к нему в каюту.

– Итак, – проговорил он, когда я закрыл дверь, – каковы ваши выводы?

Его голос был жестким, а маленькие глаза сузились.

Я вытащил из кармана листки с записями и передал ему. Он положил их на стол.

– Ваши выводы? – повторил он. – Ну же, – добавил он раздраженно, видя мои колебания. – Вы должны были прийти к какому-то заключению.

– Да, – ответил я. – Но не думаю, что вам это понравится. По нашему мнению, исчезновение Нордала должно расследоваться полицией.

Он засопел и надул щеки – как будто старался задержать дыхание.

– Почему? – спросил он резко.

– Существует только два возможных варианта, – сказал я. – Либо Нордал совершил самоубийство, либо его убили.

– Продолжайте.

– Поскольку комиссия не имеет юридического статуса, мы сошлись на том, что не имеем права делать какие бы то ни было заключения. Показания, которые я только что дал вам, должны быть переданы полиции после нашего возвращения.

– Так, понимаю. Вы, капитан Ид и моя невестка пришли к выводу, что это было либо самоубийство, либо убийство.

– Это мнение высказано мной и капитаном Идом. Миссис Блэнд была слишком расстроена, чтобы принимать участие в обсуждении.

– И в любом случае… мой сын впутан в это?

– Да. Он был последним, кто видел Нордала в ту ночь после ужина. Он признался, что у него на палубе была с ним ссора. Это произошло вскоре после полуночи. В двенадцать тридцать пять туман рассеялся. Только в эти двадцать минут Нордал мог исчезнуть так, чтобы никто ничего не заметил.

– Понятно. – Блэнд откинулся на спинку кресла. – Но это ведь могло быть и самоубийство?

– Его дочь так не думает. Она говорит, что ее отец никогда не был трусом и ему не могла прийти в голову мысль о самоубийстве.

– Но вы-то считаете, что такое возможно. Почему?

– Вы должны сами это знать, – ответил я.

– Что вы хотите сказать?

– Разве вы не замешаны в скандале с компанией «Уордс»? – отпарировал я.

Блэнд коротко выругался.

– Откуда вы знаете… – начал он, но замолчал. – Ну и что?

– Нордал пришел к вам и попросил совета относительно того, куда вложить деньги. Он заложил свою долю прибыли в «Южной антарктической компании», и все, что у него было, вложил в «Уордс».

– Если он так сделал, то я впервые слышу об этом, – рявкнул Блэнд. – Он никогда не просил у меня совета относительно финансовых вложений. И я бы не дал ему его, даже если бы он просил. Он ничего не понимал в финансовых делах, а я уже достаточно стар и знаю, что давать подобные советы – самый быстрый способ нажить себе врагов.

– Что же, – сказал я, – значит, это был ваш сын.

– Понятно.

Минуту Блэнд постоял у иллюминатора, постукивая пальцами по крышке стола. Наконец он повернулся ко мне. Он выглядел очень усталым и каким-то постаревшим. Он молча сел за стол и начал проглядывать листки с показаниями. Потом вынул один лист и довольно долго перечитывал написанное. Затем положил листки в ящик стола и поднялся.

– Хорошо, Крейг, – произнес он с трудом. – Я согласен. Это дело должна рассматривать полиция. Но кое-что мы можем сделать сейчас.

Он направился к двери, и я последовал за ним обратно в салон.

Один из скиттеров предложил мне выпивку, и я опрокинул ее одним глотком. Мне это было просто необходимо. Блэнд уселся в свое кресло. В его движениях было что-то, заставившее всех умолкнуть. Он огляделся, густые брови сползли вниз, а лицо приобрело твердое выражение.

– Я хочу объявить о некоторых перестановках в руководстве, – сообщил он. – После смерти Нордала у нас не осталось опытного руководителя. Поскольку я нахожусь здесь и намерен оставаться на борту китобазы до конца сезона, я лично дам указания. Петерсен, вы принимаете у моего сына должность управляющего «Южного Креста». – Раздался удивленный шепот, и интерес к сообщению явно возрос. – Капитан Крейг, вы назначаетесь командовать «Хвал-4» вместо Петерсена.

Я увидел, как самый старший капитан заерзал на своем стуле и наклонился вперед.

