Картина пятая

Прошло уже несколько дней, как Филимонова вытурили из собственной квартиры. Вечер. Филимонов сидит на чемоданах возле дома Лиды и терпеливо ждет.

Появляется Лида. Она не видит Филимонова и весело прощается с компанией, которая ее проводила.

Лида. Ребята, привет! До чего здорово съездили, верно? Тамара, Петя, Ваня, завтра, я предлагаю, двинем в Парк культуры… Там теперь аттракционы поставили чешские. (Запевает из Вертинского.)

(Идет к подъезду и обнаруживает смиренно сидящего Филимонова. Роется в сумочке.) Где-то у меня завалялась мелочь. (Достает монету, кладет на чемодан.) Подать нищему — святое дело! (Продолжает петь.)

(Входит в парадное.)

Филимонов встает, поднимает чемоданы и тащится вслед за Лидой.

Комната Лиды.

На пороге — Филимонов, со своими увесистыми чемоданами.

Филимонов. Лида, я попал в катастрофу.

Лида. Разбил машину?

Филимонов. Хуже.

Лида. Задавил кого-нибудь?

Филимонов. Хуже. Можно, я сяду? Я едва держусь на ногах. (Садится, не дожидаясь разрешения.) Наверно, начинается радикулит. Первую ночь я провел на лестнице под собственной дверью и закоченел. Проснулся оттого, что меня обнюхивала собака. Абсолютно незнакомая собака. Было шесть утра, уборщица начала греметь ведрами, и я убежал вместе с чемоданами.

Лида. У кого ты свистнул этот багаж?

Филимонов. Это мои чемоданы. Я на них спал. Очень неудобно.

Лида (догадалась). Какая новость — ты ушел из дома?!

Филимонов. Что ты! Разве я бы посмел?

Лида (опять поет).

Извини, у меня сегодня певучее настроение.

Филимонов. Я поехал на Курский вокзал и с чемоданами пошел в туалет.

Лида. Фи! Зачем ты мне об этом рассказываешь!

Филимонов. Я туда пошел не за тем — в туалете я брился, умывался и чистил зубы. Там отвратительно.

Лида. А-а… Тебя выставили из дома за плохое поведение?

Филимонов. Да. Конечно, я мог пойти в туалет без чемоданов, но я не знал, в каком из них лежит бритва. А потом я поехал на работу в мятой рубашке. Обычно я меняю рубашки каждый день.

Лида. Покажи рубашку. (Сочувственно.) Недостойная рубашка.

Филимонов. Это уже другая.

Лида. А в какой рубашке ты полз к жене просить прощения?

Филимонов. Я пытался проникнуть домой, но она врезала в дверь новый замок.

Лида. При чем тут я? Я не слесарь и замков вскрывать не умею.

Филимонов (продолжает, как заведенный). В Комитете есть люди, которые занимаются гостиницами. Я дал указание сделать мне номер. Но это невозможно. Идиотский порядок. Раз я живу в этом городе, значит, в этом городе не имею права получить гостиницу. Так они борются за нравственность.

Лида. Хочешь, чтоб я тебя с женой помирила?

Филимонов (занудливо). Пока я писал проект решения будущей коллегии, жена подошла к Комитету, села в мою машину, у нее есть вторые ключи, и увела ее.

Лида. Ты теперь к тому же безлошадный.

Филимонов. Третьи сутки мыкаюсь, я намучился, я дошел, я бродячая собака.

Лида. И поэтому ты притащился ко мне?

Филимонов. Поэтому. Я завтракаю в булочных, встоячку. Объясни, почему у них эта бурда называется «кофе»?

Лида. Поплакался — теперь бери вещи и иди пешком домой, на Курский вокзал.

Филимонов. Я есть хочу. Пробовал где-нибудь поужинать, никуда не продерешься, везде кормят одних иностранцев.

Лида. Ты меня угощал ужином, ладно уж…

Филимонов. Я соскучился по домашней обстановке. (Садится за стол.)

Лида. Ветчины, извини, нет. Чем ты меня еще обольщал?

Филимонов. Икрой.

Лида. Икру я достала — кабачковую!

Филимонов (ест). А ты почему не ешь?

Лида. Мы на обратном пути в ресторан заезжали.

Филимонов. С кем?

Лида. Не твое дело.

Филимонов. Куда ты вообще ездила?

Лида. Раньше у меня был хахаль с машиной. Я его умоляла свозить меня в Пушкинские Горы. Не свозил. Теперь мы всей компанией съездили туда с экскурсией.

Филимонов. Все-таки, конкретно, с кем ты каталась?

Лида. Я по тебе сохнуть не намерена.

Филимонов. Ну да, я тебя даже ревновать права не имею. (Вдруг.) Думаешь, я не переживаю, что тогда в театре подлость совершил. Двойную подлость. Ей наврал, что люблю, и, главное, при тебе это сказал. (Встает.) Спасибо, пошел я.

Лида. Куда же это ты пошел?

Филимонов. Самое ужасное во всей этой истории, что я тебя потерял… Никогда еще не испытывал подобной боли… Мне кажется, будто я умер… Прости меня, Лида! (Берет чемоданы, идет к двери.) Поищу объявление, может, где комната сдается…

Лида (становится серьезной). Это через знакомых узнают или сами помещают объявление «сниму комнату, сообщить туда-то», объявлений «сдаю комнату» что-то я в Москве не видела…

Филимонов. У меня такое ощущение, словно я дерево и меня спилили!

Лида. Ты сам себя спилил.

Филимонов. Знаю.

Лида (задумчиво). Может, мне сдать тебе угол?

Филимонов (еще не веря). Какой угол?

Лида. Любой из четырех.

Филимонов (обрадованно). Лида, солнышко мое, да ты…

Лида (обрывает его). Ты неверно понял. Просто мне тебя жалко стало. Неприспособленный ты, ушибленный, жизни не знаешь. Обтреплешься, одичаешь. Кстати, ты на какой срок квартирантом станешь?

Филимонов. Не знаю. Если хватит характера — навсегда.

