После случившегося в лесу Таня просидела до самого вечера с Олей. Та поселилась в доме у Алана. Последний, кажется, несмотря на свой не самый легкий и приятный характер, был очень даже рад компании.

— Алан мне сегодня гадал на рунах. — Это было буквально первое, что Оля сказала Тане, когда та вошла в дом. Даже приветствие было лишь третьей фразой, последовавшей после восхищенного восклицания.

— Я попросила его показать мне гадания. Вообще хотела что-то из традиций его народа, — продолжала Оля.

— В следующий раз покажу тебе исконно бурятское гадание на бараньих косточках. Ты останешься под впечатлением.

Таня, даже несмотря на свое состояние, с удивлением обнаружила, что эти двое хорошо спелись за время, проведенное вместе. Но оно и неудивительно — Оля прекрасно умела находить общий язык с любым человеком.

— Думаю, для такого я пока еще не готова.

Они переглянулись, улыбнулись, а потом обратили все свое внимание на Таню. Ее странное состояние первым заметил Алан:

— Опять монстра своего видела?

Таня вздрогнула.

— Нет. Хуже.

Будто пытаясь прийти в себя, Таня тряхнула головой и прошла дальше в дом. Почему-то сейчас она не чувствовала себя здесь скованно. Было ощущение возвращения домой к давнему другу.

Таня по-хозяйски пошла на кухню, налила себе воды и выпила залпом.

Встревоженная Оля и совершенно не впечатленный происходящим Алан пришли следом.

— Что случилось, Танюш?

И Таня рассказала обо всем, что случилось в лесу.

По окончании рассказа комната, в которую они переместились — та самая гостиная, — погрузилась в мрачное молчание. Вернее, молчание было мрачным лишь на две трети — Алан как сидел с беспристрастным лицом, так и сидел. Только бегал взглядом по стенам, иногда перекидывая его на Таню или Олю.

— Вот. Теперь мне нужно будет вернуться обратно в лес. Но я никогда не найду туда дорогу. Мы шли туда и обратно в общей сложности часа три почти. Такой радиус поисков, — Таня развела руки в стороны и хлопнула ими в довершение по подлокотникам.

Алан медленно вздохнул в своей манере.

— Ну, или вы могли ходить кругами по одному и тому же району. Вариантов на самом деле больше, чем один.

Таня тоже думала об этом — пусть они и шли почти всегда по прямой, но она знала, что в лесу повороты ощущаются совсем иначе, если они не резкие.

— Да, я тоже об этом думала, но все равно искать придется в максимально допустимом радиусе. А это очень большая территория.

Оля в который раз за время Таниного рассказа громко и эмоционально охнула. Алан глянул на нее, но без тени недовольства, как смотрел обычно на Таню.

— Я не понимаю, как участковый мог не увидеть труп?

У Алана явно был заготовлен ответ и на этот случай, но по какой-то причине он лишь молчаливо поджал губы и отвернулся к окну. А у Тани не было никаких моральных сил выслушивать его остроты.

— Не знаю. Но вид у него был такой, будто я и правда на пустоту показываю и кричу, что передо мной мертвый человек.

Иванова крепко обхватила одной ладонью вторую, ощущая, как те мелко подрагивали. Хотелось поскорее успокоиться и прийти в себя. Но организм действовал вразрез с планами Тани.

Алан поднялся и вышел из комнаты. Ивановой подумалось, что ему просто надоело выслушивать ее нервный рассказ, но мужчина вернулся спустя несколько минут со стаканом в одной руке и блистером с таблетками в другой.

— Держи. Успокоительное. — Он протянул принесенное Тане. Та дрожащими руками выдавила таблетку на ладонь, закинула ее в рот и запила большим глотком, едва не подавившись.

Алан же подошел к Оле и похлопал ее по плечу:

— Пошли. Пусть поспит. Ей нужно отдохнуть.

