Картина первая

Квартира Филимонова расположилась под крышей большого современного дома. Квартира спланирована своеобразно, потому что строил ее, и строил для себя, автор проекта. Было это лет десять назад, в бытность Филимонова молодым, подающим надежды архитектором. Однако с той поры Филимонов делал карьеру и, естественно, кроме своего лучезарного будущего, ничего не проектировал.

Сейчас в квартире только Филимонов. Он болен, но, по счастью, не смертельно, иначе трудно было бы писать комедию, где он — главное действующее лицо. Хотя Филимонов не на работе, но он все равно важен и значителен.

Филимонов (руководит по телефону). Татьяна Георгиевна, медсестру ко мне отправили?.. Спасибо. Только что у меня был хор из Тамбова. Да, да, все пятьдесят человек… Хор был возмущен! Кто из наших умников вызвал хор на танцевальный смотр?.. Людей оторвали от работы, это же самодеятельность! Единственный выход — пусть хор выступит на танцевальном конкурсе вне конкурса! Минуточку… в трубке что-то щелкает… похоже, междугородная… думаю, жена из Ленинграда. Вы мне потом позвоните… (Кладет трубку.)

И сразу раздается звонок. Действительно, звонит жена. Мы видим Елену Максимовну в телефонной будке переговорного пункта.

Елена Максимовна. Филимон, ну как ты?

Филимонов. Ерунда, ничего у меня нет. Катар верхних дыхательных, переутомление, пониженное давление… Словом, прописали витамин Б-прим и полный покой. Как твой доклад?

Елена Максимовна. Вроде недурно, никто не заснул.

Филимонов. Приезжай скорее, мне надоело возиться с хозяйством.

Елена Максимовна. Ты цветок на окне поливаешь? Я по тебе соскучилась. У нас на конференции был киоск, я там добыла томик Ахматовой. У меня последние пятнадцать копеек.

Филимонов. Ты зря съездила. Ахматову мне преподнесло трио чечеточников из Куйбышева.

Елена Максимовна. И ты этому трио дашь первый приз? Как выросли чиновники, раньше брали борзыми щенками, теперь берут Ахматовой!

Филимонов. О чем ты говоришь? Первый приз не моя компетенция, а Виктора Степановича.

Телефонный разговор оборвался. Филимонов кладет трубку, затем наливает в стакан воду, подходит к цветку и сокрушенно смотрит на несчастное растение. Поливать его уже бесполезно, но для очистки совести производит оросительные работы.

Слышен звонок в дверь.

Филимонов открывает.

Входит Лида с чемоданчиком в руке.

Лида. Здравствуйте, Николай Семенович. (Снимает плащ и остается в белом халате.)

Филимонов (держит в руках горшок с бывшим растением). Добрый вечер. Вот жена наказала поливать, а он засох, цветок проклятый!

Лида. Где можно помыть руки?

Филимонов. Прошу! (Сопровождает Лиду.)

Лида. Налейте туда крепкий раствор аспирина, — может, этот цветок очухается. (Моет руки.) Правда, так спасают цветы, которые в воде стоят, но вы ничем не рискуете.

Филимонов. Вот полотенце! Что-то ваше лицо мне знакомо?

Лида. Вы как-то в поликлинику спускались, я вам давление мерила.

Филимонов. Верно, как я мог не вспомнить! Я уже тогда подумал, какое у вас… (ищет слово) нестандартное лицо.

Проходит в комнату.

Лида. Ложитесь, пожалуйста!

Филимонов покорно ложится. Лида делает ему укол.

Филимонов. У вас это ловко выходит, совсем не больно!

Лида. Насобачилась!.. (Идет к двери.)

Филимонов встает, провожает ее.

Лида берет с вешалки плащ.

Филимонов. Спасибо большое! До свида…

Лида уходит.

(Закрывает дверь, но тут же вновь распахивает ее.) Минуточку, извините, как ваша фамилия?

Лида (с лестницы). Мельникова.

Филимонов. Извините, товарищ Мельникова, у вас аспирина нет? Вы посоветовали дать цветку аспирин.

Лида (роется в чемоданчике). Сейчас поищу.

Филимонов. Вы заходите, не стойте в коридоре. Как вас зовут?