– Прошу прощения, сэр, – произнес я быстро. – Мне бы не хотелось подвергать сомнению ваш приказ. Но напомню вам, что у меня нет опыта работы гарпунщиком.

– Я прекрасно это знаю, Крейг, – ответил Блэнд. – Но тем не менее командовать «Хвал-4» будете вы. – Он повернулся к Петерсену и, прежде чем тот успел что-то возразить, заявил: – Знаю, что вы хотите сказать, Петерсен. Но я не допущу, чтобы китобойцем командовала девчонка. Я ничего против нее не имею. Но судно будет под ответственностью Крейга. Ваша дочь по-прежнему останется первым помощником. Но вдобавок она еще и гарпунщик. Я сделаю соответствующую финансовую корректировку в соответствии со сроком ее службы. Вы удовлетворены?

Старый скиттер расслабился.

– Ja, мистер Блэнд. Удовлетворен.

– Хорошо. Эрик, ты возьмешь на себя командование «Тойром III». Команда сейчас осталась без капитана. Можешь сам выбрать себе первого помощника. – Он снова повернулся к Петерсену: – Я полагаюсь на вас и надеюсь, что вы не допустите больше никаких трений между людьми из Сэндфьорда и Тёнсберга. Прошло уже более шести недель, а наш улов составляет немногим больше ста китов. В течение двух месяцев мы должны наверстать упущенное…

Но я уже не слушал его. Я смотрел на Эрика Блэнда. Его лицо словно сморщилось, а маленькие голубые щелки, в которые превратились глаза, сверкали яростно, почти злобно.

Я услышал новый голос, и мои мысли вернулись к совещанию. Это был капитан Ларвик.

– Расследование по поводу смерти Нордала уже проведено, мистер Блэнд? – спросил он.

– Да, – ответил тот и быстро взглянул на меня.

– Можем ли мы в таком случае ознакомиться с выводами комиссии?

– Они еще не распечатаны, – ответил Блэнд. – Они будут готовы завтра.

Я снова почувствовал на себе его быстрый взгляд, после чего он принялся обсуждать подробности прохождения сквозь паковые льды. Наконец он сказал:

– Ну что же, джентльмены, думаю, на этом можно закончить. Выходим сразу же, как только вы вернетесь на свои суда.

Он говорил таким небрежным тоном, словно это было обычное, скучное совещание. Скиттеры встали со своих мест. Не верилось, что всего сутки назад некоторые из них отказывались подчиняться. Блэнд сидел в кресле, крупный, спокойный, и, добродушно улыбаясь, отдавал приказы. В спокойной уверенности этого человека было что-то неумолимое. Я подумал: «Деньги – это власть, и власть у него была всегда. У него есть власть, потому что он боролся за нее и в процессе этой борьбы научился справляться с любым противодействием. И они это знают. Они знают, что бороться с ним не стоит. Поэтому делают то, что он говорит». Мне не нравился Блэнд. Но я не мог не восхищаться им. Хаос и разброд он превратил в порядок и повиновение.

Китобои начали расходиться. Блэнд жестом подозвал меня. Его сын, скорчившись, сидел в кресле, и взгляд его по-прежнему выражал негодование. Он ждал, когда сможет поговорить с отцом.

– Крейг, – тихо произнес Блэнд, когда я подошел. – Я хочу, чтобы вы поняли одну вещь: интересы экспедиции должны соблюдаться в первую очередь. Обращаюсь к вам как к председателю комиссии. Ваша позиция совершенно правильная. Но безопасность «Южного Креста» и флотилии в целом зависит от морального настроя людей. Сейчас это единственное, о чем я думаю. Но я хочу, чтобы вы знали, что дело об исчезновении Нордала вместе с показаниями будет передано полиции, как только представится возможность. Все, что я предприму в связи с данным вопросом, будет известно капитану Иду. Понимаете?

– Да, сэр, – ответил я.

Едва я повернулся, чтобы идти, с кресла вскочил его сын.

– Ты хочешь сказать, что назначаешь меня командовать буксиром? – спросил он, повысив голос.

У меня создалось впечатление, что он побаивается своего отца. Но сейчас им двигало что-то сильнее страха.

Блэнд взглянул на него.

– Да, – сказал он.

