Чувствовал себя Ху Фэйцинь разбитым на восемь лепестков. Видимо, самопроизвольные вылеты души из тела даром не проходят, даже если ты Небесный император. Он опустил голову на подголовник, услужливо подсунутый ему Ху Вэем, и сложил руки на животе – такая благопристойная поза, что Ху Вэю захотелось сплюнуть через хвост три раза. Но тормошить Ху Фэйциня он не стал – пусть отлёживается. Вместо этого принялся шерстить уцелевшие шкафы, стеллажи и сундуки в поисках чего-нибудь полезного или не очень. Всякая порядочная лиса не оставит ни один новый уголок не вынюханным.

Сундуки надежд не оправдали: они были набиты талисманами и гадательной атрибутикой. На стеллажи, заваленные рухлядью, в которой едва угадывались какие-то старые свитки и книги, Ху Вэй даже не взглянул, сразу направился к шкафам.

– Хочешь обчистить хозяев дома? – пробормотал Ху Фэйцинь, краем глаза следя за ним.

– Слисил и не пойман – не вор, – однозначно сказал Ху Вэй. – Где те хозяева? Они сюда и не вернутся поди, что добру пропадать?

– Добру? – уточнил Ху Фэйцинь.

Ху Вэй вместо ответа показал ему выуженный из шкафа сосуд с вином. Радость от находки подпортило только то, что на горлышко был наклеен талисман, но Ху Вэй тут же его отодрал и приложился к сосуду, пробуя вино.

– Ничего так, – сделал он вывод и, сунув в шкаф голову, глухо доложил: – Тут прорва вина!

Поскольку от стола осталась лишь половина, Ху Вэй наскоро приладил ей ещё две ноги-подпорки из подходящих по высоте сундуков и принялся составлять на получившуюся конструкцию сосуды из шкафа. Горлышки всех сосудов были запечатаны талисманами.

– А ты не боишься, что в одном из них может оказаться не вино, а всамделишный злой дух? – поинтересовался Ху Фэйцинь. – Что тогда будешь делать?

Ху Вэй моментально ответил:

– Тогда не придётся искать закуску.

– Ты это серьёзно? – поразился Ху Фэйцинь.

– Всё, что можно сожрать, съедобно, – сказал Ху Вэй назидательно. – Правда, некоторое только один раз. Но я же демон, что мне сделается? Вот, помнится, накинулся я с голодухи на мухоморы…

Его рассказ, который наверняка оказался бы захватывающим и красочным, прервал громкий стук дверного молотка.

Ху Вэй развернулся на звук и удивлённо сказал:

– Двери же и так открыты, кто бы стал стучать?

– Приличные люди, – сказал Ху Фэйцинь.

– Пф… – отозвался Ху Вэй и пошёл поглядеть, кто это там настолько «приличный», что ударил молотком в дверь уже десять раз, но так и не удосужился пройти в услужливо распахнутые (а скорее, их попросту забыли закрыть второпях хозяева дома) двери.

К его удивлению, у порога дома толпились странствующие монахи в потрёпанных плащах и шляпах, с заплечными котомками, с дорожными посохами.

– Ох… – непроизвольно вырвалось у Ху Вэя.

Монахи сочли этот возглас приветствием, сложили руки и принялись напрашиваться в дом, чтобы дать отдых усталым ногам, а если при этом удастся порадовать чем-нибудь съестным и желудок, то вообще будет замечательно, а уж они, чтобы отплатить добром за добро, благословят его родню до двенадцатого колена.

– Спасибо, не надо, – категорично сказал Ху Вэй.

Ещё монашеского благословения лисьим демонам не хватало! Но отказывать монахам в приюте он не стал, махнул рукой в сторону хозяйственных построек и сказал, что слуг в доме нет, но они могут разжиться чем-нибудь съестным на кухне, а если захотят отдохнуть, то весь дом в их распоряжении. Монахи принялись наперебой благодарить хозяина дома и гуськом потащились в указанном направлении, но оторопели, увидев несколько проломленных стен.

– Перепланировка дома, – не моргнув глазом соврал Ху Вэй.

– Ох… – раздалось уже откуда-то со стороны монашеской братии.

Ху Вэй пригляделся и увидел в конце вереницы хэшана. Тот от монахов отстал, причём с выражением невероятного облегчения на лице, и поковылял к Ху Вэю с укоризненным:

– Что-то слишком часто ты мне попадаешься.

– Кто бы говорил! – возмутился Ху Вэй. – Чего тебя в такую глушь потащило? Да ещё и с монахами?

– Ох… – опять сказал хэшан и так выразительно сморщился, что Ху Вэй решил даже, что старика сейчас стошнит. – Сдуру решил попутешествовать в компании. Так ты не поверишь, это оказались неправильные монахи.

– Неправильные? – не понял Ху Вэй. – Это как?

– Вина не пьют, едят всякую дрянь, молятся целыми днями, – принялся перечислять хэшан с явным осуждением в голосе, – спят где придётся.

Ху Вэй развеселился:

– Хэшан, так это правильные монахи и есть. Это ты неправильный.

– Будет этот лисий хвост ещё меня жизни учить! – возмутился хэшан, замахиваясь на Ху Вэя посохом.

– То есть винишка в приятной компании ты отведать не хочешь? – уточнил Ху Вэй, похохатывая. – Ну, если так, тогда прошу на кухню к остальным монахам. Уж они наверняка сообразят что-нибудь поесть.

– Да они в лучшем случае вскипятят воду на очаге и надуются кипятка так, что пуза вздует, – проворчал хэшан.

– А в худшем?

– А в худшем просто из бочки напьются, – сказал хэшан и беспокойно уточнил: – А много, говоришь, вина?

Ху Вэй сделал вид, что задумался, и показал хэшану обе растопыренные ладони.

– О! – оживился хэшан. – На двоих или каждому?

– Сколько успеешь выхлебать – всё твоё, – пожал плечами Ху Вэй и, посерьёзнев, добавил: – Но не на халяву, а за услугу.

– Услугу? – кисло переспросил хэшан. – Вот всегда с этими лисами так! Поманят, прельстят, а потом дули кажут.

– Что ты ругаешься, когда я ещё даже ни о чём тебя не попросил? – обиделся Ху Вэй. – Как будто я при каждой встрече тебя о чём-то прошу.

– Вот именно, – без тени улыбки сказал хэшан, – ты никогда ни о чём не просишь. Значит, припекло, раз сподобился.

Ху Вэй фыркнул по-лисьи и сказал:

– Хочу, чтобы ты глянул Фэйциня. Как-то ему неважно. А после можешь хоть весь винный шкаф опустошить.

Хэшан нахмурился. Чтобы существу ранга Небесного владыки стало «как-то неважно», а существо ранга Владыки демонов с этим не могло справиться, должно было произойти что-то из ряда вон выходящее.

– Веди, – распорядился хэшан, сразу посуровев.

И Ху Вэй повёл.