Лида. Поздно, Коля. Ты меня на самом деле потерял. Пойду к Люсе, которая завтра раззвонит по всему Комитету, что ты у меня ночевал, и возьму раскладушку. (Выходя из комнаты, поет.)

(Тотчас возвращается.) Кстати, как мне ей объяснить, ты мне кто?

Филимонов (подает глупую идею). Скажи, что я твой брат.

Лида. Тогда я лучше скажу, что ты мой сын… (На уходе опять поет.)

Оставшись один, Филимонов принимается распаковывать чемоданы.

Лида появляется с раскладушкой.

Филимонов. Она что-нибудь лишнее спрашивала?

Лида. Лишнего — нет. Только полюбопытствовала, с какой это стати сам товарищ Филимонов так опустился? Пришлось встать на защиту и сказать, что тебя жена вышибла! Тебе жить негде, и я тебя в жильцы взяла. Помоги подвинуть гардероб!

Филимонов (помогает передвинуть шкаф). Зачем мы его двигаем?

Лида. Хочу тебя отгородить, я не привыкла раздеваться при посторонних.

Филимонов (садясь на раскладушку). Как ты думаешь, Люся будет трепать языком?

Лида. Поклялась, что рта не раскроет.

Филимонов. Слава богу! Какая у тебя прекрасная подруга!

Лида. Если женщина поклялась молчать, она обязательно разболтает всем и каждому.

Филимонов. Я погиб! (Злится.) Все дойдет до Виктора Степановича, я должен был пойти на повышение, а теперь рухну вниз. Если раньше жена еще могла меня простить, то теперь… (Безнадежно махнул рукой.) Чтобы добраться до работы, я должен буду толкаться в общественном транспорте.

Лида (уточняет). С двумя пересадками. Ты, наверно, даже не знаешь, сколько стоит билет на автобус.

Филимонов. И знать не хочу! Но я же не могу вызывать сюда служебную машину! Какого лешего я к тебе приперся! Лучше бы ночевал на вокзале…

Лида (внешне спокойна). Тебя никто не держит, задатка за жилье ты не вносил, иди спасай свою шкуру!

Филимонов. Ко всем моим несчастьям — я еще тебя люблю… Так мне и надо. Буду жить за шкафом. (После паузы.) Какое я стал барахло! (Подумал и добавил.) И был барахло!

Затемнение

Картина шестая

За две недели, которые промелькнули между шестой и седьмой картинами, никаких изменений в квартире Лиды не произошло. Шкаф по-прежнему перегораживает комнату. Лида моет пол.

Филимонов. Я получил зарплату и хочу с тобой расплатиться. Сколько я должен за две недели?

Лида. Не знаю. Я в первый раз сдаю койку.

Филимонов. А я в первый раз снимаю.

Лида. Ну, дай рублей восемь!

Филимонов. Что за странная цифра?

Лида (выпрямилась). Я тут присмотрела в «Синтетике» венгерский халатик, жатого ситца, летний…

Филимонов. Ты ненормальная! На юге в сезон берут теперь с человека два рубля в день. А это все-таки Москва. Значит, я тебе должен, как минимум, двадцать восемь рублей!

Лида. Если тебе некуда девать деньги — добавь рубля четыре, я куплю кухонных полотенец.

Филимонов. Не хочешь двадцать восемь, тогда бери двадцать пять. Хотя на двадцать пять рублей, по сегодняшним ценам, ничего не купишь.

Лида. Ладно, согласна. Но ты меня вечером почему-то водил в ресторан… выложил двенадцать рублей. Значит, из двадцати пяти нужно вычесть то, что ты потратил на меня, — шесть рублей. Остается девятнадцать.

Филимонов. Но ты же меня каждое утро кормишь завтраком. На рубль я съедаю, в конце концов?

Лида. Минуточку! Ты же принес такой большой заказ. Там столько всего было… Мы колбасу до сих пор не доели…

Филимонов. Ты не на рынке. Не торгуйся! Веди себя прилично. И вообще, мне надоело жить за шкафом!

Лида. А мне надоело, что у меня квартирант! (Снова принимается мыть пол.)

Два продолжительных звонка.

Филимонов. Кого это еще принесло?

Прежде чем отпереть, Лида смотрит в «глазок», врезанный во входную дверь.

Лида (шепотом). Это Старикова!

Филимонов (так же тихо). Дай-ка мне твой передник!

Лида. Зачем?

Филимонов. Сейчас увидишь!

Лида снимает передник, Филимонов напяливает его на себя, подходит к ведру, окунает в него тряпку и бодро начинает мыть пол в коридоре.

Впускай!

Лида отворяет дверь, входит Старикова.

Старикова. Добрый вечер. Извините, Николай Семенович, как бы выразиться… у вас?

Лида. Николай Семенович дома. (Гостеприилгно.) Вот же он!

Филимонов (не переставая мыть пол). Здорово, Женя!

Старикова (обалдев). Николай Семенович, что с вами?

Филимонов (отжимая тряпку). Сейчас наша неделя убирать места общего пользования.

Лида (включаясь в игру). Коля, оторвись, к тебе гости, потом домоешь.

Старикова (в смятении). Кажется, я не вовремя.

Филимонов выпрямляется, заправски вытирает руки о фартук и провожает Старикову в комнату.

Филимонов. Позже ты бы меня не застала, я должен успеть до закрытия магазина купить муку и дрожжи.

Лида. И масло.

Филимонов (Стариковой). У нас масло кончилось.

Старикова. Я вижу, вы очень заняты. Простите, пожалуйста. Но у меня беда, поэтому…

Филимонов (не дает договорить). Давай выкладывай! Я в это время займусь утюгом (берет утюг), а то он плохо нагревается, мне тяжело гладить… Лида, дай отвертку. Женя, я тебя слушаю…

Лида с невозмутимым видом подает Филимонову отвертку.

Старикова (взволнованно начинает). Кирилла исключили из института…

Филимонов. Надо купить новую отвертку.

Лида. Кто тебе мешает, покупай!

Филимонов (вспомнив о Стариковой). За что исключили?

Старикова. У студентов мало денег. Кирилл сколотил компанию, и они стали промышлять в лесу.

Лида. Грабежом?

