Жил на свете несметно богатый человек. Он и деньги в рост давал и торговлей не гнушался. Целыми днями отдыха не знал. Как-то раз встретил он приятеля и давай ему жаловаться на свою судьбу:
— И какой прок от несметных богатств? Истинно вам говорю: чем больше добра и денег, тем больше хлопот.
А приятель ему и отвечает:
— До сих пор мне доводилось видеть лишь таких людей, которые к своему добру только и норовят что-нибудь добавить. Жадность их всех обуяла. И никто из них на свое богатство не сетует. Вы, почтенный, видно, не из их числа… Но я готов вам помочь: если вы хотите облегчить свою судьбу, отдайте мне часть вашего добра, все не так тяжко будет!
Богач тотчас насупился:
— Спасибо, почтенный друг, вашу чуткость я очень ценю. Только уж лучше мне и дальше страдать одному. Не смею я свою горькую долю с вами делить.
Однажды знойным летом богач вернулся с прогулки домой, обливаясь потом. Он крикнул маленькому слуге, чтобы принес опахало. Мальчик по приказу господина стал с усердием обмахивать его; через некоторое время господин почувствовал, что пота как не бывало. От удовольствия господин отдувался:
— У-уфф, у-уфф! Куда же это мой пот девался?
— Никуда не девался, господин, весь на меня перешел, — ответил маленький слуга.
Один богатый старик спросил нищего:
— Согласишься ли ты быть избитым до смерти, если я после пожалую тебе тысячу серебряных монет?
— Лучше уж дайте полтысячи монет и избейте меня до полусмерти, — усмехнулся нищий.
Батрачил один бедняк на богача. Богач пообещал батраку, что рассчитается с ним через десять лет и отпустит восвояси. Но, когда настало время расплачиваться, богач решил избежать этой неприятности. Он протянул батраку одеяло, короткое да узкое, и сказал:
— Изловчись-ка да укрой меня всего вот этим одеяльцем. Удастся тебе — отдам деньги сполна, а нет — выберешь одно из двух: или ни с чем к себе вернешься, или еще десять лет у меня будешь работать, а уж потом получишь за все двадцать лет…
С этими словами богач улегся на кровати, ноги вытянул. Сам он длинный, а одеяло короткое. Бился-бился батрак, все напрасно: ноги накроет — грудь открыта, грудь накроет — ноги открыты. Придумал тогда батрак хитрость: накрыл он богача одеялом от шеи до колен, потом схватил палку да как ударит ею по ногам богача, тот сейчас же ноги подобрал, скорчился, одеяло ему как раз впору пришлось.
Какой-то нищий, в лохмотьях, вконец отощавший, пришел по милостыню в один богатый дом. Богач ему ничего не дал да еще и обругал.
— Эй, убирайся! Посмотреть на тебя — так подумаешь, что ты из преисподней вернулся.
Услышал это нищий и говорит:
— Я и в самом деле из преисподней.
— Ну, раз уж тебя угораздило попасть в преисподнюю, — говорит богач, — так и оставался бы там. Незачем тебе здесь людям глаза мозолить.
— Жить там совсем невмоготу, — отвечал нищий, — пришлось вернуться обратно. В преисподней мест нет — все богачами забито!
Говорит богач бедняку:
— Ты знаешь, что я богат, у меня тысячи золотых слитков. Так почему же ты передо мною не заискиваешь, мне не угождаешь?
— Какое мне дело, что вы богаты и у вас тысячи золотых слитков?.. Меня это не касается и лебезить перед вами я не желаю, — отрезал бедняк.
— Я отдам тебе половину всех своих богатств, только ты за это мне угождай. Ладно?
— Коли так, то я буду столь же богат, как и вы. С какой же мне стати перед вами заискивать?
— Ну, а если я отдам тебе все свои богатства, будешь ты передо мною угодничать?
— Ну, тогда, пожалуй, не мне перед вами, а вам передо мною заискивать придется, — рассмеялся бедняк.
Некий богач пировал с гостями в своих покоях, как вдруг подошел к нему слуга и передал письмо:
— Человек ответа ждет, стоит за дверьми.