Лида (достала лекарство). Лида. Дозировку не знаю. Людям прописывают по таблетке три раза в день.

Филимонов. Но он же при смерти!

Лида. Тогда заставьте его принять шесть таблеток сразу, пусть как следует пропотеет!

Смеются.

Филимонов. А вы веселая!

Лида. Это потому, что я безответственная.

Филимонов. Да, ответственность человека сушит. (Любезно.) Вы, наверно, за день устали. У вас было много вызовов?

Лида. Вы восемнадцатый и, слава богу, последний!

Филимонов. Значит, сегодня больше не надо бегать по больным?

Лида. На сегодня я уже со всеми расправилась. Сейчас схожу в магазин, куплю себе корма, а то дома пусто…

Филимонов (обрадованно перебивает). Это замечательно, что у вас дома нечего есть. Может быть, вы останетесь?

Лида. Зачем?

Филимонов. Как зачем? Поужинать!

Лида с нескрываемым изумлением уставилась на Филимонова.

Лида. Это как понять, Николай Семенович, вы что меня, извините, с ходу, извините, клеите?

Филимонов. Сам себе удивляюсь. На нашем бюрократическом языке это называется (улыбнулся), извините, подбором кадров. А раз я отдел кадров, нужно анкету заполнить.

Лида (с усмешкой). Поняла. Фамилия, отчество, место рождения и образование в таких случаях значения не имеют. Важен возраст, место жительства и номер телефона.

Филимонов. Зачем вы всё так заземляете?

Лида. Возраст — тридцать, в самый раз. Зато живу у черта на куличках, на работу добираюсь с двумя пересадками. И комната у меня в коммуналке. Соседи из каждой двери выглядывают. А телефона нет. Так что я объект для вас неподходящий.

Филимонов. Не обижайте меня!

Лида (внимательно посмотрела на Филимонова). Ну ладно, несколько минут посижу. (Оставляет в коридоре плащ, снимает халат, возвращается в комнату, оглядывается.) До чего у вас необыкновенная квартира, огромная какая-то.

Филимонов (гордо). Я сам эту квартиру строил! Моя профессия ведь архитектор!

Лида. А я-то думала, ваша профессия — руководитель!

Филимонов (с нарочитой скромностью). Как выяснилось, это мое призвание. Видите ли, Лида, архитекторам дают квартиру в их же домах из милости и, как правило, на чердаке! Вот я и отгрохал себе жилище почти во весь чердак.

Лида. Кругом беспорядок. Жена в отъезде?

Филимонов. Разве беспорядок? Это хор натопал. Из Тамбова. Все-таки пятьдесят человек.

Лида. Приходили на дом петь?

Филимонов. Нет, скандалить. Их по ошибке вызвали на танцевальный конкурс.

Лида. Пусть спляшут. Что им, трудно, что ли?

Филимонов (виновато). А жена правда в командировке. Но вы не подумайте, что я всегда так…

Лида. Ясно. Значит, именно я вдруг вам сильно приглянулась!

Филимонов (покровительственно). Вы такая красивая!

Лида. Америку открыли, это всем известно! (Усмехнулась.) Обидно, за красоту зарплату не повышают. А дети ваши где, тоже в командировке?

Филимонов. Дочь недавно вышла замуж и покинула меня — уехала к мужу в Ригу.

Лида. Ну что ж, ситуация простейшая. Давайте ее обсудим!

Филимонов. Я предлагаю обсуждение провести за товарищеским ужином.

Лида. А я, товарищ Филимонов, еще не согласилась остаться.

Филимонов. Я говорю только об ужине.

Лида (с иронией). Говорите-то об ужине, а думаете совсем о другом.

Филимонов (смутился). Да нет, ни о чем таком я совсем даже не думаю.

Лида. Думать-то вы думаете, но вообще-то видно — вы не ходок!

Филимонов. Я не ходок, я на машине езжу и очень загружен по службе.

Лида (неожиданно). Чем угощать будете?

Филимонов. Значит, вы согласились со мной поужинать?

Лида. Вы — чайник или прикидываетесь?

Филимонов. И то и другое. (Искренне.) Я волнуюсь.

