Это не «Юлька», но это «Юля», —

стихам, оказывается, можно давать имена.

Если стихотворение гениально,

и тебе завидно, что его написал не ты,

ты зовёшь его по имени написавшего:

«Юлька», «Серёжка», «Борька».

Если стихотворение хорошее, но не предельно,

ты выдыхаешь (вот так)

и зовёшь его Юлей, Серёжей и Борей.

Своё же стихотворение ты никак не зовёшь.

Если оно приходит,

ты видишь близко к глазам только белый обвал цветка,

у которого в центре какое-то очередное

сложносочинённое безымянное горе

(его-то тебе и придётся сегодня назвать),

а по краям – солнечно и подоконник.

Ну вот и всё, ну вот ты и стал на одно стихотворение

старше,

стихи не накормят тебя в старости, не приютят,

но когда ты начнёшь умирать,

не покинет тебя только текст.

Ты допишешь его в ярких всполохах последнего света,

закрывая глаза,

никого уже не узнавая,

в гулкой пустой черепной коробке,

стихотворение Митю, стихотворенье Полину,

стихотворенье Руслан

(я надеюсь, сейчас-то ты видишь, что оно

из трёх строф совершенно разного цвета?),

сожалея о том,

что ты уже никому не захочешь его показать.