Старикова. Частично. Они подкарауливали машины, в которых парочки… Ну, вы понимаете… И под видом дружинников вымогали у этих развратников деньги.

Филимонов и Лида смотрят друг на друга и… начинают безудержно смеяться.

(Подхалимски поддерживает смех.) Однажды им не повезло… Напоролись на мужа и жену, на молодоженов… и погорели. Молодожен оказался самбистом, скрутил Кирилла и отвез в отделение… Николай Семенович, помогите!..

Филимонов. Что я могу сделать?

Старикова. Попросите Виктора Степановича. Если он позвонит ректору — Кирилла восстановят. Если вдуматься, Кирилл, пусть не теми методами, боролся за нашу мораль!

Филимонов. Прежде чем просить министра, я бы хотел поглядеть на этого предприимчивого Кирилла.

Лида. Я тоже была бы не прочь с ним познакомиться.

Старикова (вскакивая с места). Он ждет внизу. (Бежит к двери и зовет.) Кирюша!

Лида (тихо, Филимонову). Что ты собираешься с ним делать?

Филимонов (снимая передник). Я буду пить его кровь!

Входят Старикова и Кирилл, на этот раз без повязки дружинника.

Кирилл (поражен). Здравствуйте, товарищ Катанян!

Старикова (Кириллу). Почему ты называешь товарища Филимонова товарищем Катаняном?

Кирилл (глядя на Лиду). Это ваша жена?

Лида. Да, я Катанянша!

Кирилл. Почему же тогда вы мне заплатили?

Филимонов. Тогда Лида не была еще моей женой.

Старикова. Мне плохо. (Плачет.) Кирюша, уйдем! Сколько ты взял с Николая Семеновича?

Кирилл. У меня была твердая такса — двадцать рублей с пары. За услугу, которую я оказывал клиентам, можно было сдирать и больше.

Лида. Хороша услуга!

Филимонов (с явным интересом). И все безропотно платили?

Кирилл. Все! Куда им было деваться!

Филимонов. Ты прав. Некуда!

Кирилл. Если б я знал, что это вы, Николай Семенович, вас бы я обслужил бесплатно.

Лида. И никто не брал квитанции?

Кирилл. Никто, им было не до этого.

Филимонов. Много ты зарабатывал?

Кирилл. Зависело от погоды. В сильные дожди заработки падали.

Лида. Почему?

Кирилл. Боятся ехать. В лесу машина может застрять.

Старикова (сквозь слезы). Кирилл хороший мальчик. Он из этих денег маме посылал, учебники покупал. Вот на мне кофта, он подарил.

Кирилл. Николай Семенович, поверьте, я артист неплохой. Можно, я вам покажу, на что способен?

Филимонов. Это я уже видел.

Лида. А я хочу поглядеть. За билеты мы уже в лесу заплатили.

Филимонов. Прекрасно. (Кириллу.) Ты сможешь сыграть роль грузчика?

Кирилл. Я все могу. Что нужно таскать?

Филимонов. Таскать не нужно, нужно двигать. Давай поставь этот шкаф на место. (К Лиде.) Не возражаешь?

Лида (после паузы). Ты хозяин, ты и распоряжайся!

Кирилл (с энтузиазмом). Я справлюсь один! Куда передвигать, хозяин?

Филимонов (показывает). Вон к той стене.

Кирилл с трудом передвигает шкаф. Старикова пытается ему помочь.

Филимонов и Лида не сводят глаз друг с друга.

Кирилл. Принимайте работу!

Лида (глядя на Филимонова). Шкаф передвинуть — двадцать рублей! Вот цены!

Филимонов (по-прежнему смотрит на Лиду). В роли грузчика ты тоже неплох. Однако, Кирилл, ты поздновато пришел. Мои акции сильно пошатнулись.

Лида (смотрит на Филимонова). Но ты, конечно, попытаешься?

Филимонов. Я-то попытаюсь!

Старикова. Спасибо, Николай Семенович, я надеюсь!

Кирилл. Спасибо, дорогие товарищи Катаняны! Если еще что-нибудь понадобится таскать или двигать, не стесняйтесь, зовите!

Лида (Филимонову). Не будь невежей, проводи!

Старикова и Кирилл уходят. Филимонов их провожает.

Старикова задерживается на выходе из квартиры.

Старикова (тихо, доброжелательно). Николай Семенович, извините, но как вы могли! Вы так хорошо шагали… Променяли большую карьеру на все это… Я говорю из лучших побуждений… Весь Комитет гудит… Виктор Степанович недоволен. Лена страдает и очень жалеет о разрыве… Она вас ждет…

Филимонов. Идите, Женя, мне нужно пол домыть!

Старикова уходит.

(Победоносно возвращается в комнату. К Лиде.) Как я тебе понравился?

Лида. Ты был неподражаем и прекрасно мыл пол!

Филимонов. Есть такое подозрение, что ты меня простила!

Лида. Это потому, что я беспринципная!

Филимонов. Никогда не думал, что беспринципность такое замечательное качество!

Лида. Но самое главное, Коля, что ты окончательно доломал утюг. Придется покупать новый.

Филимонов. Лида, у меня жуткое намерение — хочу объясниться тебе в любви!

Лида (милостиво). Объясняйся!

Филимонов. Я опасался — мне с тобой скучно будет. Но ты все понимаешь с полуслова, нет, с четверть слова.

Лида. Просто я понятливая.

Филимонов. Ты всегда угадываешь мое настроение, ты никогда не ходишь мрачная, не обижаешься по пустякам…

Лида. Просто я тебе не жена.

Филимонов. Боялся, нам будет не о чем разговаривать. Но я еще ни с кем не разговаривал так легко, как с тобой… обо всем на свете… о работе… о себе… о неприятностях…

Лида. Значит, я нужна тебе только для того, чтоб разговаривать о неприятностях!

Филимонов. Ты поразительно умеешь слушать. Никто не умеет слушать так, как ты!

Лида. Просто я тебя люблю!

Филимонов обнимает Лиду.

Два продолжительных звонка.

Филимонов. Человек, который звонит в такой момент, нехороший человек.

