Когда белая змея добралась до Лотосовой улицы, красноглазая змея уже летела над головами изумлённых горожан в сторону гор со скоростью выпущенной из лука стрелы. Белая змея, раскрыв пасть, проследила за её полётом, потом спохватилась: а где же тот, кого она должна спасать?

Ли Цзэ в это время камнем летел на землю. Красноглазая змея его ранила: яд стремительно распространялся по телу. Белая змея досадливо зашипела: всего одно спасение вместо трёх, ничего не поделаешь. Но спасти Ли Цзэ прямо здесь и сейчас белой змее не удалось – павшего окружили другие люди, среди которых она сразу почуяла и своего врага – того, кто хотел содрать с неё кожу, – и потащили царя во дворец. Белая змея выругалась.

Ничего не оставалось, как тоже пойти во дворец и заявить, что она может спасти царя от змеиного яда. Стражники вытаращились на неё, недоверчиво переглядываясь. Как ни погляди, а перед ними стояла всего лишь шлюха из Весеннего дома, пусть и с закрытым вуалью лицом. Пускать таких во дворец было запрещено.

Белая змея времени терять не собиралась: пока они тут спорят, царь и помереть может, и как тогда его спасать? Скандалить она умела и так развопилась, что её во всём дворце было слышно. Выглянул кто-то из внутренних слуг, поглядел, послушал, ненадолго скрылся во дворце, а потом появился снова и велел пропустить Мэйжун во дворец: царский евнух велел немедленно её привести.

«А, так это евнух», – подумала белая змея, неприязненно глядя на Янь Гуна, который спорил с министрами и царедворцами так, что, как говорится, перья во все стороны летели.

Министры не хотели пускать Мэйжун к царю: откуда, мол, она знает, как лечить раны, нанесённые демонами, когда даже дворцовые лекари оказались бессильны? Царский евнух мрачно возразил, что в любом случае хуже уже не будет.

– Я родом из клана знахарей, – важно объявила белая змея, чтобы остановить крадущий драгоценное время спор. – Я могу спасти вашего царя.

– Если сможешь, получишь щедрую награду, – сказал царский евнух, с прищуром глядя на неё. – А если нет, так распрощаешься с головой.

Белая змея одарила его презрительным взглядом и потребовала, чтобы никто не входил, пока она не закончит. Людям она не верила, потому подперла дверь, едва вошла.

В царских покоях пахло кровью и змеиным ядом. Белая змея поглядела на царя и, не обнаружив волос у него на лице, удивилась: побрили они его, что ли? О том, что усы и борода были фальшивыми, она догадалась позже, заметив на подбородке Ли Цзэ пятна клея. Но удивляться человеческой глупости было некогда: Ли Цзэ весь почернел, кровавое месиво вместо руки пузырилось ядом и тлело чёрным дымком. Ещё немного – и спасать будет поздно.

Белая змея превратилась из Мэйжун в Су Илань, встала на колени, подобрала рукава, чтобы не испачкать их в крови, и принялась выправлять искалеченную руку Ли Цзэ. От неё мало что осталось: непонятное месиво из костей и клочков мяса, щедро приправленных ядом. Но кровь белой змеи могла справиться и с этим. Белая змея порезала собственную ладонь, перевернула её и принялась водить ею из стороны в сторону, следя, чтобы кровь равномерно залила всю руку Ли Цзэ от плеча до кончиков пальцев. Оттянула пальцами нижнюю челюсть Ли Цзэ и налила с пригоршню крови прямо ему в рот. Оставалось только ждать, когда змеиная кровь подействует.

Долго ждать не пришлось. Кровь белой змеи вспузырилась, смешалась с ядом, нейтрализуя его. Разорванные мышцы и сломанные кости складывались обратно, срастались и покрывались кожей. Темноватый дымок, струящийся от тела Ли Цзэ, иссяк. Белая змея оттянула Ли Цзэ веки, поглядела ему в зрачки. Искра жизни в них не погасла, белая змея успела, первый долг был выплачен.

– А может, разорвать ему горло и снова срастить? – задумчиво пробормотала белая змея. – Сойдёт за второе спасение.

Но в голове уже начало позванивать: белая змея постучала себе по виску ладонью, изгоняя звон из сознания, и проворчала:

– Ладно уж, покуда хватит и одного раза.

Она вновь превратилась в Мэйжун и вышла к нетерпеливо ожидающим её людям, чтобы сказать им, что жизнь царя спасена. Царский евнух тут же велел схватить её и запереть в каком-то павильоне.

«Вот сволочь неблагодарная! – поразилась белая змея. – А ведь обещал награду за спасение царя!»

Павильон белая змея тут же обшарила, обнаружила под кроватью крысиную нору и не замедлила ею воспользоваться.

Выбравшись из дворца, белая змея стала раздумывать, куда податься. Столица была разрушена, Весенний дом тоже. Для начала белая змея решила наведаться в таверну, чтобы проверить остальных обитателей Весеннего дома. Не то чтобы она за них волновалась: скорее ей было любопытно, где они, что делают и что думают о своём спасении. Жаль только, их спасение в общий счёт не шло.

Но когда белая змея уже собирала свои пожитки – их она благоразумно перетащила в таверну сразу же, как почуяла красноглазую змею, – в таверну заявился царский евнух, а хозяин Весеннего дома взял и продал ему Мэйжун.

Царский евнух же вздумал её шантажировать: мол, если не пойдёшь со мной обратно во дворец, так всему дому не жить. Белая змея полагала, что до женщин из Весеннего дома ей дела нет. С какой стати ей о них заботиться? Им-то она три спасения не должна. Но, как оказалось, бросить их в беде белая змея не смогла: демон или нет, а совесть у белой змеи была. Очень неохотно, но она всё же согласилась вернуться во дворец.

В сущности, возвращение было белой змее даже на руку: так легче выплатить оставшийся долг. Но царский евнух возвращал её не просто так, а в качестве царской наложницы.

Белая змея людям подчиняться не собиралась. Сварливость характера взыграла и подавила желание отдать долг, и белая змея тут же повздорила со всеми, с кем только можно, включая самого царя, не сразу разобрав, что и он сходиться с ней желанием не горит.

Министры её особенно раздражали, хотя она и придворных дам недолюбливала: все они наперебой убеждали её, как завидна роль царской наложницы, как ей посчастливилось попасть в гарем царя – и всё в том же духе.

Чтобы от них отвязаться, белая змея заявила: хотят увидеть её лицо – пусть загадки разгадывают! А уж она позаботится, чтобы им это не удалось: у неё вековая змеиная мудрость за хвостом, а они всего лишь жалкие людишки.

Но всё пошло не так. Опять.