От долгой совместной жизни родственники друг от друга
устают как нога от обуви —
и думают ночью, что смерть
когда-то их выдернет нежно (а может быть, вырвет грубо)
из старческого слабоумия
небесной морковкой – вверх.
____________________
…В какой-то момент понимаешь, что всё родственное, семейное тянет тебя в землю. Как будто родственники, спящие в соседней (или в одной с тобой) комнате, во сне – сами того не осознавая – тянут из тебя силы. Корнями. Забирают с собою в почву.
Делают заранее смертным.
Имраньше – вот и делают.
Самое душное воспоминание – в этом смысле – это приход в детстве к прабабке какой-то её племянницы Риммы Фёдоровны. Римма Фёдоровна приносила жирный советский торт (самый дешёвый), с маслянистыми розочками и медузным желе на бисквите. Бисквит был мокрый, а она ела с аппетитом и говорила: «Сочно!»
Римма Фёдоровна была хорошая тётка, и торт тут совсем ни при чём, но хотя «сочно» вошло в нашу младшую эдду, в наш подростковый семейный фольклор, было в этой сцене что-то неправильное.