Босх узнал дом Шейлы Уолш, хотя в последний раз стучался в его дверь много лет назад. Она ответила быстро, но явно не вспомнила его. Он был старше и седее, и, возможно, его взгляд был не таким острым, как в прошлый раз, но после долгого раздумья она смогла узнать его, хотя и не вспомнила его имени. Она улыбнулась.

—Детектив, —сказала она.—Это сюрприз.

—Миссис Уолш,—ответил Босх. —Я надеялся, что вы меня помните.

—Не говорите глупостей, конечно, я помню. И я — Шейла. В расследовании есть какой-нибудь прогресс?

—Могу я войти, чтобы мы могли поговорить?

—Да, да. Входите, пожалуйста.

Уолш отступила в сторону, давая Босху войти. Она выглядела так же, как Босх ее помнил. Сейчас, когда ей было за шестьдесят, в уголках глаз появилось больше морщинок, но она по-прежнему оставалась привлекательной женщиной, которая выглядела так, словно ела примерно раз в неделю. Ее худощавая фигура, узкие плечи и пышная шевелюра совсем не изменились, что подтвердило подозрения Босха о том, что это был парик.

—Могу я предложить вам кофе, воды или еще чего-нибудь?— спросила она.

—Нет, не надо, - сказал Босх. —Но мы можем посидеть на кухне, если можно. Я помню, что мы сидели там раньше.

—Конечно, пойдемте.

Она провела его через столовую, которая, очевидно, использовалась как кабинет, на кухню, где стоял маленький круглый стол для завтрака с четырьмя стульями.

—Присаживайтесь, —пригласила Уолш.—Финбар МакШейн наконец появился?

—Э-э, нет,—ответил Босх.—Вообще-то, это был мой первый вопрос к вам. Вы слышали что-нибудь о нем в последнее время? Вообще что-нибудь?

—О, нет. Если бы я знала, я бы позвонила вам. Но, по-моему, когда мы виделись в последний раз, высказали мне, что уходите на пенсию.

—Я так и сделал. Но теперь я снова работаю с нераскрытыми делами, и вот… Я снова занимаюсь делом семьи Галлахер. И пытаюсь найти МакШейна.

—А, понятно. Ну, если хотите знать мое мнение, он вернулся в Белфаст или куда-то туда.

—Да, таково общее мнение, но я в этом не уверен.

Босх посмотрел мимо нее через раздвижную дверь на задний двор. Там была веранда и небольшой бассейн в земле. Огород в длинных деревянных горшках был накрыт навесом, чтобы не пускать оленей, койотов и других животных. Дом находился в Чатсуорте, в северо-западной части долины, и по ночам с близлежащих холмов спускалась живность. Вдали, за плантациями, виднелись скальные выступы парка Стоуни-Пойнт.

—Я все думаю о взломе, который произошел у вас через три года после убийств,—сказал Босх. —Это меня озадачивает. Что он здесь искал?

—Что ж, это тайна, которая останется тайной до тех пор, пока вы его не найдете,—заявила Уолш.—Потому что я так же сбита с толку, как и вы. У меня не было ничего из его вещей. Я ничего не знала об этом деле, кроме того, что рассказала полиции.

Босх сунул руку во внутренний карман спортивной куртки, которую надел после душа в раздевалке "Ахмансона". Он вытащил документ, развернул его и просмотрел, прежде чем заговорить.

—Это отчет о происшествии,—сказал он. —Он был составлен до того, как отпечатки пальцев были идентифицированы как отпечатки пальцев МакШейна. В нем говорится, что грабитель взял еду из холодильника, взял коробку со старыми музыкальными альбомами, а затем вытащил деньги и iPhone из вашей сумочки.

—Совершенно верно,—отметила Уолш.

—Порылся в столе в домашнем офисе, подвинул пресс-папье — стеклянный уотерфордский глобус—и просмотрел вашу почту.

—Да, но это не письменный стол. Я использую свой обеденный стол в качестве письменного стола. А пресс-папье лежало на стопке моих дел. Счета и почта. В то время я училась на онлайн-турагента. Знаете, после того, как " Shamrock" не стало, мне нужно было что-то делать. Так что у меня в стопке были документы и брошюры о круизах. Все, что мне было нужно для онлайн-обучения.

—Почему МакШейн заинтересовался этим?

—Я не знаю. Я не знала тогда и не знаю сейчас. Но он не мог знать, что было в этой куче, пока не просмотрел ее, верно?