Лида. К сожалению, не открыть нельзя. Своими звонками он всполошит соседей. Все равно кто-нибудь его впустит.

Филимонов. Может, он больше не позвонит и уйдет.

Два продолжительных звонка.

Лида (с легкой улыбкой). Все-таки на свете нет счастья! (Идет открывать, смотрит в «глазок» и… меняется в лице. Быстро распахивает дверь.)

На пороге — Елена Максимовна.

Елена Максимовна. Добрый вечер! Извините за беспокойство. Николай Семенович у вас?

Лида. Добрый вечер! Николай Семенович не у меня, а дома! Проходите, пожалуйста! (Громко.) Коля, к тебе пришли!

Елена Максимовна входит в комнату.

От удивления Филимонов даже присвистнул.

Филимонов (пытаясь спастись бегством). Вы тут посидите, а я сбегаю за маслом, а то магазин закроется!

Елена Максимовна (рассмеялась). Сбегай, сбегай, я подожду!

Лида. Коля, не надо убегать от опасности. Давай деньги, я сама отправлюсь в магазин, а вы тут повыясняйте отношения!

Филимонов (дает Лиде деньги). Ты только недолго…

Лида (уходя). Чаем напои!

Елена Максимовна (осматривая комнату). Роскошно живешь!

Филимонов (приходя в себя). Не жалуюсь!

Елена Максимовна. Соседей много?

Филимонов. Хватает.

Елена Максимовна. В ванную по утрам очередь?

Филимонов. Бывает.

Елена Максимовна. На раскладушке спишь?

Филимонов. Как это ты отважилась прийти? Что-нибудь случилось?

Елена Максимовна. Я вообще храбрая! И бесповоротная! Я тебя вытурила из дому и теперь пришла полюбоваться на дело рук своих! (Достает из сумочки связку ключей и небрежно кидает на стол.)

Филимонов. Что это за ключи?

Елена Максимовна. Маленький — от почтового ящика. Чтобы ты мог заезжать за почтой. Дальше — ключи от машины, чтобы было на чем заезжать. Это все-таки твоя машина. Ну и новый ключ от квартиры — это ведь не только моя, но и твоя квартира. Приезжай, забери свои вещи. Халат, пижаму, тапочки…

Филимонов. Как это понять? Ты капитулируешь или наступаешь?

Елена Максимовна. И то и другое. Мне без тебя очень скверно. Какая я была дура, что сама устроила всю эту заваруху.

Филимонов. Я тебе честно признаюсь, рад тебя видеть. Знаешь, без меня ты явно помолодела.

Елена Максимовна. Не стану скрывать, предприняла для этого героические усилия, из кожи лезла, чтобы казаться моложе, ну, лет на десять…

Филимонов (с симпатией). Тебе это удалось. Ты выглядишь моложе на одиннадцать.

Елена Максимовна. Для брошенной женщины я, конечно, выгляжу сногсшибательно. Наслаждаюсь свободой. Ни забот у меня, ни обязанностей. Не варю обед, не толкаюсь по магазинам, пустилась в разгул, ужинаю одними пирожными… Сегодня в Ригу буду звонить. Дочери сказать, что мы разошлись?

Филимонов. Она не знает?

Елена Максимовна. Пока нет. Если только ты не говорил.

Филимонов (быстро). Я не говорил.

Елена Максимовна. Ну, и я пока не скажу…

Филимонов. Не забудь передать от меня привет!

Елена Максимовна. Сейчас вернусь домой и буду весь вечер реветь… (Быстро уходит.)

Картина седьмая

Прошло еще несколько дней. В квартире Лиды произошли существенные изменения. На окнах появились нарядные занавески, на столе красуется цветная скатерть, а возле тахты сверкает абажуром новенький заграничный торшер. Видно, что Филимонов пустил в этой квартире корни. Только что пришел Сорокин. Протягивает Лиде торт и бутылку вина.

Сорокин. Поскольку я первый раз в доме…

Лида (берет подарки). Спасибо. Я так рада, что вы пришли. К нам никто из его друзей в гости не ходит.

Сорокин. Да, к сожалению, друзья познаются в беде. Можно сесть?

Лида. Конечно, пожалуйста. Пообедайте с нами, Коля скоро вернется.

Сорокин (осматривается). У вас симпатично. Но… ходить к вам все равно не будут.

Лида. Вы тоже считаете, раз он ушел ко мне, значит, беда?

Сорокин. Вы, Лида, красивая женщина, вы, можно сказать, загляденье, высший класс, экстра! Но вы ему, простите, не пара!

Лида. Если бы он ушел к какой-нибудь там профессорше или чьей-нибудь дочке с дачей и машиной, тогда все было бы нормально?

Сорокин. Это только на бумаге все равны… И вдобавок у нас репутация… Правда, говорят, из таких, как вы, выходят самые лучшие жены!

Лида. Из каких это таких?..

Сорокин. Что вы с Колей делаете по вечерам, о чем разговариваете?

Лида. Мы в кино ходим, телевизор глядим, вот занавески купили, торшер. Коля книжки по архитектуре читает, планы у него. Я ему вкусно готовлю.

Сорокин. Значит, вечерами беседуете о позднем итальянском барокко?

Лида. Вы зачем пришли?

Сорокин. Я Колин друг. И пришел из самых лучших побуждений. Он, я убежден, спит и видит, чтобы с тобой порвать… Но характера не хватает.

Лида. Господи! Какие только гадости не делают люди из лучших побуждений! Друг! Дешевка ты!

Сорокин (вспылил). Чья бы корова мычала… Дешевка…

Входит Филимонов с большим пакетом в руках.

Филимонов. Взял белье из прачечной. Здорово, Валерий! Рад тебя видеть у нас. Ого, торт, вино. Шикуем?

Сорокин (запальчиво). Я ведь, собственно, не к тебе, а к Лиде.

Филимонов (шутит). Ты заболел?

Сорокин. Какой ты примитивный. Может, я собрался ее у тебя отбить.

Филимонов. Ну, и как твои успехи?

Сорокин. А я еще не приступал. Это подло, отбивать возлюбленную у друга в его отсутствие.