А богач тот был круглый невежда, ни одного иероглифа прочесть не мог. Но, чтобы не осрамиться перед гостями, чинно развернул письмо и сделал вид, что читает. Потом с важностью произнес:
— Прикажи-ка человеку, пусть возвращается не мешкая да передаст, что просьбу хозяев я готов уважить: соблаговолю собственной персоной пожаловать к ним в дом, только немного погодя.
Услышал это слуга, почесал сначала в затылке, потом за ухом и говорит:
— А человек-то мне шепнул, что прислан за лошадью… Неужто, хозяин, вместо лошади пойдете?
Добившись богатства, некий человек вскоре отошел в мир иной. Узнал о том его приятель и решил начертать на надгробном камне слово о добрых деяниях усопшего.
Только вот беда: думал-думал приятель, что хорошего совершил за свою жизнь покойный, да так ничего и не мог припомнить. Тогда, чтобы хоть что-то написать, приятель начертал:
Как только он родился на свет,
Заплакал «уа-уа».
Младенец рос, повзрослел, возмужал,
Минул срок — он стал… стариком.
Теперь же его неприкаянный дух
Ходит-бродит в чужом краю.
Один богач выбирал себе зятя и хотел он найти человека с завидной судьбой, а не отдавать дочь за какого-нибудь захудалого парня.
Пошел этот богач погулять, смотрит — возле общинного дома[44] бродит забулдыга, курильщик опиума, весь грязный, оборванный, дела бедняги, видно, совсем плохи. Но, когда забулдыга проходил мимо дверей общинного дома, деревянное изваяние, которое стояло в глубине дома, вдруг поднялось со своего места, вроде бы с забулдыгою здоровается… Увидел это богач, подумал: «Не иначе как судьба у этого парня завидная, быть ему, верно, государем или знатным князем. Потому деревянное божество и поднимается перед ним со своего места».
Позвал богач парня к себе и отдал за него свою дочь. Тот, попав к богатому тестю да теще, приоделся, опиума стал курить вволю. А богач вздумал похвастаться перед родней завидным зятем и рассказал им про деревянное изваяние. Родня не поверила и попросила показать эдакое чудо. Богач велел зятю принарядиться и пройтись возле общинного дома. Но на этот раз, деревянное божество даже не двинулось с места. Родня принялась хохотать над богачом. А тот от такого позора пришел в ярость, вбежал он прямо в общинный дом и крикнул:
— О наш божественный покровитель! Скажи, почему в тот день, когда мой зять, грязный и оборванный, бродил здесь, ты встал перед ним, поздоровался, а сегодня, когда он сыт, вымыт, одет, ты сидишь, с места не двинешься, будто деревянный болван?
Рассмеялось божество:
— Ну и попался же ты, ничтожный… Теперь твой зять накормлен, денег на опиум у него с избытком, мне его нечего бояться, пусть себе здесь прохаживается. А вот прежде, когда он был беден и голоден, я вставал, опасался, как бы он у меня чего доброго медную курильницу не стянул!
В одном доме хозяин угощал гостей вином. Пригубили гости вино, сморщились и дружно закричали:
— Кислое, пить нельзя!
А один гость сказал:
— Я знаю, как вывести кислоту из вина.
— Как? — встрепенулся хозяин.
— Найдите лист бумаги, накройте горлышко кувшина, переверните его, принесите сухого кустарника, положите на кувшин и зажгите с семи концов. К утру никакой кислоты не будет.
— Да, но и вино все выльется, — пробормотал хозяин.
— Конечно, но оно ведь кислое, чего его жалеть-то?
Жил один богач, был он скрягой и, если приходилось ему гостя принять, то даже пять хао[45] потратить считал он необыкновенной щедростью. Случилось как-то, свалил этого богача тяжкий недуг, а лечиться да тратить деньги на лекарства он не пожелал. Послал богач купить цыпленка, несколько листков бумаги серебристого и золотистого цвета и позвать знахаря. Знахарю такой больной был не по душе, и он стал заклинать духов, тех, что в стольном граде Хюе пребывают, тех, что в Сиаме обитают. Удивился богач, спрашивает:
— Отчего это вы, уважаемый, не призываете ко мне на подмогу наших местных духов, а все кличите дальних.
— Местные духи, — отвечал знахарь, — очень хорошо вас знают. Разве их к вам заманишь?