Лида (открывает свой чемоданчик). Тогда я вам накапаю валерьянки.

Филимонов. С удовольствием. Спасибо. (Принимает успокоительное.)

Лида. Теперь поговорим про меню. Что есть выпить?

Филимонов. Портвейн.

Лида (разочарованно). У референта министра и, здравствуйте, портвейн. Знаете, как мы портвейн зовем? Бормотуха.

Филимонов (просветительски). Но это португальская бормотуха. Есть и коньяк.

Лида. Ставьте и то и другое. Разберемся.

Филимонов (приносит бутылки). Вы какую икорку предпочитаете, красную или черную?

Лида. Честно говоря, насчет икорки у меня опыта мало. Если не жалко, тащите и ту и другую. Тоже разберемся.

Филимонов достает различные яства и уставляет ими стол.

(Не может скрыть удивления.) Вы это каждый день едите?

Филимонов (улыбаясь, развел руками). Должность такая.

Лида. Сейчас я вас сильно объем. Толкните тост-то!

Филимонов. Обычно пьют за здоровье. Я. предлагаю— за мою болезнь, которая нас познакомила!

Лида. За болезнь — с удовольствием. Будь все здоровыми, ходила бы я безработной. (С жадностью набрасывается на еду.) Колбаса — объедение!

Филимонов (не сводит глаз с Лиды). Вы правы, колбаса действительно неплоха.

Лида. А ветчина! До чего я обожаю ветчину.

Филимонов (по-прежнему смотрит на Лиду). Вы правы, ветчина действительно свежая. (Жует.) Хорошая ветчина, прекрасная. (Жует.) Я бы сказал, великолепная…

Лида (хохочет). Но вы же едите грибы!

Филимонов. Разве? (Тоже расхохотался.) Я был убежден, что ем ветчину. Все потому, что я от вас балдею.

Лида. Этого еще не хватало.

Филимонов. У меня голова кружится. Вы не будете возражать, если я вас поцелую?

Лида. Первый раз вижу мужчину, который спрашивает на это разрешения.

Филимонов. Так можно или нельзя?

Лида (махнув рукой). Целуйте на здоровье, жалко, что ли.

Филимонов аккуратно целует Лиду.

Филимонов (после поцелуя). Благодарю вас!

Лида. Целоваться вы не умеете.

Филимонов. Теперь разрешите вас обнять!

Лида. Минуточку, я икру доем.

Филимонов. Ешьте, ешьте, я обожду.

Лида. Все. Поела, обнимайте, меня не убудет.

Филимонов обнимает Лиду.

Я пока грибочек возьму. Вы меня держите. Мне это не мешает. Обниматься вы тоже не умеете.

Филимонов отстраняется от Лиды.

Филимонов. Я женат уже девятнадцать лет и у меня не было времени заниматься глупостями.

Лида (чуть не подавилась). Девятнадцать лет без личной жизни?!

Филимонов. Зато у меня была бурная общественная жизнь.

Лида смеется.

Надеюсь, вы не станете возражать, если я свет погашу.

Лида (сквозь смех). Вы большой баловник, Николай Семенович! (Продолжает серьезно.) Спасибо, наелась, домой пойду! Если я Люсе скажу, что сам Филимонов меня ужином кормил, — ни за что не поверит!

Филимонов. Кто такая Люся?

Лида. Подружка моя верная. Будьте спокойны, я ее посвящать не стану! (Встает, чтобы уйти.)

Филимонов (немного рисуясь). Всю жизнь я сижу на заседаниях, совещаниях и обсуждениях. Всю жизнь делаю то, что нужно, и никогда не делаю того, что не нужно…

Лида. Зато я всегда делаю то, что не нужно.

Филимонов (искренне). Что бы мне такое придумать, чтобы вы остались? Лучше всего на свете я умею доклады писать, которые другие, поглавнее меня, произносят от своего имени. (Кокетничает.) Знаю, со мной не слишком весело, идите себе домой и не забывайте меня! И большое вам спасибо за нашу милую встречу.

Лида. Я вас много раз в Комитете видела, вы там важный и недоступный. А дома вы вполне нормальный и даже симпатичный… самую малость. Если вам не надоело, я еще посижу, я ведь никуда не спешу…

Филимонов. Спасибо, что вы не ушли.