Филимонов (разваливается на стуле). Валяй, а я поучусь! Надеешься на победу?

Сорокин (самоуверенно). О чем ты говоришь?!

Лида (Сорокину, угрожающе). Ну, попробуй!

Филимонов. Разве вы между собой на «ты»?

Лида. Тоже мне цаца, чтоб я ему «вы» говорила…

Сорокин (входит в роль). Люблю сердитых! Ты, Лидка, сегодня ослепительна, тебе идет сердиться. Надела эту кофточку, чтобы меня добить? (Делает попытку приблизиться к Лиде.)

Лида. Не подходи! Соблюдай дистанцию!

Филимонов смеется.

Сорокин. Лидочка, счастье мое, в Архангельском, знаешь, где юсуповский дворец, есть ресторанчик уютный. Туда, конечно, не продраться.

Филимонов (радостно). У тебя там метр знакомый?

Сорокин. Бери выше — директор! И вообще не встревай! Лидочка, жить надо с удовольствием. Сигарету «Союз — Аполлон»?

Филимонов. Лида, бери две. Они не хуже американских.

Лида (с издевкой). А вечером куда намылимся? В Дом актера на заграничное кино?

Сорокин. Бери выше, Лидуха, в Большой театр.

Филимонов (Сорокину). Ты знаком с Плисецкой?

Сорокин. Бери выше! С заместителем директора! (К Лиде.) Машину водишь? Сегодняшняя женщина должна крутить баранку, я тебя научу…

Лида. Больно у тебя пластинка заезженная. Я догадалась. Ты и потому этот спектакль устроил, чтоб меня при Коле унизить? Прошлым моим попрекаешь?

Сорокин. Да, хотел унизить! Хотел поставить тебя на место. На таких, как ты, не женятся. С такими, как ты, путаются.

Филимонов. Замолчи! Как ты смеешь… (Бросается на Сорокина.)

Сорокин (вырываясь). Эх, ты! Я для тебя старался, Коля. Ты слишком крупная фигура, чтобы находиться здесь, в этом обществе! (Уходит.)

Пауза.

Лида (печально). Он прав, я тебе не пара. Я вульгарная…

Филимонов. Перестань!

Лида. Простая я, необразованная. Откуда мне взять воспитание-то? Мать на табачной фабрике работала, закладывала сильно. А отец — был, да сплыл давным-давно… А ты с лауреатами якшаешься, с академиками… перед тобой народные артисты заискивают. Я тебе карьеру порчу… Я тебе вроде как кость в горле. У меня только одно оправдание — люблю тебя, Коля! А все твои, и все у нас в Комитете считают, что аморалка у нас… Обедать будешь, я грибной суп сварила?

Филимонов. Грибной обожаю.

Лида. Руки помой!

Филимонов (стараясь выглядеть веселым). Ни за что! От грязи в первую очередь дохнут микробы!

Два продолжительных звонка.

Лида. Пришел еще кто-нибудь уговаривать тебя домой возвратиться.

Идет отпирать.

В комнату входит Одинков.

Одинков. Здравствуйте! Произошла трагедия! Хор из Тамбова сорвал ответственный концерт. Согласно телефонограмме, пришло на концерт одна тысяча двадцать зрителей, на сцену вышел только дирижер, но дирижировать ему было некем. Хор исчез.

Филимонов. Это где случилось, в Хабаровске?

Одинков. Что вы! Хор уже давно переслали в Краснодар.

Лида. В Краснодаре хорошо. Там фрукты.

Филимонов (вспылил). Я же распорядился вернуть хор в Тамбов.

Одинков. Понимаете, между Хабаровском и Тамбовом есть город Красноярск. Возникла мысль, чтобы по дороге хористы продемонстрировали свое искусство в Красноярске, но кто-то перепутал…

Филимонов. Кто?

Одинков. Как всегда, неизвестно. И вместо Красноярска коллектив перекинули в Красно — понимаете — дар!

Филимонов. Где же, в конце концов, хор?

Одинков. В краснодарской милиции.

Филимонов (раздраженно). Все пятьдесят человек?

Одинков. Все пятьдесят, как один!

Лида. Групповое преступление?

Одинков. Скорее хоровое. Их всех задержали на рынке, когда они продавали народные костюмы, в которых до этого выступали.

Филимонов. Зачем продавали?

Одинков. Хор поиздержался, хор поизносился. Больше продавать хору нечего, а денег на билет, чтобы наконец-то уехать домой, у хора нет!

Филимонов. Но кому сдались эти пестрые расшитые наряды?

Лида. Коля, ты отстал от жизни. Теперь это модно, я бы сама купила!

Филимонов (Одинкову). Немедленно вылетайте в Краснодар и освободите хор!

Одинков. А потом что мне с ним делать?

Филимонов (в бешенстве). Расстрелять!

Одинков. Не такой уж я идиот, как вам кажется… Вот вы мной помыкаете, но это уже неосмотрительно!

Филимонов (с улыбкой). Вы мне угрожаете?

Одинков (в новой интонации). Предупреждаю. В связи с вашей бурной личной жизнью…

Лида. Одинков, вы обнаглели!

Одинков (Лиде). Я не с вами разговариваю. (Филимонову.) Так вот, на должность, на которую прежде планировали вас, теперь… планируют меня!

Филимонов (пряча улыбку). Рад за вас и за наше общее дело. (Вручает Одинкову торт и шампанское, оставленные Сорокиным.)

Одинков. Это замечательно, что для вас, Николай Семенович, интересы дела выше личных интересов. (Уходит.)

Лида. Ну и полено!

Филимонов. И дураки приносят пользу. Бюрократия, например, не может обойтись без дураков. Дурак всегда исполнителен, потому что дурак. И поэтому он всегда и всем доволен. За глупость с работы не увольняют. В характеристиках слово «дурак» не пишется. (Садится за стол, пробует суп. Нервно.) Остыл!

Лида. Сейчас подогрею! (Берет тарелку и не уходе, как бы между прочим, спрашивает.) Коля, ты когда меня бросишь?