– Нордал совершил самоубийство. Это… это единственное логическое объяснение. Он сломался. Он разорился на этих проклятых акциях. Именно поэтому он убил себя. Я старался объяснить это Крейгу. Нордал лишился всего, что у него было. Ему уже не для чего было жить. Почему ты не сказал скиттерам правду – что Нордал был полностью разорен?!

– Я делаю то, что считаю нужным, парень, – гневно прогромыхал Блэнд.

– Ты поддался. – Голос Эрика Блэнда дрожал, его глаза лихорадочно горели, а губы подергивались. – Ты избавился от меня, как делал это со всеми, когда тебе было нужно.

– Еще раз скажешь мне это, и я доставлю тебя в Кейптаун в наручниках.

Блэнд снял очки и тщательно протер их. Он дрожал от гнева. Но когда он водрузил очки обратно, стало заметно, что он немного успокоился. Блэнд достал бумажник и вынул оттуда клочок бумаги.

– Прочти это, – сказал он, протягивая его сыну.

– «Судно разгружено согласно инструкциям», – прочел Эрик вслух и нахмурился.

– Это текст телеграммы, полученной Нордалом накануне Рождества. Она была послана из Кейптауна.

– Что это значит?

– Можешь пока подумать об этом. – Блэнд повернулся ко мне: – Крейг, пожалуйста, о том, что произошло сейчас между мной и Эриком, не рассказывайте никому. Я даю вам гарантии – независимо от того, что я сообщу людям ради их же пользы в данных обстоятельствах, все показания, которые вы получили при ведении расследования, будут переданы полиции, как только мы вернемся. А сейчас отправляйтесь на свое судно.

Я собрался уйти, но Блэнд остановил меня.

– Я пошлю к вам доктора Хоува. Думаю, будет лучше, если он покинет базу. Он легко возбуждается и, когда выпьет, может… – Он пожал плечами. – Бернт Нордал… – проговорил он и замялся. Казалось, он не может подобрать нужное слово. – Нордал был его отцом, – наконец выпалил Блэнд.

– Его отцом? – переспросил я, перехватив удивленный взгляд Эрика Блэнда.

– Да, – сказал Блэнд. – Он – сын Нордала и миссис Хоув из Ньюкасла. Думаю, будет лучше, если он перейдет на один из китобойцев. – Он кивнул мне и добавил: – Хотя Герда Петерсен не очень красива, но как первый помощник она хороша.

То, что он в такую минуту был способен так невозмутимо острить, заставило меня задуматься: а значила ли для него смерть Нордала хоть что-нибудь? Человек, замешанный в крахе компании «Уордс», возможно, не остановится ни перед чем. Выходя из салона, я услышал, как дверь открылась, а затем захлопнулась, – словно они подозревали, что я стану подслушивать в коридоре.

Я спустился к себе в каюту. Там была Джуди – она сидела на моей постели. Рядом с ней расхаживал Хоув. Оба они посмотрели на меня.

– Заприте дверь, Крейг, – сказал Хоув.

Он был взволнован, едва не трясся. Джуди была тоже очень напряжена, ее глаза на бледном лице казались темными тенями. Она не плакала, но была почти на грани этого.

Я запер дверь.

– Что-то случилось? – спросил я.

Джуди кивнула.

– Скажи ему, Уолтер.

Ее голос был едва слышен.

– Ладно. – Хоув повернулся ко мне: – Но прошу вас, Крейг, ни единого слова из того, что я сейчас скажу вам, не должно быть известно кому-то еще. Понимаете?

Я кивнул.

– Обещаете?

– Обещаю, – ответил я.

Он бросил на меня быстрый взгляд.

– Я знаю вас не очень хорошо и не уверен, что вам можно доверять. – Он замолчал и пожал плечами. – Но Джуди хочет, чтобы вы знали, так что…

Не закончив фразы, он зашагал по каюте. Его движения были просто неистовыми. Я молча наблюдал за ним. Наконец он перестал метаться, подошел ко мне и встал передо мной.

– Эрик Блэнд сказал, что Нордал разорился, не так ли?

Я кивнул.

– И это заявление служит основанием для того, чтобы предполагать, что Нордал покончил с собой?

Я опять кивнул.

– Это основание единственное?