Лида. Что будем делать?

Филимонов. Понятия не имею.

Лида. Ну, изобретите что-нибудь!

Филимонов. Уже изобрел. (Приближается к выключателю и вопросительно смотрит на Лиду.)

Лида с интересом наблюдает за действиями кавалера.

Филимонов медленно тянет руку к выключателю.

Лида нарочито громко кашляет.

Филимонов испуганно отдергивает руку.

Лида. Вас ударило током? Высокое напряжение?

Филимонов. В переносном смысле — да. (Канючит.) Можно, я все-таки немножечко потушу свет, чуть-чуть, самую капельку, в порядке исключения?

Лида. Неужели вы способны на такое нехорошее дело?

Филимонов. Лида, почему вы разрешили себя поцеловать, разрешили обнять, а свет погасить не позволяете? (Шутит.) В темноте я так же безопасен, как и на свету.

Лида (с юмором). Тогда гасите!

Филимонов подкрадывается к выключателю и тушит люстру.

Долгая пауза.

Голос Лиды. Где вы, Николай Семенович?

Голос Филимонова. Я тут… по-моему, мне нехорошо… Девятнадцать лет я так не волновался…

Голос Лиды. Сейчас я вам снова дам валерьянки. Куда подевался мой чемоданчик, будь вы неладны!

Слышно, как Лида наливает лекарство и Филимонов его пьет.

Телефонный звонок.

Голос Филимонова. Телефон звонит.

Голос Лиды. Слышу, не глухая. Куда вас понесло, Николай Семенович?

Голос Филимонова. Как куда? К телефону.

Голос Лиды. Не берите трубку. Перебьются.

Голос Филимонова. А если из Комитета? Я на бюллетене. Должен быть дома.

Голос Лиды. Пойду по осетринке вдарю!

Голос Филимонова. Алло! Татьяна Георгиевна, это я! Где фестиваль? В Петрозаводске? Когда?.. Татьяна Георгиевна, это хорошо, что вы позвонили… я советую отправить туда хор из Тамбова. Прекрасный коллектив, громкий, пятьдесят человек… нет, как они поют, я не слышал… Спасибо, сестра у меня уже была. (Вешает трубку.)

Голос Лиды. Боже мой! С кем приходится иметь дело!

Зажигается свет.

Авторы настоятельно просят режиссера не проявлять эротической фантазии. Авторы сами не знают, что происходило с героями в темноте и происходило ли что-нибудь вообще. Сейчас, при свете, и Филимонов и Лида имеют вполне благопристойный вид.

Лида. Ну, мне пора.

Филимонов (разочарованно). Куда вы торопитесь? Вас муж ждет, дети?

Лида. Был бы у меня муж, меня бы здесь не было. (Оглядывает комнату.) Сначала я, конечно, посуду помою, и вообще надо немного прибрать, а то вам от жены попадет. (Не раздумывая, начинает уборку. Делает это ловко и быстро.)

Филимонов. Мы когда увидимся?

Лида. Зачем?

Филимонов. Но как же… ведь мы… ведь я… как бы получше выразиться…

Лида. Нет уж, вы, пожалуйста, не выражайтесь!

Филимонов. Лида… если бы завтра вечером… вы свободны?

Лида. Я всегда свободна и всегда занята — я вольная, сама решаю.

Филимонов пытается ее поцеловать.

Звонок в дверь.

Филимонов испуганно отстраняется от Лиды.

Филимонов. Кто это может быть?

Лида (беспечно). Не открывайте!

Филимонов. Вдруг из Комитета. Я болен, значит, должен быть дома.

Лида. Перестаньте паниковать!

Снова звонок.

Филимонов (суетливо). Лида, прошу вас, наденьте белый халат!

Лида. И не подумаю. Мне бояться нечего!

Филимонов, понурившись, идет открывать.

Входят друзья и сослуживцы Филимонова — Старикова, Сорокин, Одинков.

Сорокин (весело). Пришли проведать умирающего.

Старикова. А он сам отворяет дверь.

Одинков. Я доволен, что вы, Николай Семенович, на ногах.