Филимонов. Не болтай ерунды! (Не может себя сдержать.) Ну нет! (Продолжает азартно.) Этот номер у них не пройдет! Пойми, я не могу позволить, чтобы этот недоумок мною командовал!

Лида. Тебе сейчас, Коля, нужно выбрать: либо я, либо карьера. Потому что со мной благополучия не будет. Но, по-моему, Коля, ты уже выбрал… Мне на роду написано быть одинокой. Несчастливая я.

Филимонов. Знаю. Ты только кажешься сильной.

Лида. Рядом с тобой я сильная.

Филимонов. А я рядом с тобой — хороший, может, и не очень хороший, но, во всяком случае, лучше, чем обычно… Подогрей суп!

Лида уносит тарелку на кухню.

Филимонов сидит понурившись.

Возвращается Лида, приносит подогретый суп.

Филимонов молча принимается есть.

Лида. Больше всего на свете, Коля, я хочу, чтоб тебе было хорошо… Чтобы у тебя на душе покойно было. И если тебе, Коля, для жизни легче, чтобы ты ушел, уходи! Если так нужно, я стерплю!

Филимонов. Просто я взорвался из-за этого Одинкова.

Лида. При чем тут Одинков? Если бы он не пришел (грустно улыбнулась), ты бы все равно взорвался по какому-нибудь другому поводу. Ты не создан стоять в очереди за колбасой, склочничать с соседями по квартире и по воскресеньям ходить в киношку.

Филимонов. Все это чепуха. Если мы поженимся, квартиру я добуду!

Лида. Если поженимся… И если ты останешься на прежней должности… Если тебя не скинут за бытовое разложение…

Филимонов. Очень может быть… Меня все осуждают. (Усмехнулся.) Поголовно!

Лида. И тебе тяжело?

Филимонов. Я ведь избаловался. Привык к хорошему. А теперь я слышу за спиной смешки, замечаю снисходительные взгляды. Уже шофер со мной панибратствует. В буфете меня не обслуживают без очереди… Но ужас в том, что и без тебя я не могу.

Лида. Тебя я наизусть выучила. Оказывается, ты уже давно ушел.

Филимонов. Прости меня, Лида, я ведь тебя люблю! Мы можем видеться, как раньше…

Лида. Тайно, что ли? Нет на это моих сил. Я живой человек. (С усмешкой.) Люблю! Разве ты на это способен? Ты никого не любишь. И ничего. Ни меня, ни жену. Ты и работу свою не любишь. Чего расселся? Уходи!

Филимонов. Я еще не доел суп.

Лида. Доешь дома!

Картина восьмая

Вечеринка в квартире Филимонова. Среди гостей — Старикова, Сорокин, Одинков. Счастливая хозяйка угощает гостей. Звучит музыка. Филимонов гостеприимен и, соответственно, вальяжен, как и подобает большому человеку.

Сорокин (провозглашает тост). Ребята, будьте счастливы! Я вас очень прошу!

Филимонов. Мы будем стараться.

Елена Максимовна. Изо всех сил!

Сорокин. Коля, учти, Комитету выделили несколько «Волг».

Филимонов. Я за процветание. Заменим «Жигули» на «Волгу».

Одинков. Николай Семенович, я горжусь, что работаю и впредь буду работать под вашим руководством! И рад, что присутствую, по сути дела, на вашей вторичной свадьбе! Горько!

Филимонов. А что! Устами младенца глаголет истина. (Целуется с женой).

Одинков. Если вы, Николай Семенович, имеете в виду меня, то я не младенец. Мне недавно исполнилось сорок семь лет.

Старикова (растроганно). Так приятно видеть счастливых людей! Вы такая прекрасная пара! Я любуюсь и восхищаюсь вами!

Звонок в дверь.

Елена Максимовна идет открывать.

Филимонов. Кто бы это мог быть? Вроде уже все пришли…

Елена Максимовна возвращается в сопровождении старушки.

Елена Максимовна. Коля, к тебе вот… дама…

Старушка. Дама — это я!

Филимонов (растерянно). Добрый вечер! Простите, вы по какому делу?

Старушка. Сначала сесть бы предложили, хозяин. У меня ноги не казенные.

Филимонов (пододвигая кресло). Присаживайтесь, пожалуйста.

Старуха садится и с интересом оглядывает присутствующих.

Старушка. Рюмку поднесли бы, я старуха пьющая!

Елена Максимовна торопливо подает рюмку.

Старуха ее лихо опрокидывает.

Сорокин. У вас, бабушка, видно, большой опыт.

Старушка. Еще бы, восемьдесят лет пью, подряд! Теперь поесть дайте. Я старуха закусывающая!

Елена Максимовна. Пожалуйста! (Предлагает поднос с закусками.)

Старуха берет бутерброд и смачно ест.

Старушка. А горячее будет?

Филимонов. Минуточку, кто вы такая?

Старушка. Пришла спасибо сказать, товарищ Филимонов, что вы свое влияние употребили и моего внука Кирилла обратно в институт приняли!

Старикова (возмущенно). Какого еще вашего внука?

Старушка (Стариковой). А ты, Женька, молчи! (Роется в сумочке и достает деньги.) Я вам, товарищ Филимонов, двадцать рублей задолжала!

Старикова. Ах ты мерзавец!

Филимонов (смеясь, берет деньги). Прошу вас, Кирилл, к столу. Горячее получите, обязательно!

Кирилл снимает парик.

Елена Максимовна. Я ничегошеньки не поняла. (Кириллу.) Но буду рада, если вы останетесь.

Филимонов. Я помог восстановить эту одаренную старушенцию на актерском факультете и, может, вошел в историю театра.

Кирилл. Я бы с удовольствием остался, но… тетя Женя, не падай в обморок, я подцепил подругу жизни, и она ждет меня на улице. (Уходит.)

Старикова. Большое вам спасибо, Николай Семенович, вы мне помогли, но и я вам помогла, я хочу с вами посекретничать. (Отводит его в сторону.) Это ведь я все устроила.

Филимонов. Что устроили?

Старикова (гордо). Ваше счастье! Помните телефонный звонок вашей жене?.. Это я попросила приятеля.

Филимонов (догадываясь). Анонимный звонок?

