Фэн Хэ обрисовал ситуацию в мельчайших подробностях, а потом добавил:

–На самом деле Хуа Вэй – добрый человек, просто некоторые ее поступки так повлияли на цветы, что те больше не желают ни цвести, ни увядать.

–Другими словами, раз она оказывает такое влияние на цветы, то если Хуа Вэй изменится, то и цветы станут вести себя иначе? – задумалась Ся Сяосан.

Фэн Хэ обеими руками взялся за решетку ограды, его серебристые волосы блестели в лучах солнца.

–Возможно, – пробормотал он.

В голове Ся Сяосан словно зажглась лампочка. Воодушевленная осенившей ее идеей, девушка разыскала Бай Шаое и выложила ему свои соображения.

–Уверена, что это сработает? – В голосе Бай Шаое звучало сомнение.

–Абсолютно! На все сто процентов.

Уже через час за спиной Бай Шаое толпились молодые бойкие студентки с альбомами в руках. Они вошли в «Сад ста цветов», расположились рядом с нежными бутонами и взялись за рисование.

Хуа Вэй, наблюдавшая из-за штор, не верила своим глазам. Она заворчала:

–Это отвратительно, привести в мой сад такую толпу! Их нужно прогнать!

Старушка-смотрительница попробовала возразить:

–Но, барышня, они просто рисуют. К тому же управление делами сегодня передано молодому господину Баю, он имеет право их впустить.

Хуа Вэй судорожно сжала кулаки.

Послышался легкий шорох. Хуа Вэй пошла на звук и увидела, как в щель под дверью просунули конверт.

Внутри лежал листок розовой бумаги, от него исходил тонкий аромат.

Что это за запах? Он напоминал дуновение ветра, принесшего благоухание цветов. И аромат постельного белья, сушившегося на свежем воздухе и впитавшего тепло солнечных лучей.

Знакомый, но в то же время чужой аромат.

Хуа Вэй глядела на письмо и не могла вымолвить ни слова.

На листке было написано: «Райский сад в одиночестве не приносит счастья. Выйди на свет и порадуйся вместе с нами!»

Говорят, что от смеха образуются морщины, ужасные носогубные складки, которые даже самое прекрасное лицо делают безобразным. Узнав этот факт, Хуа Вэй перестала улыбаться.

Она уже не помнила, когда в последний раз от души смеялась.

В смятении она застыла перед зеркалом: идеальное лицо, блестящие волосы – и все это она прячет в полумраке, тратя драгоценное время на изготовление сыворотки красоты из целебных растений.

Потерять веселый смех, потерять солнечный свет, потерять восхищение других людей, зато держать себя в совершенной форме. Ради чего все это? Хуа Вэй задумалась.

–Барышня, гляньте, как им весело! Может, и вам выйти… – Старушка-смотрительница искренне желала ее убедить. Но, не дослушав ее, Хуа Вэй скрылась на лестнице.

–До вечера меня не беспокоить. – Она сжала пальцы в кулак, будто сдерживая себя.

В саду одна из девушек в цветастом платье благодарила Бай Шаое:

–Пейзаж очаровательный! Спасибо, что разрешил нам его изобразить.

–Не стоит благодарности, как можно скрывать от людей эти прекрасные виды, – учтиво ответил Бай Шаое.

–Бай Шаое, позволь спросить, могу я нарисовать твой портрет? – краснея, спросила художница.

–Как будет угодно, – безразлично отозвался он. Его взгляд был прикован к Ся Сяосан, которая, будто хомячок, украдкой бежала от коттеджа Хуа Вэй.

Какая же она все-таки… интересная. Бай Шаое подумал об этом, и едва заметная улыбка тронула уголки его губ.

–Апчхи! – девушка-хомячок громко чихнула и пробормотала себе под нос: – Кто-то меня вспоминает.

–Когда чихаешь, значит, кто-то тебя вспоминает? – задумался Фэн Хэ и, зажав нос, простонал: – Тогда я тоже хочу чихнуть.

–Не-не-не! – остановила его Ся Сяосан. – Когда драконы чихают, то сразу начинается дождь!

–Но ты же сама сказала, что, если чихнешь, значит, кто-то вспоминает?

–Ты дурак или притворяешься?

После долгого спора они сошлись в одном: сейчас важнее уговорить растения зацвести. Не время учиться чихать, поэтому Фэн Хэ вновь обратился в пчелу и полетел к цветам.