В старину жил один скупец, он и есть досыта боялся и одежды хорошей не носил, знай только добро копил, богатство наживал.
Как-то раз зашел к нему приятель и позвал в город пойти, поразвлечься. Сначала скупой ни в какую не соглашался. Но приятель так его допек, что он, наконец, юркнул в покои, схватил самую маленькую монетку, спрятал ее за пояс и пошел в город.
В городе у скупца глаза разбежались, хотел бы он все купить, но, вспомнив, что за товар-то деньги платить надо, ничего так и не купил. А солнце палит, жарко, жажда одолевает, хотел было скупец зайти под навес воды выпить, но, подумав, что приятеля угощать придется, прошел мимо.
К вечеру на обратном пути переправлялись они через реку, не совладали с жаждой, перегнулись через борт, принялись воду пить. Скупец не удержался, упал в воду, тонуть начал. А приятель с лодки кричит:
— Кто спасет, тому награда — пять монет!
Скупец услышал это, из воды высунулся.
— Нет, — кричит, — только одна монета, за такого одной много!
Жил на свете скупец. Однажды пришел к гость, а скупец все на бедность жалуется:
— Хоть вы и редко у меня бываете, почтенный, но, как на беду, и сегодня вас нечем попотчевать.
Речь эту прервали кудахтанье кур и кряканье уток в огороде.
Гость сказал:
— Я приехал на лошади. Прикажите ее заколоть да попируем на славу.
— Но ведь обратный путь далек, пешком вам не дойти, почтенный, — возразил хозяин.
— Ничего, — отвечал ему гость. — Вы выберете мне утку побольше, у вас же их много, я сяду верхом и доеду до дома.
Однажды скряга отправился на рынок босиком. По дороге споткнулся о камень и до крови разбил палец на ноге. Но скряга ничуть не был раздосадован.
— Вот повезло, вот повезло-то! — повторял он.
Удивился прохожий и сказал:
— Вы, уважаемый, ногу до крови о камень разбили, а говорите, что вам повезло.
— Ничего-то вы не понимаете, — отвечал скряга. — Мне повезло потому, что я пошел не в туфлях. Ведь надень я их, наверняка порвал бы…
Богатый скряга ни одного человека за всю свою жизнь не угостил. Как-то раз увидел сосед: идет слуга из дома скряги, несет корзину с чашками на пруд мыть.
— Неужели твой хозяин сегодня гостей позвал? — шутя спросил сосед у слуги.
— Ну да! Мой хозяин пригласит гостей разве только что на свои поминки! — проворчал слуга.
Скряга же проходил неподалеку, услышал ответ слуги, остановился и давай слугу отчитывать:
— Откуда тебе знать, позову ли я гостей на свои поминки? Как ты смеешь, ничтожный, за меня людям такие обещания раздавать?
Случилось так, что старый скупец попал в лапы к тигру; хорошо, сын подоспел с ружьем. Смельчак целится в тигра, застрелить хочет. А скупец увидел это, да как закричит:
— Ты смотри стреляй только в задние лапы, да не вздумай выстрелить в спину — шкуру испортишь, тогда настоящей цены за нее никто не даст!
Один человек взял у другого взаймы денег, а отдавать не торопился. Каждый раз, когда заимодавец заикался о деньгах, должник тут же начинал жаловаться на нужду, просил отсрочки.
Зашел как-то заимодавец в дом к должнику, а тот сидит за трапезой, на блюде перед ним жареная утка, горячая, с золотистой корочкой.
— Я смотрю — трапеза у вас отменная, наверняка и долг мне можете вернуть, — обрадовался заимодавец.
— О нет! Нужда меня совсем заела, сегодня никак не могу! — ответил должник.
— Но вы же давно обещали со мной расплатиться. Деньги у вас, видно, есть. О какой нужде вы говорите?
— Меня и в самом деле нужда заела. Кто скажет другое, солжет!
— Как бы не так! Вы целую утку за присест съедаете, а все твердите: нужда да нужда…
— Вот именно! — воскликнул должник. — Меня так нужда заела, что даже утку прокормить не могу, пришлось ее зажарить. Сами подумайте, можно ли еще сильнее нуждаться!
Некий человек больше всего на свете любил поесть. А у него была жена и сын лет четырех. Однажды этот чревоугодник отправился к рисовому полю, залитому водой, и поймал три рыбки. Поспешил он домой, огонь развел, жарит улов.
