Ты получил ежевичную премию, а хотел Нобелевскую.

Я хотел посмертную премию, а получил настоящую.

Поэтому и идут они тут только за мной —

не нужные никому,

никем не любимы, Богом единым хранимы —

шагом державным, с флагом краснознамённым, огромным:

первая и вторая,

среда с мужем своим – третья,

суббота – четвёртая – с сыном,

а пятница идёт как будто одна, но вообще не одна —

с воображаемым другом идёт,

который хотел не быть, а казаться,

и поэтому стал ей на старости лет

долгожданным и горьким лекарством.

Так и идут они, побеждая весеннюю тьму.

И я веду это мужье и бабье царство.