Никитин только собирался выйти из кабинета, когда в дверь ворвался запыхавшийся дежурный сержант.

— Товарищ следователь! — задыхаясь, выпалил он. — Роза Ершова убита!

— Что? — Никитин побледнел.

— Стрельба произошла в одной из полуподвальных квартир в районе Козьего болота, на пересечении с Большим Козихинским. Роза ворвалась туда, чтобы арестовать банду, а по ней открыли огонь.

— Роза??? Банду??? А Орлов где?!!

— Орлов был рядом, ворвался следом. Одного убил, второго взял живым.

— Машину! — рявкнул Никитин. — Немедленно!

По дороге к месту происшествия Никитин сжимал кулаки так, что костяшки побелели. Роза… Бедная, влюбленная в него Роза, которая пыталась ему помочь. Пыталась загладить свою вину с рапортом. Пыталась быть ему полезной… Теперь она мертва.

Полуподвальная квартира в глухом переулке была оцеплена милицией. Орлов стоял у входа, его рубашка была в крови.

— Виктор! — окликнул его Никитин. — Докладывай…

— Аркадий Петрович. — Орлов был бледен, но держался. — Роза нашла след. Думала, что вычислила банду, но ошиблась. Решила брать их одна. Я не успел ее остановить.

— Рассказывай все по порядку.

Орлов вытер кровь с лица:

— Роза самовольно поехала осматривать лес у дачи Левина. Искала следы стрелков.

— Ну? И что нашла?

— Окурок от самосада. Но не простого. Табак «Турецкий» или «Остролистный» — такой выращивают в Грузии. Теплолюбивый и сложный в выращивании сорт. В Москве его не достанешь.

Никитин нахмурился:

— Еще что?

— След от обуви с идеально гладкой подошвой. Без всякого протектора. Такие не шьют и не носят в Москве. Роза опознала чорохи — традиционная грузинская обувь.

— Чорохи?

— Да. Изготавливаются из толстой сыромятной кожи, подошва гладкая, без рельефа. Мягкая и гибкая, часто однослойная. В ней хорошо ходить по горным тропам и сухому грунту. Иногда подметку дополняли еще одним слоем кожи или конопляной веревкой.

— И что она сделала с этой информацией?

— Начала искать «грузинский след» среди сапожников. Проверяла мастерские, где могли чинить или изготавливать такую обувь. И вышла на этот подвал.

— Одна?

— Я был с ней, но она меня ослушалась. Сказала, что хочет сначала разведать обстановку. А сама решила брать их. Ворвалась туда с оружием наготове.

Орлов замолчал, глядя на окна полуподвального помещения.

— Они стреляли. У Розы не было шансов. Я услышал стрельбу, ворвался следом. Одного убил сразу, второго ранил и взял живым.

— Кто они?

— Обычные бывшие зэки. Давно вышедшие на свободу. Работали в сапожной мастерской. Ничем особо плохим в последнее время не занимались — так, мелкие кражи, самогон. Когда Роза с криком «Милиция!» ворвалась, они решили, что их берут за что-то серьезное, и открыли стрельбу.

— Значит, Роза ошиблась?

— Ошиблась. Это не наша банда точно.

— Но откуда в лесу следы?

— Надо допросить уцелевшего. Может, случайно проходили мимо дачи Левина, может, даже по делу — чинить кому-то обувь.

Никитин посмотрел на здание. Роза погибла из-за ошибки. Из-за того, что слишком поспешила с выводами.

— Где этот второй?

— В машине, под охраной. Кочкин его допрашивает. Парень напуган до смерти, готов рассказать все что угодно. Но знает он только о своих мелких делишках.

— А труп?

— В квартире. Криминалисты работают. Но там ничего интересного нет. Обычное жилье бывших зэков.

Никитин направился к входу в полуподвал. Ему нужно было увидеть все своими глазами, хотя он уже понимал — это тупик.

— Аркадий Петрович, — окликнул его Орлов. — Там много крови. Розу…

— Понимаю, — отрезал Никитин.

Он спустился вниз. В тесной квартирке действительно было много крови. Роза лежала у входа, ее лицо было спокойным. Рядом валялся убитый Орловым грузин — пожилой человек в рабочей одежде и тех самых чорохах.

На столе лежали инструменты сапожника, куски кожи, гвозди. Ничего криминального.

— Обычная мастерская, — сказал эксперт. — Чинили обувь, может, шили на заказ.

Никитин кивнул. Роза погибла напрасно. Вышла на след, который никуда не вел.

Он поднялся наверх. Орлов ждал его у машины.

— А что дальше?

Никитин не ответил. В голове крутились мысли о Розе, о грузинах, о таинственном Деркаче. След оборвался, но где-то должен быть другой.

Настоящий убийца все еще на свободе.