Старикова. Пришли обрадовать. (Многозначительно понижает голос.) Я заходила в отдел кадров… слышала, случайно, разговор по телефону… вопрос о вашей новой должности… практически решен.

Одинков. Надеюсь, скоро отметим ваше повышение. (Подхалимски.) Я буду счастлив!

Сорокин. Не держи в коридоре, пригласи войти. Что стоишь как истукан!

Филимонов (спохватился). Заходите, пожалуйста, я очень счастлив, что вы пришли.

Все идут в комнату. Сорокин первым замечает Лиду.

Сорокин (растягивая слова). Здравствуйте, Лидочка.

Лида. Здравствуйте, товарищ Сорокин.

Сорокин. Прекрасный сюрприз! Ты, Коля, отхватил самую красивую медсестру во всем нашем бесплатном здравоохранении!

Филимонов. Что значит отхватил? Медсестра пришла делать мне укол.

Одинков (Сорокину, осуждающе). Валерий, не понимаю вашего неуместного юмора в адрес нашего замечательного и действительно бесплатного здравоохранения.

Старикова (с чисто женской поддевкой). Со стороны бесплатного медицинского работника очень благородно — не только оказать помощь, но заодно и помыть посуду.

Филимонов. Поймите, я тут развел свинюшник… Хор из Тамбова добавил… чтобы мне не влетело от жены… я попросил медсестру убрать… она любезно согласилась… я вообще с ней не знаком…

При этих словах Лида прекращает работу и презрительно смотрит на Филимонова.

Я ее вижу в первый раз… я не знаю, как ее зовут…

Старикова. И еще незнакомая медсестра любезно согласилась поужинать…

Сорокин (весело добавляет). Со спиртными напитками…

Лида (с вызовом). По-вашему, я должна ходить голодная?!

Филимонов. Дело в том… когда товарищ Мельникова, то есть медсестра, пришла делать мне укол, я ужинал.

Одинков. Когда референт министра приглашает поужинать медсестру — это говорит о его демократичности.

Сорокин (Филимонову). Значит, когда тебе пришли делать укол, ты ужинал. Однако на столе (показывает) коньяк и портвейн. Оказывается, ты тайный алкоголик.

Филимонов (глупо врет). Надо было дезинфицировать иглу… медсестра, то есть товарищ Мельникова, забыла спирт… я предложил… но портвейн Лида забраковала, протирали коньяком…

Старикова и Сорокин смеются.

Одинков. Не вижу ничего смешного. Разве вы хотели, чтобы Николая Семеновича кололи грязной иглой?

Филимонов. И мы ничего не пили. Видите, на столе рюмок нету.

Лида (резко). Я их вымыла. И хватит вам всем изгаляться. Да, ужинала я. И коньяк пила. Что, меня за стол нельзя пригласить? И сама убраться надумала. Мужчина ведь один живет. Теперь уборку кончила и ухожу. А вы, Николай Семенович, трус!

Филимонов. Большое вам спасибо, Лида, сколько я вам должен?

Лида. Я это делала на общественных началах, вроде субботника. (Идет к выходу.)

Сорокин (с восхищением). Умопомрачительная женщина!

Филимонов. Платить или не платить? И если платить, то сколько?

Одинков. За субботники не платят. И правильно делают!

Старикова. Заплатите ей, но не при нас.

Сорокин. Коля, я бы на твоем месте не скупился.

Филимонов идет в коридор, где Лида снимает с вешалки плащ.

Филимонов выхватывает плащ у нее из рук и подает.

Филимонов (нарочито громко). Лида, я вам очень признателен. Сколько я вам должен?

Лида. Отвяжитесь от меня, Николай Семенович!

Филимонов. Не отказывайтесь, прошу вас! (Протягивает деньги.) Вы ставите меня в дурацкое положение!

Лида. Не я, вы сами поставили себя в дурацкое положение.

Филимонов (шепотом). Тише! (Громко.) Ну, пожалуйста, тут пять рублей!

Лида. До чего вы мне опротивели! (В гневе распахивает дверь и выбегает на лестничную площадку.)

Филимонов бросается вдогонку.

Филимонов. Лида, солнышко, простите меня! Ведь я иначе не мог!

Лида останавливается.