– Да.

– Но если Нордал не был разорен, можно предположить, что его убил Эрик Блэнд?

– Судя по полученным показаниям, подобное возможно, – сказал я осторожно, пытаясь понять, к чему же, черт возьми, он ведет.

Хоув нервно кивнул.

– Именно это я и сказал Джуди. Если Нордал был богат, то Эрик Блэнд, воспользовавшись плохой видимостью из-за тумана, убил его и выбросил за борт.

– К чему вы клоните? – спросил я.

– Как вы думаете, почему я отправился в Кейптаун?

– Я думал, вы были больны.

– Это был лишь предлог. Я оставался в Кейптауне ради интересов Нордала. Эрик Блэнд был совершенно прав. Действительно, Нордал вложил все свои деньги в акции компании «Уордс», туда пошла даже доля его прибыли в «Южной антарктической компании». Эрик Блэнд узнал о плане отца относительно повышения цен на эти акции от своей матери. Он передал информацию Нордалу, забыв упомянуть о том, что все это было сплошным надувательством, пробы рудников были специально завышены, и в определенный момент Блэнд намерен был играть на понижение. Нордал не так уж много понимал в финансах. Но он был проницательным человеком. Он догадался, почему Эрик Блэнд решил передать ему столь важную информацию, и понял, что имеет шанс помешать Эрику стать председателем компании после смерти его отца. Нордал связался с одним из опытнейших брокеров и действовал через него. Когда же «Южный Крест» отбыл из Кейптауна, я остался там и проделал все, что мы задумали, как поручитель Нордала. В канун Рождества я послал телеграмму на «Южный Крест», в которой сообщил, что продал все акции.

– «Судно разгружено согласно инструкциям», – сказал я.

Я уже начал кое-что понимать.

Хоув бросил на меня острый взгляд.

– Откуда вы знаете?

Я рассказал ему о том, что Блэнд показал сыну эту телеграмму.

– Так старик знает о ней? – хихикнул он. – Наверное, это просто потрясло его – читать показания и при этом знать правду. – Он ухватил меня за руку. – Нордал умер богатым человеком. Очень богатым.

Я пристально посмотрел на него. Кажется, я ничего не сказал тогда. Помню, я думал только об одном: что же должно было случиться, чтобы Эрик Блэнд решился на убийство.

– Вы не понимаете? – поспешно сказал Хоув. – Поднявшись на палубу, Эрик Блэнд поведал Нордалу о том, что произошло, заметив, что Нордал разорен. Можете себе представить, с каким сочувствием он выдал эту новость. И тогда Нордал сообщил ему правду – что он продал свои акции и теперь богат. Не исключено, что еще он сказал, что никогда больше ноги Эрика не будет ни на одном судне компании. И тогда Эрик Блэнд столкнул его.

– Это мог быть и несчастный случай, – прошептала Джуди. – Он мог ударить отца, не сознавая, что делает и… в тумане… – Она осеклась.

Хоув засмеялся. В его голосе слышалась ирония.

– На самом деле ты не веришь в это, – сказал он.

– Почему вы не сообщили это комиссии по расследованию? – спросил я.

– Почему? Потому что это может навредить мне. И не забудьте о своем обещании, Крейг. Вы никому не должны говорить ни слова. Не думаю, что старик знал о затее его сына. Но сейчас он это знает. А он не из тех, кто способен отнестись к себе с должной критичностью. – Хоув вдруг замолчал. – Я слышал, что он отказался рассказать скиттерам о выводах комиссии – якобы они еще не отпечатаны. Он, случайно, не говорил вам о моральном настрое команды и сложной ситуации?

Я кивнул.

– Но он обещал мне, что все показания будут переданы полиции, как только мы вернемся в порт.

Хоув снова издал иронический смешок.

– Ну, ждите. Все нужные свидетели будут отосланы домой на другом судне, а Ид со своим помощником решит, что не в интересах компании сообщать явно невыгодную информацию, и в конце концов все кончится ничем. Вот почему я и не стал заявлять об этом открыто. А так у меня кое-что будет припрятано для них.

Но я уже не слушал его. Я смотрел на Джуди. Помню, я подумал тогда: «Господи! Она знает». И понял, какой это для нее должен быть ад.