Оля было заспорила, но, взглянув на смотрящую в сторону Таню, поняла, что в словах Алана очень много смысла. Напоследок только сказала:

— Зови, если что-то потребуется. Я буду в соседней комнате.

Таня кивнула и благодарно улыбнулась. Все же хорошо, что Оля приехала. Оставаться наедине с Аланом Таня не хотела. Что-то подсказывало, что она бы разругалась с ним в какой-то момент и осталась бы совсем одна. Лизе она больше не доверяла, а после случившегося в лесу с Акоповым и к нему были вопросы.

Так что Иванова решала держаться за давно знакомую и близкую ей Олю. Ну и за Алана, постольку-поскольку.

Оставшись наедине с собой, Иванова пыталась разобраться в случившемся и найти логичное объяснение происходящему вокруг.

Но то ли успокоительное подействовало, то ли это было не успокоительное, а снотворное, то ли, выбравшись из стрессовой ситуации, организм Тани решил, что пора полностью расслабиться, но Иванова почти сразу уснула. Прямо так, как сидела на кресле. В самой неудобной позе из возможных. Хорошо хоть, стакан успела на столик поставить и блистер с таблетками рядом кинуть.

* * *

Проснулась Таня, когда за окном было совсем темно. Или это дождевые тучи все никак не хотели уходить.

Иванова чувствовала себя совершенно разбитой. Кое-как она заставила себя подняться с кресла и немного размяться, покачиваясь из стороны в сторону.

Хруст ее позвоночника, видимо, был достаточно громким, раз Оля заглянула в комнату почти сразу:

— Проснулась? Кушать будешь?

Таня бы не отказалась перекусить. Она вообще не могла вспомнить, когда в последний раз ела.

— Буду.

— Тогда умывайся и приходи к нам на кухню. Мы как раз есть собрались.

Таня кивнула, успокаиваясь. Все-таки это не из-за хруста ее позвоночника Оля прибежала.

Минут десять спустя Таня пришла на кухню. Оля и Алан сидели рядышком на диване-уголке и дружески болтали о чем-то незамысловатом. До чего же забавно они выглядели вместе: Оля, вся такая светлая, улыбчивая, в ярко-зеленой блузке и длинной белой юбке в пол, и Алан — сплошь в черном и стилизованном под что-то мистическое и средневековое. Длинные черные волосы, собранные на затылке в низкий хвост. И эти его амулеты! В этот раз хотя бы линз не было, но без них взгляд мужчины не был более дружелюбным. В общем, выглядели эти двое как притянувшиеся друг к другу противоположности.

Таня присела на единственную в комнате табуретку по другую сторону стола от этих двоих. Ужинали — или завтракали? Таня была без понятия, какое сейчас время суток. Беседуя на отвлеченные темы, Алану обсуждать дело, кажется, было совсем неинтересно, а Оля тактично молчала, не желая заставлять Таню снова волноваться.

— Чем занимались, пока я спала?

Глаза Оли снова заблестели:

— Алан показывал свою коллекцию амулетов и гадальных карт.

То, с каким энтузиазмом Оля говорила обо всех этих штуках, заставляло Таню только удивляться. Никогда прежде она не видела свою подругу чем-то настолько увлеченной.

Когда прием пищи был закончен, Оля и Алан принялись убирать со стола и мыть посуду. Таню к этому делу не допустили.

— Сиди и отдыхай, — сказала строго Оля.

А Алан, возвышающийся у нее за спиной, прибавил:

— А лучше думай над делом.

Оля шикнула на него, но Алан виноватым выглядеть не стал.

Таня же, после всех этих разговоров о гаданиях и эзотерике, вспомнила, что и она вообще-то имеет к этому отношение. Повезло, что вчера она взяла с собой сумку, а в сумке был мешочек с костями.