Лида (в сердцах). Как вы думаете, Николай Семенович, почему я у вас осталась?

Филимонов. Все-таки я из себя кое-что представляю…

Лида. Мужчина вы, конечно, значительный, видный. И на работе все вокруг хвостами вертят — товарищ Филимонов, товарищ Филимонов… Вы до меня вроде снизошли. И это, конечно, имело значение, скрывать не стану. Но главное — пожалела я вас. Ко мне все пристают, не новость, но вы-то обхаживать не умеете. Вот это мне в вас и понравилось. Хоть вы и большой начальник, но… чистый, мне так показалось. А на самом деле вышло — цена вам пять рублей! (Неожиданно выхватывает у Филимонова деньги.) Беру на память! (Хохочет.) Так я еще никогда не зарабатывала!.. (Убегает.)

Филимонов возвращается в комнату, стараясь держаться с достоинством.

Филимонов. Денег не взяла!

Сорокин. Может, пулечку сообразим?

Филимонов. Я — за! (Достает карты и бумагу.) Вот орудия производства.

Старикова (с грустью). У меня такая беда — мой племянник Кирилл провалился на актерский.

Одинков. Пойдет на завод. Будет играть в заводском театральном кружке.

Старикова. Кирилл сам виноват. Народный артист, который принимал экзамен, задал этюд — изобразить голодного. А сам народный жевал бутерброд. Тогда Кирилл, играя голодающего, вырвал у него бутерброд и съел. Оказалось, у народного язва, ему прописано дробное питание. Он разозлился и вкатил Кириллу двойку.

Филимонов. Ты пришли его ко мне, может, я его куда пристрою. (Одинкову.) Вы тут пока расчертите. (Сорокину.) Валерий, помоги мне принести из кухни боржом! (Направляется на кухню.)

Сорокин идет за ним.

(Доверительно,) То, что я скажу, должно остаться между нами.

Сорокин. За кого ты меня принимаешь!

Филимонов. Валерий, мне понравилась женщина!

Сорокин (обрадованно). Коля, это сенсация!

Филимонов. Ты… искушенный… все про это знаешь. (Волнуется.) Я вел себя с ней позорно. Как мне теперь поглядеть ей в глаза?

Сорокин. Есть тысяча вариантов. Кто она?

Филимонов (быстро). Ты ее не знаешь.

Сорокин (иронично смотрит на друга). Ты, Коля, в этих делах ученик первого класса, а я академик. Когда мужчина публично отрекается от женщины, говоря, что он с нею незнаком…

Филимонов (перебивая). Это не она.

Сорокин (не обращая внимания на его слова). Ну, если бы речь шла о цивилизованной женщине, следовало бы, конечно, долго топтать себя ногами и разводить черемуху.

Филимонов. Дарить цветы?

Сорокин. Цветы только часть большой черемухи! Черемуха — сложный комплекс. Женщина клюет на внимание, клюет на обхождение, клюет на интерес к ее делам, на умение слушать. Какую бы чушь она ни несла, ты делаешь вид, что тебе безумно интересно. Женщина клюет на комплименты..

Филимонов. На мормышку, на мотыля.

Сорокин. Не остри, дебютант! Важно свое чувство обернуть в целлофан и перевязать шелковой ленточкой для элегантности, понял?

Филимонов. Нет.

Сорокин. Лопух! Надо вести с ней интеллектуальные беседы. Ты, например, можешь шпарить про архитектуру. Но главное в черемухе — лирика, атмосфера! Но к Лиде все это касательства не имеет. Тут нужно по-простому. С ней путался весь Комитет.

Филимонов (вспылив). Что ты болтаешь?!

Сорокин. Лично у меня она давно на заметке, но никак не доходят руки.

Филимонов бросается бить Сорокина.

Филимонов. Пошляк, паршивец!

Сорокин (весело отбиваясь). А говорил — не Лида!

Филимонов. «Руки не доходят»! Я тебе покажу руки! Все ты про нее врешь!

Сорокин. Коля, ты, оказывается, ревнив, замечательно! Ты становишься человеком.

Филимонов. Только никому об этом не говори!

Сорокин. Говорить не буду, но анонимку накатаю!

