Варя приехала в госпиталь в начале марта. Деркач увидел ее в дверях актового зала, переоборудованного в главную и единственную палату для тяжелораненых, и не сразу узнал — девочка превратилась в молодую красивую женщину. Худенькая, но уже не та истощенная тень, которую он помнил в начале войны.

Их взгляды встретились. Едва заметным движением Деркач приложил палец к губам. Варя все понимала, Варя была умной девочкой.

— Здравствуйте… — неуверенно произнесла она, медленно, словно с опаской приближаясь к койке отца и не сводя с него глаз.

— Здравствуйте, — ответил Деркач, чудовищным усилием воли сдерживая слезы.

Варя все же утратила самообладание, ее глаза повлажнели.

— Садитесь, — сказал Деркач громче, ощущая на себе любопытные взгляды десятков раненых. — Хорошо добрались?

Они говорили осторожно, изо всех сил стараясь изображать незнакомых людей. Вскоре соседи по палате перестали обращать на них внимание — посетители были обычным делом.

Через час Деркач попросил у врача разрешения прогуляться. Иван Петрович разрешил — раны заживали хорошо, боец Левин окреп.

Они шли по дорожкам вокруг бывшей школы, в которой теперь размещался госпиталь. Было солнечно, но холодно. Варя держалась рядом, но не брала его под руку — как и велел.

— Папа, — произнесла она, глядя под ноги, — а ты долго собираешься жить вот так… под чужой фамилией? — спросила она тихо.

— Не знаю, доча, — ответил Деркач. — Может быть, всегда.

— Но почему?

— У меня есть на это причины. Серьезные причины.

Он не мог ей рассказать о своей тайне, о списке спекулянтов и о своей клятве, которую дал Левину. Не хотел, чтобы Варя узнала об этом и невольно стала соучастницей.

— Но мы будем видеться? — с надеждой спросила она.

— Да. Конечно.

— И кем, интересно, я буду представлять тебя своим подругам?

— Ну… Допустим, учителем. Или старшим другом. Дальним родственником, в конце концов. Придумай что-нибудь сама.

Варя кивнула, но было видно, что ей тяжело.

— Расскажи о себе, — попросил Деркач. — Как живешь?

— Вот перебралась в Москву. Устроилась работать в библиотеку, — оживилась она. — Мне очень нравится! Читаю много, помогаю детям найти нужные книги. Только с книгами дефицит.

— Зарплата нормальная?

— Небольшая, но хватает. Да и кормят в библиотеке иногда.

Они дошли до скамейки, сели. Деркач достал из кармана сверток с деньгами — небольшая сумма, которую он смог скопить в госпитале за пять месяцев.

— Возьми, — сказал он. — На жизнь.

— Не нужно… Я сама…

— Возьми, говорю! — жестче повторил Деркач. — И еще одну просьбу выполни.

— Какую?

Деркач осмотрелся вокруг — никого рядом не было.

— Купи на черном рынке пистолет ТТ и пару пачек патронов к нему.

Варя испуганно посмотрела на него:

— Зачем?

— Нужно. Я не могу пока тебе сказать. Считай, для самообороны.

— От кого?

— Варя, не спрашивай. Просто выполни просьбу. Можешь?

— Не знаю… Это же опасно…

— Знаю. Но очень нужно. — Он взял ее за руку. — Ты веришь мне?

— Конечно.

— Тогда купи. С оружием домой не иди. Сделай несколько кругов по центру, запутай следы. А потом иди в библиотеку. У вас есть архив?

— Да.

— Испортишь одну книгу. Оторвешь от нее обложку с корешком.

— Ну папа! Ну это же кощунство!

— Я потом все склею, слово даю. И в эту обложку вложишь пистолет и поставишь среди других книг на полку.

Варя молчала, борясь с собой.

— Хорошо, — сказала она наконец. — Попробую.

— Спасибо.

Они еще немного посидели в тишине. Деркач смотрел на дочь — единственного близкого ему человека — и думал о том, что скоро их дороги разойдутся навсегда.

После войны он приведет суровый приговор справедливости в силу. А Варя должна жить нормальной жизнью, не зная об этом.

— Мне пора, — сказала Варя, поднимаясь. — Завтра рано на работу.

— Приезжай почаще.

— Обязательно.

Она поцеловала его в щеку — быстро, чтобы никто не заметил, и пошла к выходу.

Деркач смотрел ей вслед, думая о том, что война делает с людьми страшные вещи. Превращает отцов в чужих, а любовь — в тайну.

Но выбора у него не было.

Список ждал своего исполнения.