Вернувшись за стол, Таня бросила кости. Те раскатились, привлекая внимание и Оли, и Алана. Последний фыркнул и отвернулся, потеряв всякий интерес буквально с порога. Оля тоже отвернулась, но поглядывала с любопытством через плечо. По рассказам Тани она знала, что это такое, и знала, что Иванова не любит, когда кто-то лезет в такие моменты ей под руку.

Таня посмотрела на выпавшие кости:

«22+28+19 — Некое скорбное событие ожидает вас впереди», — выпало предсказание. Таня осталась недовольна и сгребла кости в руку, бросила их повторно.

Не совсем честно, но сейчас ей очень важно было получить хоть каплю надежды. Пусть даже так.

Но кости на сделку не шли.

«28+8+20 — Скоро вас будут одолевать разочарование и досада».

Таня разочарованно и громко вздохнула, поднимая глаза к потолку. Вот получить такое предательство от собственных гадальных костей вдвойне больно.

Наудачу Таня снова собрала кости в руку и бросила их в третий раз.

«28+4+19 — Любовные дела в данный момент довольно запутанны» — Таня удивленно замерла и сверилась с увиденным еще раз. Нет. Все правильно. — «Это вообще откуда здесь?»

Взгляд сам собой упал на Алана, но Иванова тут же отвернулась. Кости опять предали ее. Не самый лучший день в жизни Тани.

Оставаться в доме Алана Таня не стала, вернулась к Лизе. Но не из-за странного последнего предсказания, а потому что нужно было вернуться. Хотя бы за вещами. Оставаться в том доме, где ее травят снотворным и устраивают представления под окном, Таня больше не планировала. Алан как-то сказал, что не против ее присутствия, и теперь не сможет забрать свои слова назад. Иванова твердо решила, что сегодня переедет к нему.

Но планы имеют обыкновение рушиться прямо на глазах.

Дома у Лизы Таню уже ждали.

— Гражданка Иванова, — официально поздоровался с ней Акопов. В этот раз он был в форме и вертел в руках наручники.

— Гражданин Акопов, — под стать ему ответила Таня. Руслан усмехнулся, но как-то ядовито.

— Руки.

— Что — руки?

— Руки вперед, — он кивнул на руки Тани и поднял собственные раскрытыми ладонями вниз на уровень груди. Иванова, не понимая, что вообще происходит, жест повторила.

В следующую же секунду на одном из ее запястий застегнулся браслет наручников.

— Что ты творишь?

— Гражданка Иванова, вы задержаны по подозрению в убийстве гражданина Симонова. — И далее шли стандартные фразы, которые обычно говорят при задержании. Таня часто такое слышала, но еще никогда не оказывалась по другую сторону. Сказала бы, что это было волнительно, но это было далеко не так.

— Кто еще такой этот ваш Симонов?

Сначала Таня подумала, что Акопов так Егора назвал, но потом здраво рассудила, что если у Егора сестра Сильванова, отец Сильванов, то и он, стало быть, тоже Сильванов. Значит, дело не в нем.

— Григорий Васильевич Симонов. Пятьдесят четыре года. Житель поселка Верхнее Борькино. Найден сегодня в собственном доме. Отравлен.

— Я не знаю никакого Григория Васильевича Симонова пятидесяти четырех лет! — прокричала Таня. Мало ей было потрясения от произошедшего за эти несколько дней. Так теперь ее еще и в убийстве какого-то незнакомого человека обвиняют.

— А свидетели показали, что вы ссорились с ним вчера. Прямо на улице. На глазах у десятков людей. И на флаконе, оставшемся из-под его лекарства, которое ты заменила на яд, были обнаружены твои опечатки, Татьяна.

Таня вообще ничего не понимала. Мало того, что она просто не знала никакого Симонова, так еще и ругаться с ним никак не могла. Но, по словам Акопова, все было совсем иначе.

Таню поразила догадка:

— Это та девушка, которая ходила по поселку нарядившись в мою одежду! Вернее, в такую же одежду! Я еще в тебя врезалась, когда за ней гналась.