Старикова. Может, я действовала не теми методами, но я хотела сохранить семью… Но потом, когда дело приняло жуткий оборот — вы из дома ушли… я сильно переживала. Аппетит пропал, худеть начала, юбку ушивала два раза, анализ крови делала, гемоглобин ужасно понизился. И только сегодня у вас в доме у меня снова прорезался аппетит.

Филимонов (возвращается к гостям, громко). Предлагаю выпить за нашего очаровательного, справедливого, честного друга Женю Старикову! Оказывается, именно она донесла… нет, это грубо… доложила… нет, это не точно… заложила… нет, капнула. Вернее… настучала, то есть организовала, анонимный звонок моей жене по поводу моего нехорошего поведения! Ура! (Пьет.)

Пауза.

Старикова. Но я ведь сама вам рассказала. (Обиженно.) Вы бы никогда не узнали. Я же тогда… этот звонок… из самых лучших побуждений…

Сорокин. Женя, в вашем стремлении к добру вы перещеголяли всех нас!

Елена Максимовна. Евгения Васильевна, прошу вас уйти из нашего дома!

Филимонов. Лена, зачем же ты так! Добровольное признание смягчает вину. Женя ведь даже не понимает, что поступила, мягко говоря, некрасиво.

Старикова (она искренне оскорблена). Извините, Николай Семенович, я, конечно, сейчас уйду, но я с вами категорически не согласна. Если бы я тогда не вмешалась, вся эта аморальная история тянулась бы до сих пор. А так узел развязался!

Елена Максимовна (усмехнулась). Когда человек задумал гнусность, тут есть три стадии, три ступеньки, что ли… Первая — задумал, но не сделал. Вторая стадия — перешагнул — сделал! Третья — не только сделал, но и гордится этим!

Старикова. И все это вместо того, чтобы сказать мне спасибо! (Уходит.)

Сорокин. Какой кошмар! До чего мы привыкли влезать в чужую жизнь!

Одинков (ораторски). В будущее мы с собой анонимки не возьмем!

Елена Максимовна (стараясь выглядеть беспечной). Сейчас я поставлю кофе!

Сорокин. Леночка, спасибо! Но пора и честь знать! Мы пойдем! (Встает.)

Одинков. Спасибо за высокий уровень вашего гостеприимства! (Тоже встает.)

Филимонов. Что вы вдруг, так сразу!

Сорокин. Как это говорится, бойся гостя стоячего! Уходя, уходи! (Идет к выходу.)

Одинков идет за ним.

Оставшись вдвоем, Филимоновы, как и положено хозяевам, у которых нет домашней работницы, принимаются дружно убирать со стола.

Филимонов. По-моему, посидели славно.

Елена Максимовна. По-моему, тоже. Особенно удачным был стриптиз Жени Стариковой.

Филимонов. А чем мы лучше ее?

Елена Максимовна. Как ты можешь сравнивать?

Филимонов. Ты меня прости, пожалуйста. То, что я сейчас скажу, я тебя этим не хочу обидеть. Ты для меня самый дорогой человек на земле. Самый близкий. (Печально.) Когда мужчина уходит к любимой — это аморально. Когда же мужчина живет с нелюбимой женой — это считается нормой. Но если вдуматься…

Елена Максимовна. Коля, я на тебя нисколько не обижаюсь. Я ведь все знаю и все понимаю. У нас сейчас трудный период. Я буду делать все, чтобы тебя не раздражать. И верю — обойдется!

Филимонов (сочувственно и даже ласково). Да… жена — нелегкая профессия.

Елена Максимовна (невесело улыбнулась). В конце концов, тысячи людей живут с нелюбимыми женами, и ничего… счастливы.

Затемнение

Картина девятая

У Филимонова служебное новоселье. Он получил новую, более высокую должность и, соответственно, новый, более комфортабельный кабинет.

Филимонов (хвастается перед Сорокиным). Мебель — не подделка под старину. Подлинная. Пушкинская эпоха. Часы французские — восемнадцатый век. Бронза с позолотой. Конечно, не ходят.

Сорокин. Но впечатляют! Я от души поздравляю тебя с новой должностью и с новым кабинетом!

Филимонов. Здесь я развернусь.

Голос по селектору. Николай Семенович, к вам Старикова и Одинков!

Филимонов (в селектор). Пригласите! (Садится.)

Старикова и Одинков входят.

Прошу, товарищи, приступайте!

Старикова. Прежде чем начать, разрешите от всего сердца поздравить…

Филимонов. Опустим комплиментарную часть. Переходите к делу! Слушаю вас!

Сорокин. У меня короткое, но радостное сообщение. Танцевальный коллектив из Чувашии прошел в Барселоне с триумфом и получил на фестивале Гран-При: Золотую Богиню.

Филимонов. Это замечательно. (Рассмеялся.) Но Богиню мы у них отнимем. Будет стоять в нашем музее. (К Стариковой.) Пожалуйста.

Старикова (докладывает). По Пензенской области результаты обнадеживающие. За второй квартал натанцовано 5200 человеко-часов, напето 7352 человеко-часа, нарисовано 2803 квадратных километра живописи и графики…

Филимонов. Сколько натренькано на балалайках?

Сорокин смеется.

Старикова. Отдельно по балалайкам данных нет. Вы считаете, надо вести учет по каждому инструменту?

Филимонов. Миллионы людей увлекаются искусством, они талантливы, они искренни, а мы… мы превращаем этот порыв в человеко-часы и в пальце-струны!

Старикова. Но как же вести отчетность?

Филимонов Не по количеству искусства, а по качеству!

Голос по селектору. Николай Семенович, вас просит Елена Максимовна.

Филимонов снимает трубку.

Филимонов. Слушаю.

Голос Елены Максимовны. Филимон, не сердись. Я знаю, ты занят. Но мне надо срочно дать ответ. У нас предлагают неслыханную путевку: домик в горах, на Кавказе. Представляешь, домик на двоих, вокруг никого, только горы и водопады. Нам никто и ничто не будет мешать, нет даже телевизора. Мы будем вдвоем.

Филимонов. А что мы там будем делать?