Босх кивнул и снова заглянул в отчет о происшествии. Этот вопрос не давал ему покоя входе расследования. Что искал МакШейн?

—Это единственное место, где были найдены его отпечатки, — сказал он.—Его, вашего сына и ваши. Вот и все.

—Я помню это, —ответила Уолш.—Я помню, что у меня тоже была теория, о которой я тогда рассказывала полицейским.

—Какая именно?

—Вы знаете, пресс-папье было из уотерфордского стекла. Оно сделано в Ирландии. Он был из Ирландии. Возможно, он из-за этого взял его в руки.

Босх кивнул, размышляя над этой теорией.

—Да, это есть в отчете, — сказал он. — Но Уотерфорд находится в Ирландии, а МакШейн был из Северной Ирландии. И если он знал, что это Уотерфорд или что это имеет для него какое-то ностальгическое значение, почему он не забрал его?

—Ну что ж… Я не знаю, — ответила Уолш.—Может быть, только он один знает.

—Может быть... Итак, как поживает ваш сын?

—Хорошо. Он переехал в Санта-Клариту, работает там на поле для гольфа.

—Хорошо. Он инструктор или...

—Нет, он даже не играет в гольф. Считает, что это слишком скучно. Но ему нравится бывать на свежем воздухе. Он работает садовником в Сэнд-Каньоне. Это хорошая работа. На работу он приходит рано, а заканчивает до того, как на дорогах образуется пробки.

Босх кивнул и решил закончить светскую беседу.

—Миссис. Уолш, я ценю ваше время, особенно учитывая, что я появился так неожиданно,— сказал он.—Но мне бы очень хотелось вернуться к тому году, когда произошли убийства, и еще раз поразмыслить о том, что происходило в бизнесе и в офисе Стивена Галлахера и Финбара МакШейна. Вы не возражаете? Не могли бы вы уделить мне еще несколько минут?

—Если вы думаете, что это поможет, —ответила Уолш.—Но мои воспоминания об этом, вероятно, уже не те, что были тогда.

—Ничего страшного. Это даже интересно, потому что иногда, по прошествии большого количества времени, люди вспоминают некоторые вещи, о которых не говорили раньше, и забывают некоторые вещи, которые они говорили. Так что это помогает еще раз все обдумать. Я думаю, что эта семья, особенно те двое детей, заслуживают этого.

—Конечно, заслуживают. Вот почему я хочу помочь. Я постоянно думаю об этих детях. Это ужасно.

—Спасибо. Я хочу вернуться к периоду, предшествовавшему убийствам, когда казалось, что отношения между Галлахером и МакШейном были напряженными. Я помню, вы говорили мне, что между ними были ссоры.

—Да, были. Но это всегда происходило за закрытыми дверями. Знаете, я слышала голоса на повышенных тонах, но не всегда понимала, что именно говорилось. Вот так.

—Насколько частыми были ссоры?

—Ну, какое-то время казалось, что это происходит каждый день.

—Но у компании, судя по бухгалтерским книгам, которые мы просмотрели, дела шли хорошо, верно? Я имею в виду, до того, как Галлахеры исчезли.

—Так и было. Мы все время были заняты. Я знаю, что одной из целей Фина было нанять больше людей и, знаете, расшириться. Возможно, открыть еще один склад и укомплектовать его оборудованием. Он сказал, что чем больше запасов, тем больше бизнеса.

—Но Стивен не хотел расширяться.

—Нет. Он был очень консервативен. Он построил компанию с нуля. Поэтому он был осторожен, а Фин всегда хотел добиться большего. Они спорили, но Стивен владел бизнесом и имел право последнего слова. Кто бы мог подумать, что это приведет к тому, что произошло? Бедные, бедные дети. Я имею в виду, если это был деловой спор, почему их нужно было убиватьтаким образом?

Они шли по проторенной дорожке, но Босху нужно было еще раз пройтись по делу, чтобы встать на ноги. Он допрашивал Уолш еще полчаса, и она ни разу не пожаловалась и не попыталась прервать разговор. Она также не сообщила ничего нового в плане важной информации по делу. Но ее история о последних днях Shamrock Industrial Rentals не изменилась за годы, прошедшие с тех пор, как Босх слышал ее в последний раз, и в этом был свой смысл.

Он закончил беседу вопросами о нескольких месяцах после исчезновения семьи Галлахер, когда она и МакШейн пытались удержать бизнес на плаву, якобы ожидая возвращения семьи и владельца бизнеса. Она в очередной раз заявила, что не знала о том, что МакШейн размещал рекламу на Craigslist и продавал оборудование, а не сдавал его в аренду.