Девушки-художницы покрывали красками листы бумаги, весело болтая и заливаясь смехом, который серебряными колокольчиками разносился по саду.

–Ну и о чем теперь судачат цветы? – спросила Ся Сяосан.

Фэн Хэ напряг слух и ответил:

–Цветы восхищаются красотой девушек, но переживают, что если не расцветут, то их нарисуют уродливыми.

–Так скажи им, чтобы распускались скорее!

Летающий в воздухе Фэн Хэ закричал:

–Прекрасные цветы и травы, раскройтесь! Хватит скрывать свое очарование, позвольте художникам запечатлеть вас во всей красе, прославить на века!

Растения, проникнувшись вдохновением, одно за другим раскрывали свои бутоны. В одно мгновение сад превратился в целое море цветов.

Пораженные художницы тут же достали из альбомов чистые листы, чтобы изобразить это великолепие. Фэн Хэ, вновь приняв человеческий облик, с облегчением выдохнул:

–Хозяйка, это успех!

Однако можно ли считать этот успех окончательным? Ведь двери коттеджа в глубине сада по-прежнему плотно закрыты, и за этими дверями томится одинокая, заблудившаяся в своем мире душа.

–Боюсь, наш успех временный, – вздохнул Бай Шаое.

–Но цветы-то все распустились! – не понял его Фэн Хэ.

Ся Сяосан задумчиво указала на коттедж:

–В следующем году они могут вновь поддаться влиянию Хуа Вэй и отказаться цвести.

–И что нам делать? – спросил Фэн Хэ.

–В любом случае для начала я хочу вас поблагодарить. – Бай Шаое проигнорировал его вопрос, взглянув на часы. – Думаю… они должны быть уже здесь.

В «Сад ста цветов» вошли две элегантные дамы. Одной на вид было около сорока лет, вторая – пожилая, с седыми волосами. Та, что моложе, была одета в длинное платье в классическом стиле, плечи закрывала кружевная шаль с бахромой. Ее пожилая спутница была в европейском костюме и казалась весьма энергичной. Утонченный вид и благородные манеры притягивали к ним взгляды.

–Мама, бабушка, – вежливо приветствовал их Бай Шаое.

Ся Сяосан неловко шагнула вперед поздороваться и увидела их теплые, искренние улыбки. Смущение сразу исчезло.

Какие же они приветливые и элегантные.

К ним подошла молодая художница:

–Бабушка, могу я нарисовать ваш портрет?

–Конечно, можешь, – улыбнулась бабушка.

Ся Сяосан стояла поодаль, наслаждаясь атмосферой уюта. К сожалению, время течет быстро, и заходящее солнце уже окрасило все вокруг золотом.

Перед уходом мама Бай Шаое спросила:

–Все эти цветы посадила Хуа Вэй?

–Да.

–Я должна ее поблагодарить, – сказала мама и, взяв под руку бабушку, направилась к коттеджу.

Они постучали в дверь, и старушка-смотрительница выслушала цель их визита.

Через мгновение Хуа Вэй, спустившаяся с верхнего этажа, изумленно встречала гостей.

–Не стоит благодарности, выращивание цветов – это моя работа, однако… – запнулась Хуа Вэй, заметив в руках бабушки портрет. Ее взгляд зацепился за морщинки на нем. – Простите за бесцеремонность, но как вы могли позволить нарисовать такой портрет?

Вопрос был действительно бестактным.

Бай Шаое и Ся Сяосан переглянулись, напряженно ожидая ответа бабушки.

–Потому что в обществе моего внука и этих очаровательных девушек я почувствовала себя такой счастливой и безмятежной, что захотела запечатлеть этот момент, – с теплотой ответила бабушка.

Мама взяла картину.

–Прекрасный портрет! За ним стоит целая жизнь, и как точно он передает счастье и умиротворение. Взгляните на эту улыбку.

Хуа Вэй застыла.

–Госпожа Хуа Вэй, разве не прекрасно наслаждаться жизнью в окружении близких людей? – обратился к ней Бай Шаое.

Хуа Вэй рассеянно окинула взглядом мрачный коттедж. В чем смысл того, что она так упорно хранила все эти годы?

Она вдруг разразилась рыданиями.

Живой цветок, не нашедший в себе силы раскрыться, все равно постепенно увянет, тихо уйдет в землю и бесследно исчезнет. Навсегда лишив мир возможности познать его уникальную красоту.