Иванова кричала громко, совсем не собираясь себя ограничивать. Если потребуется, она будет кричать так сильно, что и на улице услышат. Если это поможет докричаться до Акопова, который дальше своего носа не видит, она согласна.

— Ага. И помогали ей в этом леший с водяным, — бросил Акопов, застегивая и на втором запястье Тани наручник. Иванова не теряла надежды достучаться до участкового.

— Да не могла я его убить. Я все время была с кем-то. А если не была, то шла к кому-то. Времени отравить какого-то там Симонова у меня просто не было!

Участковый проверил прочность наручников.

— Тогда кто может подтвердить твое алиби на позавчерашний вечер?

Таня призадумалась. В куче событий, которые произошли с момента ее приезда в поселок Верхнее Борькино, сложно было разграничить дни. Но Таня справилась:

— Я была здесь. Вернулась к обеду и легла спать.

— Прям в середине дня? — усмехнулся Акопов. — Это что ж ты такое утром делала, что так устала?

Иванова бросила взгляд на Лизу. Вот и как сказать, что уснула она, судя по всему, не по своей воле, а потому что ей подлили снотворное? Тем более что никаких доказательств этого у Тани не было. Учитывая, как враждебно сейчас к ней настроен Акопов, он скорее сочтет это за попытку избежать наказания, чем за что-то, в чем стоит попробовать разобраться.

— Да. Устала и легла спать? Это запрещено законом?

Акопов расправил плечи.

— Законом запрещено людей убивать. Кто-то может подтвердить твои слова?

— Подтвердить, что я спала? Даже не знаю. Вроде как я засыпала в гордом одиночестве, — Таня не смогла удержаться от саркастичного тона. Участковый, явив свою ранимую натуру, схватил ее под локоть и потащил в сторону выхода. Таня заартачилась: — Подожди! Лиза может подтвердить. Она видела, как я уходила спать.

Таня и Акопов смотрели друг на друга долгие несколько секунд, а потом, не сговариваясь, синхронно перевели взгляд на стоявшую в углу Лизу. Она посмотрела на них по очереди и пожала плечами.

— Я видела, как она шла спать, — начала она. Но то, что девушка сказала дальше, совсем Ивановой не понравилось. — Но через пару часов я заглянула, и Тани в комнате не было.

Иванова нахмурилась. Это еще что такое? Она в тот день проспала по вине Лизы почти сутки, а тут теперь такое слышит!

Хотелось заспорить, закричать, что ничего подобного не было и Лиза врет. Но Таня понимала: доказать свою правоту она никак не сможет. Ее слово против слова Лизы. Сейчас ее положение крайне невыгодно. Еще в памяти всплыли события той ночи, когда она носилась по поселку и стреляла в «монстра». Наверняка этот инцидент тоже не остался незамеченным. Образ Тани как серьезного детектива трещал по швам.

— Какие у меня могут быть мотивы? — решила зайти с другой стороны Таня. Но Акопов только усмехнулся. Все так же ядовито.

— Мотив найдем потом.

— Вот как доблестная полиция тут работает! Даже слушать меня не хочет.

Она посмотрела на Лизу, которая вообще от происходящего отвернулась. Хотелось обратиться к ней и попросить сказать правду, но почему-то Иванова была уверена, что никакие уговоры не подействуют — Лиза своих слов не изменит.

Иванова поняла, что дела ее плохи — рассказы о происходившем с ней здесь по сарафанному радио разнеслись по всему поселку. И истории эти обросли небывалым количеством подробностей. Наверняка многие жители положа руку на сердце покажут, что детектив из города вела себя неадекватно. Да и ту лже-Таню наверняка видел не один десяток человек. Кто знает, что она вообще успела натворить от имени Ивановой.

Как она там говорила? Уехать в отпуск, и чтобы ближайший месяц в городе не увидели? Так вот теперь, может, и не один месяц.