Из строчки предыдущего цикла жизни

вырастает туман.

Стихи кромешного времени.

Глотая кусками этот кислый туман,

«кушая» его невозможной ложкой,

я говорю:

– Я здесь живу: это мой дом, это мой возраст,

это обстоятельства моего времени и только моего места.

Это моя шариковая неразборчивая хвастливая синяя ручка,

которую я отправляю стоймя в канцелярский стакан

из сетки.

Этой ручкой, которая не должна теперь потеряться,

я и пишу:

Всё.

Это всё моё.

И будет моим навсегда.

Моя родина,

Мой цветок,

Моя смерть,

Моё «неизбежно».

И этот эпиграф перед Набоковым тоже мой.

Время опускает мне всё ниже мягкие ткани лица.

Время меня убивает.

Вещи, разные вещи собираются в дальний поход,

они машут мне краешком наволочки,

латунной ручкой на дверце,

говорят: мы никогда не вернёмся.

(Не больно-то и хотелось.)

Одеяло из предыдущего цикла было слишком квадратным

для прямоугольного пододеяльника.

Теперь ты, одеяло, свободно.

Слово «латунное» казалось серебряным,

а оказалось вдруг золотым.

Ты подделка, мой друг,

ты просто подделка.

А я не подделка,

я сверкаю, как пьяный алмаз,

слишком долгий, слишком тягучий,

его пекут там, в глубине Земли,

и выплёвывают наружу.

Я подделка в другую сторону:

задумывался похуже, а стал вот таким.

…Мы постарели с тобой за один вечер,

когда вдруг отказались бороться.