Допросная комната в подвале отделения была тесной и душной. Никитин сидел напротив пленного грузина, который держал окровавленную тряпку у виска. Орлов стоял у двери.

— Как зовут? — начал Никитин.

— Георгий Бесарионович Чанишвили, — ответил грузин с сильным акцентом. — Я ничего плохого не делал, гражданин начальник.

— Откуда в Москве?

— Отсидел срок пять лет назад. За кражу. Вышел на свободу, остался здесь. Занимался ремонтом обуви с товарищем Шалва.

— Шалва — это тот, кого убил Орлов?

— Да. — Чанишвили опустил голову. — Хороший был человек. Работящий.

— И чем же вы занимались в лесу у дачи Левина?

Грузин поднял глаза:

— Мы не воры, гражданин начальник. И не убийцы. Нам предложили работу.

— Какую работу?

— Да просто к нам, к мастерской, поздно вечером подошел мужчина в шляпе, лицо замотано шарфом. Говорил по-русски хорошо, но тихо. Предложил заработать.

Никитин наклонился вперед:

— Что именно он предложил?

— Сказал, что надо пострелять в лесу в двух типов вечером. Но не убивать! — Чанишвили поднял руку. — Только напугать. И обязательно потом сбежать, не попасться.

— Человек в шляпе как объяснил, кто эти люди и зачем стрелять?

— Сказал, что это плохие люди. Спекулянты. И что милиция их не может поймать из-за взяток. А он хочет их напугать, чтобы перестали торговать. Сказал — государственное дело делаем.

— И вы поверили?

— А почему не верить? — пожал плечами Чанишвили. — Деньги хорошие обещал. И работа не страшная — стрелять в воздух или в землю, чтобы людей попугать.

— Сколько обещал?

— По тысяче рублей каждому. Половину — сразу, вторую половину — после дела.

— И где должны были получить деньги?

— В багажном отделении Казанского вокзала по жетону. Он нам жетон дал и сказал — завтра получите первую половину. Деньги будут в небольшом газетном свертке. После того как работу сделаем, вторую половину там же оставит.

— Деньги получили?

— Да, получили. Все точно. До копеечки. Не обманул, — печально сказал Чанишвили. — Шалва свои маме в Тбилиси отправил. А я свои в ресторане прокутил.

— Еще какие условия ставил человек в шляпе?

— Одно условие было странное, — нахмурился грузин. — Стрелять должны были из пистолетов ТТ. Обязательно ТТ, другие не брать.

— Он сам пистолеты дал?

— Да. Два ТТ, патроны. Сказал — после работы выбросить в речку или закопать подальше… Ну а мы… На всякий случай… Оставили у себя…

Никитин задумался. Если задержанный лжет, то лжет складно.

— Опишите мужчину в шляпе подробнее.

— Среднего роста, не толстый, не худой. Шляпа темная, пальто тоже темное. Шарф закрывал пол-лица. Голос обычный, спокойный.

— Возраст?

— Не молодой. Лет сорок, может, больше.

— Что-то особенное в нем заметили?

Чанишвили подумал:

— Нет, ничего необычного не было.

— Может, с руками у него что-то не то? Больные или бинтами замотанные?

— Не видел такого, гражданин начальник, мамой клянусь.

— Георгий Бесарионович, а зачем вы открыли стрельбу по женщине-милиционеру?

Грузин опустил голову:

— Испугались. Думали, что за старые дела берут. У нас документы не очень хорошие были… Шалва сказал — стреляй, а то посадят опять. Я не хотел стрелять, но со страху как-то само получилось. Да и попал я в потолок. Ту женщину Шалва убил…

— Понятно. — Никитин встал. — Если все подтвердится, что ты сказал, — получишь по минимуму. Незаконное хранение оружия. Но если соврал, то «вышку» я тебе гарантирую.

— Гражданин начальник! — заволновался Чанишвили и вскочил. — Мамой клянусь, правду говорю! Не убивал я! Один выстрел в потолок! Шалва ее грохнул!

Выйдя из допросной, Никитин сказал Орлову:

— Завтра поезжай на Казанский вокзал вместе с Чанишвили. Проведи очную ставку с работниками багажного отделения. Пусть все расскажут.

— Его-то они наверняка опознают. А вот того, кто оставлял газетные свертки, вряд ли вспомнят.

— Я тоже так думаю. Наш таинственный убийца слишком аккуратен, чтобы оставить следы. Но даже самый аккуратный человек иногда ошибается.

Дело начинало проясняться. Кто-то очень хитро организовал инсценировку покушения на Левина.