А сынишка его в это время, проголодавшись, поднял рев, стал к матери приставать, поесть просит. Женщина увидела, что муж рыбу жарит, стала увещевать дитя:
— Что это? Не золотая ли рыбка? Ну, замолчи, сынок, папа даст тебе рыбки.
Сынишка сразу же замолчал, но отец сказал с раздражением:
— Разве она золотая? Ее шафраном не красили.
Малыш опять заревел. А мать все его уговаривает.
— Ну, полно, взгляни вон на ту жирненькую рыбку. Если перестанешь реветь, папа тебе ее даст.
Малыш перестал плакать. Отец же нахмурился.
— Это же рыба, а не мясо, — сказал он. — Она не бывает ни постной, ни жирной.
Малыш снова ножонками засучил и в рев. Мать его и так и сяк успокаивает, наконец она опять показала на рыбу и говорит:
— Замолчи, сынок, папа даст тебе рыбку, которая поменьше.
— Все три рыбки одинаковые, здесь нет такой, которая поменьше! — крикнул жадюга-родитель.
Сидели двое приятелей, обедали. На блюде перед ними лежало пять креветок. Один приятель съел четыре креветки и говорит вежливо:
— Не изволите ли и вы отведать креветку?
— Нет, кушайте уж вы, чтоб и эта не отбилась от стаи.
Один скряга попал после смерти в преисподнюю. Грозно загремел голос Владыки Преисподней Государя Зиема:
— Ты, живя в бренном мире, только и знал, что добро копил, голодных ты не кормил, бедствующим не помогал. Грехи твои ничем не искупить. Бросьте его в котел с кипящим маслом!
Повел палач — злой дух — нашего скрягу к котлу с кипящим маслом. Скряга в котел заглянул и говорит:
— Это столько масла на меня одного?! Да вы что? Слишком уж накладно получится! Отнесите-ка это масло на рынок, да не забудьте отдать деньги мне, а я уж в простой кипяточек прыгну.
Старый скряга всю жизнь только и знал, что богатство наживал, чтобы наследство сыновьям оставить. Когда настало ему время помирать, позвал он сыновей и спрашивает:
— Видно, помру я скоро, как вы меня хоронить-то собираетесь?
— Батюшка у нас человек бережливый, и мы, дети, тоже не посмеем роскошествовать, — начал старший сын, чтобы потрафить отцу. — Для отвода глаз купим гроб, но подешевле, и, как полагается, скромно предадим тело земле на нашем поле. А больше — ни-ни! Никаких расходов!
Скаредный старец от злости глаза выпучил, головой затряс.
— Ты мот! — говорит он старшему сыну. — Только и можешь отцовское добро проживать.
Тогда второй сын вымолвил:
— Нет уж, никакого гроба не будет, роскошество это. Довольно и старой циновки.
Но скупой старик все головой крутит, все недоволен:
— Какое мотовство, подумать страшно!
Понял младший сын, куда отец клонит, и сказал так:
— Что может быть сильнее любви отца к своим детям? Батюшка для нас при жизни ничего не жалел, а уж после смерти и подавно ничего не пожалеет. Отчего бы нам, когда батюшка, как говорится, закроет очи, не разделать его тушку и не снести на рынок?
Старик услышал, оживился, закивал головой:
— Вот наконец-то! Только смотрите, не продавайте в долг этому хитрюге соседу Ба, он вам ни за что потом денег не отдаст!
Один школяр был чрезмерно скуп, и учился он у учителя, славившегося скаредностью. В день поминовения родителей своего учителя ученик пришел, как водится, помочь по дому. Учитель велел школяру пойти на рынок и купить несколько лепешек из рисовой муки, чтобы положить их на алтарь предков. Школяр вскоре вернулся со связкой лепешек и курицей. Учитель удивился:
— Я же наказал тебе купить лепешек, а ты зачем-то купил еще и курицу. Слишком накладно получается!
— О учитель, я все рассчитал! Когда мы будем есть лепешки, то — тут уж ничего не поделаешь — обязательно посыплются крошки. Вот я и купил курицу, чтоб она эти крошки подбирала, и, таким образом, учитель, вы в накладе не останетесь!