Все слуги по своей природе болтливы, а уж если почуют лёгкую наживу… Когда слуга узнал, чего от него хотят, то тут же начал болтать без умолку, но глаза его неотрывно следили за маленьким золотым слитком, который перекатывал между пальцами Ху Вэй, как другие перекатывают монетки. Выходило это у него ловко, но слугу заворожила, понятное дело, не ловкость пальцев посетителя, а само золото, которое, если расстараться, перекочует к нему за пазуху, а уж он найдёт, как им распорядиться.

– Чудеса? – с преувеличенным пренебрежением переспросил слуга. – Да у нас чудес завались, куда ни плюнь – всё чудо. Несколько дней назад, к примеру, прямиком с Небес бог спустился.

– Разве это чудо? – скучающе возразил Ху Вэй.

– А разве не чудо? – поразился чёрствости посетителя слуга. – Он, между прочим, несколько дней назад такого громадного змеиного демона с одного удара завалил, что всё царство подпрыгнуло! А теперь скоро на другом змеином демоне женится, только этот змеиный демон вовсе не демон, а священный дух-хранитель нашего царства.

Но посетители, к разочарованию слуги, и этому нисколько не удивились. Ещё бы им удивляться, когда один сам демон, а другой бог.

– Это чудо бесполезное, – сказал Ху Вэй. – Они же все во дворце сидят, а посторонних во дворец не пускают. Нам такое чудо нужно, чтобы посмотреть, потрогать, понюхать и, быть может, на зуб попробовать.

Слуга почесал затылок, признавая правоту посетителя: чудо с чужих слов не лучше россказней.

– В горах Чжунлин есть камень с собачьей мордой, – сказал он наконец.

– А лаять умеет? – оживился Ху Вэй.

Слуга смутился и уточнил:

– Камень в форме собачьей морды.

– Его люди могли вытесать, это не чудо.

– В горах Чжунлин есть могильник-лабиринт, из которого не выбраться, – с надеждой подсказал слуга. Золота очень хотелось.

– Из любого лабиринта можно выбраться, – однозначно заявил Ху Вэй, и Ху Фэйцинь кивнул: лисы могут найти любую дорогу.

– В горах Чжунлин есть гора-полумесяц, – предпринял ещё одну попытку слуга.

– Это в которую бог войны валуном кинул? – уточнил Ху Фэйцинь. В своей земной жизни легенды о силаче Ли Цзэ он слышал, пусть и не в деталях, но уж в красках точно.

Слуга совсем скис. Ху Вэй невольно пришёл ему на помощь:

– А что, кроме гор Чжунлин, никаких интересных мест в этом царстве не завалялось?

– Как же! – тут же воспрянул слуга. – Во Второй столице есть храм, где каменные статуи разговаривают.

– А может, ещё и танцуют? – фыркнул Ху Вэй.

Такие «чудеса» были ему знакомы, он и сам их в бытность свою Лисом-с-горы проделывал: всего-то и нужно спрятаться и говорить замогильным голосом, а остальное людишки сами додумают.

– Не танцуют, – сокрушённо сказал слуга, но тут же вновь оживился: – В Третьей столице, говорят, живёт человек, у которого есть хвост.

– Это разве чудо? – не понял Ху Вэй.

– Для людей чудо, – тихо возразил Ху Фэйцинь. – У людей хвостов не бывает.

– Пушистый хоть хвост?

– Нет, – вздохнул слуга, – говорят, совсем как у крысы.

– Фу, мерзость! А может, есть какие-нибудь проклятые артефакты, при взгляде на которые волосы дыбом встают, волшебные летающие мечи или котелки, в которых варево не кончается?

Слуга помрачнел, но тут же хлопнул себя по лбу и воскликнул:

– Есть! В монастыре, что у Горы-с-могилой, есть бесструнный гуцинь.

– Сломанный гуцинь? – презрительно переспросил Ху Вэй. – И что же чудесного в сломанном гуцине?

– Он не сломан, – возразил слуга убеждённо. – Это волшебный артефакт, которому многие тысячи лет. Говорят, если сыграть на нём, то можно призвать душу умершего.

– Что? – засмеялся Ху Вэй. – Нельзя сыграть на гуцине без струн.

– Можно, – негромко сказал Ху Фэйцинь. – Если использовать духовные силы.

Ху Вэй удивлённо развернулся к нему. Ху Фэйцинь выглядел задумчивым, явно абстрагировался от происходящего. Ху Вэй бросил слуге золото, тот схватил его и помчался прятать, пока не отобрали.

– Фэйцинь, ты чего? – спросил Ху Вэй, подёргав Ху Фэйциня за рукав.

– Я тут подумал, – медленно проговорил Ху Фэйцинь, – что можно было бы призвать душу матушки. Если верить тому, что говорил Юн Гуань, спорные души забирает Владыка миров, на перерождение они не отправляются. Если душа матушки хранится… где-то, если использовать волшебный артефакт, призывающий души…

– Фэйцинь, – серьёзно и с лёгким беспокойством в голосе остановил его Ху Вэй, – ты ведь не знаешь точно, существует ли вообще этот артефакт. А если и существует, то сработает ли он?

– А если существует? Что, если в том монастыре на самом деле хранится магический артефакт?

– И откуда ему взяться в мире людей?

– Нам же всё равно куда-то нужно идти, – возразил Ху Фэйцинь. – Почему бы не к Горе-с-могилой? Вот и узнаем, откуда он взялся и настоящий ли. Где твоё лисье любопытство?

– Всё вышло, – проворчал Ху Вэй.

Нет, ему и самому было страшно любопытно, но он не хотел, чтобы Ху Фэйцинь испытал разочарование, когда волшебный артефакт окажется пустышкой. Ху Вэй знал, что Ху Фэйцинь тяжело переживал смерть матери.

– Надо раздобыть карту, – уже не слушая его, пробормотал Ху Фэйцинь. – Если это место считается одним из чудес царства, на карте оно непременно должно быть обозначено.

Ху Вэй, сдавшись, положил на стол слисенную во время прогулки по торговой улице карту царства Вэнь. Он подумал, что карта им пригодится, вот и пригодилась.

Гора-с-могилой, если верить карте, находилась на задворках царства Вэнь, в какой-то глухомани, называющейся Змеиный Котёл.

– Весьма обнадёживающее название, – усмехнулся Ху Вэй. – Фэйцинь, ты уверен?

Но Ху Фэйцинь уже деловито складывал карту и прятал её в рукав, всем своим видом показывая, что готов к путешествию. Ху Вэй вздохнул.