Голос Елены Максимовны. Отдыхать от сутолоки, от людей. (Улыбнулась.) Будем склеивать нашу трещину.

Филимонов. Надо будет купить побольше клея. Извини, у меня совещание! (Кладет трубку.)

Одинков. Зачем покупать клей, когда его здесь сколько угодно. Разрешите мне, Николай Семенович?

Филимонов кивнул.

Вы правильно и своевременно подвергли критике бездушие в нашей работе. Творческий порыв миллионов — святое дело. А мы участвуем в этом порыве только формально. Почему в Комитете по делам самодеятельности нет своей самодеятельности?

Филимонов. К сожалению, вся наша работа — самодеятельность.

Одинков. Я не в этом смысле. Я о том, что каждый из нас должен после трудового дня добровольно, то есть в обязательном порядке, петь, плясать, рисовать или декламировать! Вот Виктор Степанович, мне рассказывали, дома, в семейном кругу, поет старинные романсы. Представляете, какой вдохновляющий пример: министр выходит на сцену и запевает: «Не покидай меня, скажи, что это шутка, что ты по-прежнему, по-старому, моя…»

Сорокин. Одинков, уймитесь!

Одинков. Вот вы, Сорокин, на гитаре играете, вы, Старикова, я точно информирован, вышиваете крестом, кстати, когда вы, наконец, научитесь вышивать звездочкой?

Филимонов. Караул!

Одинков. А какой у вас скрытый талант, Николай Семенович?

Филимонов. Я пляшу под дудку!

Одинков (в восторге). Превосходно! Намечается разнообразная программа. Только кто будет солировать на дудке?

Филимонов. А вы чем нас порадуете, Одинков?

Одинков. Я умею художественно свистеть! (Самозабвенно свистит.)

Филимонов. Боже мой! Чем я занимаюсь? На что трачу свою жизнь?

Одинков свистит.

Хватит! Надоело! (Снимает галстук и бросает его.)

Сорокин (изумился). Что с тобой, Коля?

Одинков свистит.

Филимонов снимает пиджак и тоже бросает.

Одинков перестает свистеть.

Старикова. Николай Семенович, вам дурно?

Филимонов. Мне осточертел этот мундир!

Одинков. Это не мундир, а прекрасно пошитый пиджак!

Филимонов. Я хочу носить свитер и джинсы! Хочу отрастить длинные волосы!

Сорокин. У тебя они уже не вырастут!

Филимонов. Я хочу носить длинные волосы в фигуральном смысле. Я не хочу гонять по стране хор из Тамбова. Я хочу заняться настоящим, человеческим делом. Пусть люди поют и пляшут, что им вздумается, не хочу зтим руководить. Я ухожу насовсем. Одинков, кресло свободно!

Старикова. Опомнитесь, Николай Семенович, вас только что назначили!

Сорокин. Как назначили, так и снимут!

Филимонов. Никто не может снять человека, который уходит по собственному желанию. (Направляется к выходу.)

Сорокин. И куда же ты уходишь?

Филимонов. В архитектуру подамся. Когда-то в этом я кое-что кумекал.

Сорокин. Иди, иди. Тебя там только и ждут.

Филимонов. Ничего. Я втиснусь.

Сорокин. Пропуск возьми, тебя вахтер не выпустит.

Филимонов возвращается, поднимает пиджак, достает из кармана пропуск.

Филимонов. Пиджак жалко. Если разобраться, он ни в чем не виноват. (Перекидывает пиджак через руку.)

Старикова. А галстук?

Филимонов. Галстук я завещаю Одинкову! (Уходит.)

Сорокин (после паузы). А я Коле завидую…

Квартира Лиды.

Лида гладит.

На пороге комнаты появляется взбудораженный Филимонов.

Лида взглянула на Филимонова и продолжает гладить как ни в чем не бывало.

Филимонов. Починила утюг? В мастерскую носила?

Лида. В мастерскую.

Филимонов. Я собирался купить что-нибудь к ужину, даже зашел в магазин, но денег… вот… (Показывает.) Только мелочь.

Лида (продолжает гладить). Что же ты так обеднял?

Филимонов. Очень к тебе торопился и проскочил на красный свет. За это права отбирают. Пришлось откупиться последними семью рублями. Спасибо еще, что взял… Зарплата завтра, но есть хочется сегодня.

Лида (продолжает гладить). У меня в холодильнике пусто и в кошельке тоже.

Филимонов. Картошка найдется? Я пожарю.

Лида. Масло кончилось.

Филимонов (грустно). Не подмажешь — не пожаришь. Может, мне ее отварить?

Лида. Сметаны к ней тоже нету.

Филимонов (серьезно). Лида, сдай мне угол!

Лида. Угол больше не сдается.

Филимонов. Тогда уступи всю комнату…

Лида. А куда я денусь?

Филимонов. Ты можешь остаться.

Лида. Мы уже в эту игру играли.

Филимонов. Сейчас это не игра. (Настойчиво.) Не игра это! (С отчаянием.) Понимаешь, не игра!

Пауза.

Лида. Вспомнила. Где-то валяются пять рублей, которые ты мне уплатил за знакомство. Я их сохранила, как сувенир… (Ставит утюг на подставку, идет к комоду и достает деньги.)

Филимонов (берет у Лиды пять рублей). Давай их пропьем!

Лида. Согласна. Значит, купи бутылку молока, бутылку кефира, двести пятьдесят граммов масла, полкило сметаны — возьми на кухне банку, — сыру российского граммов триста, батон и полбуханки круглого. Все запомнил? Сдачу принеси. А я пока картошку почищу.

Филимонов. Я еще зайду в овощной и возьму соленых огурцов.

Лида. Здорово придумал! Люблю картошку с соленым огурчиком.

Филимонов. Я тоже люблю картошку с соленым огурчиком и со сметаной.

Лида. Я просто обожаю отварную картошечку с соленым огурчиком, со сметаной и со сливочным маслом.

Филимонов. Нет, это я обожаю!

Лида. Нет, я!

Филимонов. Нет, я! И чтобы прекратить скандал, я помчался за продуктами!

Конец

1977 г.