Затемнение

Картина вторая

Квартира Филимонова. Следующий вечер. Филимонов занят важным делом — создает в квартире атмосферу черемухи. Пусть режиссер сам подскажет Филимонову «черемуховые» детали, исходя из своего личного опыта. Если режиссер женщина, пусть спросит у мужа.

Звонок в дверь.

Филимонов быстро зажигает свечи, включает музыку и бежит открывать.

В дверях — Лида.

Лида (вместо приветствия). Как вам не стыдно пользоваться служебным положением!

Филимонов. Служебное положение существует именно для того, чтоб им пользоваться.

Лида. Что вы там намололи главврачу? Она впервые была со мной любезна, хоть я упиралась и не хотела к вам идти.

Филимонов. Я молол только хорошее, утверждал, что вы лучшая медицинская сестра в мире и что никому другому живым не дамся. Я же специально на работу не вышел, чтобы вы ко мне снова пришли.

Лида (с ухмылкой). И не побоялись себя выдать?

Филимонов. Проявил чудеса конспирации, разговаривал с главным врачом властно и небрежно.

Лида. Где можно помыть руки?

Филимонов (растерялся). Там же, где вчера.

Лида. У меня каждый день по двадцать вызовов, забыла.

Филимонов сопровождает Лиду в ванную. Лида моет руки.

Филимонов (начинает с вдохновением). Архитектура, Лида, — это поэзия в камне, гармония в дереве или бетоне.

Оба проходят в комнату. Лида мгновенно оценивает обстановку.

Лида. Зажгите верхний свет! Мне темно, я могу промахнуться!

Филимонов. Может, обойдемся без укола, я себя прекрасно чувствую.

Лида. Нет уж, не выйдет! Симулянтов надо наказывать.

Филимонов (вдохновенно продолжает). Любите ли вы искусство архитектуры?

Лида. Нет! Ложитесь!

Филимонов покорно ложится.

Филимонов (лежа). Архитектура — высшее проявление творческих устремлений личности. Главное в архитектуре — единство эстетики и функциональности, когда сливаются красота и полезность. (Встает.) Спасибо. Мой любимый зодчий Брунеллески…

Лида. Ну, я пошла.

Филимонов. Не уходите. Я вас так ждал, так готовился!

Лида. Это я заметила. (Идет к выходу.)

Филимонов (властно загораживает ей дорогу). Мне нужно многое вам сообщить.

Лида. Вы вчера при своих дружках уже все сообщили. Дайте пройти!

Филимонов. Я всю ночь сочинял выступление к вашему приходу. (Достает из кармана шпаргалку.) Вот оно…

Лида (изумленно). Вы его написали?

Филимонов. Лида, я чиновник, бюрократ, бумажная крыса. Я взываю к вашей сознательности, не срывайте мне мероприятие.

Лида. Вы что же, решили провести со мной собрание?

Филимонов (продолжая игру). Только мой короткий доклад и ваши прения.

Лида (усаживаясь). Как всегда, на собрание силой загнали. Может, мне ваш доклад взять с собой и изучить в метро?

Филимонов. Нет, я буду читать сам.

Лида (стучит по вазе). Товарищи, тихо. Слово предоставляется товарищу Филимонову. Валяйте, Николай Семенович! И покороче, а то все домой спешат.

Филимонов (читает с оттенком легкой иронии в собственный адрес). Товарищи, сегодня у нас на повестке дня два вопроса. Первый — о поведении товарища Филимонова, который вел себя вчера недостойно мужчины.

Лида. Как полное ничтожество.

Филимонов. Кто за это уточнение — прошу поднять руки.

Лида поднимает руку.

(Поднимает руку.) Принято единогласно. Второй вопрос — о душевных переживаниях товарища Филимонова Н. С. (Читает по бумажке.) Дорогая Лида, я все время о вас думаю. Я не узнаю себя. Со мной что-то стряслось. Стряслось! Но очень хорошее. Я понял, что в моей жизни не хватает чего-то самого главного. Вы вошли в мою жизнь и преобразили ее, как Каракумский канал преобразил Голодную степь.

Лида. Вы мало похожи на Голодную степь.

Звонок в дверь.

Филимонов (мужественно). Я не буду открывать.

