Возьмём чугунок или гусятницу,

впрочем, достаточно будет и кастрюли:

сварим там бульон нашего глухариного токования,

тоскливого квохтанья над нами нашей лесной глухоматери,

добавим испуганный писк и радостное ликование

тетери нового свежевылупившегося птицесына.

Нарежем соломкой туда наши надежды,

нарежем кусочками наши молочные биографии,

добавим Чиполлино разлуки,

корнеплоды наших удач

и морковь прозябания,

одиночество уточки серой,

слёзы жар-птицы,

острый перец летучей лисицы,

солёные огурцы и маслины нашего непонимания.

Я ведь тоже из вас, из птичьих,

телепаюсь по снегу, растопырив смешные крылья,

иду в человечью аптеку:

низорал шампунь от раздраженья на коже

(жизнь шелушится, пытается смыть себя),

Омега 3, для лечения раздражения на крыле

(стали ломкие перья, поднимешь крыло —

по всей комнате белый пух) —

и шепчу себе:

не умри,

низорал шампунь,

омега–3.

Славная выйдет из нашей любви солянка.