За пятьдесят лет белая змея успела проголодаться и решила заглянуть к людям на праздник: может, удастся раздобыть виноград? Еду, как выяснилось, раздавали даром, и белая змея, получив заветную гроздь мелкого, но всё же сладкого винограда и горсть сладостей, смешалась с толпой и стала приглядываться и прислушиваться к тому, что говорят люди.

То, что она услышала, ей нисколько не понравилось.

О царе теперь говорили, что он главный бог войны и завёл себе гарем из двенадцати небесных воительниц, все писаные красавицы, на Небесах других и не водится. Это белую змею покоробило: и века не прошло, а он уже забыл её! Взять бы и в отместку завести себе гарем из двенадцати людишек… Нет, она ни за что не позволила бы другому мужчине к ней прикоснуться.

Ещё говорили, что в Десяти Царствах теперь поклоняются только богу войны, коим царь стал, и все храмы посвящены ему. Белая змея из любопытства заглянула в городской храм. У неё была достаточно высокая культивация, чтобы беспрепятственно входить в священные места, и если её случайно не разоблачат, то бояться нечего. Людям она казалась всего лишь женщиной-странницей, пришедшей в храм, чтобы помолиться богу.

Над алтарём висел портрет бога. Белая змея поначалу не поняла, чей это портрет: нарисованная физиономия ничего общего с царём не имела, к тому же, у неё были усы щёткой и гнусного вида бородка. Белая змея спросила у старшего монаха, кто нарисован на портрете, и тот важно сказал, что это бог войны, бывший некогда царём этой страны, а списан портрет с розыскного листа, который отыскался при реконструкции старого здания магистрата. Белая змея ужаснулась: разбойник какой-то, а вовсе не её царь!

– Бог войны выглядит не так, – вырвался у неё возмущённый протест.

Старший монах тоже возмутился:

– А ты-то почём знаешь?

– Была в столице, вот и видела его настоящий портрет, – вывернулась белая змея. – Если рисовать не умеют, так и не брались бы.

Старший монах ещё больше рассердился:

– Если такая умная, возьми да нарисуй как надо!

Вообще-то монахам сердиться не полагалось, но портрет бога войны для храма нарисовал именно он, а критика задела его за живое. До этого момента он полагал, что рисовать умеет, и все стены в храме тоже разрисовал сам. Звери и птицы у него получались хорошо, особенно те, которых он никогда не видел: проще всего нарисовать то, чего не существует.

Портретом бога войны старший монах особенно гордился, потому что с филигранной точностью повторил рисунок с розыскного листа – до последней чёрточки! А ведь розыскные листы рисовали со слов очевидцев. И что же получается? Какая-то женщина приходит и начинает насмехаться над его шедевром!

Белая змея охотно приняла вызов, взяла у монахов лист бумаги, кисточку и тушь и нарисовала «как надо». Кто лучше неё знал царя?

Монахам портрет понравился, и вскоре уже он красовался над алтарём, а портрет разбойника был свергнут и предан огню в храмовой курильне – к радости белой змеи.

– Теперь, – гордо изрек старший монах, уже позабыв обиду, – мы единственный храм в царстве, не считая столичного, который может похвастаться настоящим портретом бога войны!

– А что, – с тревогой спросила белая змея, – в других храмах тоже портреты, списанные с розыскного листа?

– Конечно. В каждом храме по портрету, а в некоторых ещё и статуи есть.

Белая змея пришла в ужас: всё царство поклоняется какому-то чудовищу, ничего общего не имеющему с её царём!

Оказалось, что не всё. Вернее, не только всё царство, но и другие десять тоже.

У белой змеи тут же родилась идея: обойти все храмы во всех царствах и перерисовать портреты бога. Так у неё в жизни будет хоть какая-то цель. Люди должны помнить её царя и поклоняться ему настоящему! И пусть он завёл себе гарем из двенадцати небесных воительниц и забыл о ней, она-то всё равно будет его помнить и другим забыть не даст.

Времени у белой змеи было много – целая вечность, если соблюдать осторожность. Белая змея без устали сновала между людьми, меняя обличья. Веками, а потом и тысячелетиями она странствовала по Десяти Царствам, рисуя портреты и рассказывая людям, каким человеком был их бог. Именно с её слов писались легенды и хроники. О ней люди потом забывали, а о её царе – нет.

За культ бога войны можно было не переживать: он укоренился и окреп, у её царя теперь десятки тысяч последователей. Можно прервать странствия и где-нибудь осесть, лучше всего – в каком-нибудь винограднике или поблизости от винодельни. Белая змея знала, что виноградных змей виноделы не трогают: они будто бы приносят удачу и предвещают богатый урожай. Подыщет подходящий виноградник, притворится виноградной змеёй и будет жить припеваючи, лакомясь виноградом круглый год.

Лучшие виноградники были в столице, и белая змея отправилась в обратный путь – к местам, где прошли лучшие, самые счастливые годы её жизни.

До сошествия бога войны в мир смертных оставалось немногим меньше восемнадцати лет.