То есть до тех пор, пока он тоже не исчез, оставив компанию с практически пустым складом и складским помещением для оборудования.

—Он обманул меня, как обманывал всех,—сказала она.—Мы привыкли к тому, что строительные леса, краны и все оборудование отсутствовали в течение длительного времени, потому что они использовались в долгосрочных проектах. Я понятия не имела, что они никогда не вернутся, потому что он их продал.

—Что вы помните о том дне, когда МакШейн исчез? —спросил Босх.

—Это было похоже на несколько дней. Однажды он не появился, а потом позвонил и сказал, что заболел. Он сказал, что, вероятно, его не будет пару дней.

—И его не было.

—Нет, прошло пара дней, а он все еще не появлялся, и ко мне пришел клиент, у которого возникли проблемы с строительным лифтом, который, по его словам, продал ему Фин. Он сказал, что Фин дал ему гарантию, и он хотел, чтобы его починили. Тогда-то я и узнала, что он продает всякую всячину. Я набрала его номер, но на линии не было связи. Нет соединения. У меня возникли подозрения, я проверила банковские счета и обнаружила, что они пусты. Он забрал все и исчез.

—Вы позвонили в полицию.

—Я позвонила специалисту по розыску пропавших, которому звонила, когда пропала семья, и он сказал, что займется этим делом. А потом эти тела были найдены в пустыне, и вы взялись за это дело. Вы когда-нибудь выяснили, куда он перевел деньги?

Босх покачал головой. Ему не нравилось отвечать на вопросы, но на этот раз он ответил.

—Они были переведены в криптовалюту,—сказал он. —Тогда биткоин был довольно новым явлением, и мы не смогли отследить его после этого. Они исчезли.

—Очень жаль,—сказала Уолш.

—Да, очень жаль. Итак, я собираюсь оставить вас. Спасибо, что уделили мне время. Если у вас есть листок бумаги, я оставлю вам номер своего мобильного на случай, если вы вспомните что-нибудь еще. У меня нет визиток.

—Конечно.

—Иногда такой разговор может пробудить новые воспоминания.

Уолш встала из-за стола и выдвинула ящик под кухонной стойкой. Она достала блокнот и ручку, и Босх продиктовал ей номер телефона.

—Думаете, на этот раз вы его найдете? —спросила она.

—Не знаю,—ответил Босх.—Надеюсь, что да. Именно поэтому я вернулся.

—Дуга нравственной вселенной длинна, но она склоняется к справедливости.

—МЛК[10], верно? Будем надеяться, что он был прав.

Босх вышел из дома, и Уолш закрыла за ним дверь. Босх остановился на крыльце. Когда Босх был молодым детективом и, работая в отделе убийств в центре города выкуривал по две пачки в день, у него был заведенный порядок, которому он следовал, выходя из чьего-либо дома после собеседования. Никогда не знаешь, как неожиданный визит полицейского детектива повлияет на свидетеля или подозреваемого. Он обычно стоял прямо перед входной дверью и доставал сигареты. Затем он прикуривал от зажигалки, которая всегда медленно зажигалась. И он слегка поворачивался, как бы заслоняясь от ветра, но на самом деле он поворачивал ухо к двери. Он прислушивался в надежде услышать слова, произнесенные внутри после его ухода. Не раз он улавливал напряженные, иногда сердитые голоса. Однажды он даже услышал, как кто-то внутри сказал: "Он знает, что это сделали мы!"

Прошли десятилетия с тех пор, как он курил в последний раз. Вместо пачки сигарет он достал телефон, стоя на крыльце дома Шейлы Уолш. Он проверил, не поступали ли какие-либо сообщения, пока он проводил интервью. Там было только одно сообщение, и это было сообщение от Бэллард:

У меня есть новости. Позвони мне, когда освободишься.

Он слегка повернулся, чтобы посмотреть, есть ли что-нибудь, что можно услышать. Он услышал голос Уолш. Это был односторонний разговор, указывающий на то, что она звонила по телефону.

—Тот детектив, который вел дело Галлахера, только что был здесь, — сказала она.—Он появился совершенно неожиданно...

Больше он ничего не слышал, так как голос затих, и Уолш, очевидно, прошла вглубь дома, подальше от входной двери.

Босх спустился с крыльца и направился к своей машине. Он улыбнулся, вспомнив дело, в ходе которого услышал признание, стоя на крыльце. Теперь ему стало интересно, кому звонила Шейла Уолш и мог ли это быть Финбар МакШейн.