Лида (не без сарказма). Вдруг это из Комитета. Вы — на бюллетене, должны быть дома.

Филимонов (хорохорится). Плевать мне на это.

Лида. Не открываете, боитесь, что нас опять застукают вдвоем?

Филимонов. Я ничего не боюсь.

Лида. Раз вы такой смелый, открою я!

Филимонов (с наигранной беспечностью). Ради бога.

Лида идет открывать. Входит Одинков, в руках у него папка.

Лида. Здравствуйте, товарищ Одинков!

Одинков. Приветствую вас!

Лида. Проходите, Николай Семенович у себя.

Одинков (появляясь в комнате). Извините, Николай Семенович, что я вас тревожу, но без вашей визы материал не пойдет. (Протягивает документы.)

Филимонов (просматривая бумаги). Это что?

Одинков. План охвата самодеятельностью Академии художеств.

Филимонов. Помилуйте, Одинков! Они и так занимаются искусством.

Одинков. Только изобразительным. Не вижу ничего дурного, если академики в свободное от художеств время организованно попляшут и попоют!

Филимонов (берет следующую бумагу). А это вы кого охватываете?

Одинков. Работников прокуратуры.

Филимонов. Ну знаете! Они вам покажут!

Одинков. Не вижу ничего дурного, если прокуроры в свободное от обвинений время организованно попляшут или порисуют. Пусть и у прокуроров будет в жизни что-нибудь светлое.

Филимонов (берет последнюю бумагу). А что вы припасли на сладкое?

Одинков (по-прежнему, без тени улыбки). Министерство иностранных дел! Не вижу ничего дурного, если в свободное от заграницы время дипломаты организованно попляшут. Важно только, чтобы они не плясали ничего импортного… Знаете, у меня в голове зреют новые планы..

Филимонов (перебивает). Смотрите, Одинков, не зайдите слишком высоко! (Визирует бумаги.) Почему такая спешка? Зачем надо было приходить ко мне домой?

Одинков. Конец квартала. (Берет бумаги, ставшие теперь документами.) Спасибо, пойду! Не буду вам мешать лечиться!

Филимонов провожает Одинкова.

Филимонов (начальственно). Что вы хотите этим сказать?

Одинков. Не вижу ничего дурного в том, что вы организованно проводите вечер с медсестрой. (Уходит.)

Филимонов идет обратно в комнату.

Лида. Подумать только, самодеятельность такое хорошее дело. Люди собираются после работы отдохнуть, развлечься, а вы все превращаете в план и в мероприятие.

Филимонов (шутливо). На том стоим! (Меняет интонацию.) Но таланты народные разыскиваем мы… Помогаем им мы… Фестивали устраиваем тоже мы…

Лида. Мне надо идти. Со мной вы закончили ваш фестиваль?

Филимонов. Нет еще.

Лида. Закругляйтесь! И быстренько!

Филимонов (берет томик Ахматовой и открывает на странице, где закладка).

Лида. Но это ведь женские стихи!

Филимонов. Анна Ахматова. Стихотворение Ахматовой, естественно, от женского лица, но точно отвечает моему внутреннему состоянию. Дорогая товарищ Мельникова, в знак прощения и укрепления наших контактов прошу принять от меня букет черемухи! (Прячет шпаргалку, вынимает из вазы букет, заворачивает его в заранее приготовленный лист целлофана и вручает Лиде.)

Лида (беря букет). Каков регламент прений?

Филимонов. Для вас неограниченный.

Лида встает и ставит букет обратно в вазу.

Лида. Дорогие товарищи! В своем ярком и содержательном докладе референт министра решил идти в любовных отношениях новыми путями. А это до добра не доводит, ни в докладе, ни в личной жизни. (Меняет интонацию.) Николай Семенович, вы завлекли меня сюда, чтобы охмурить?

Филимонов (широко улыбнулся). Не скрываю, да!

Лида. Но в этой области самодеятельность не проходит, профессия нужна! Ладно уж… покажу, как охмуряют настоящие люди, — для вашего образования! Вы что носите, кепку?

Филимонов. Я ношу шляпу.

Лида. Простите, забыла. Вам кепка не положена. Тащите шляпу!

Филимонов приносит с вешалки шляпу. Лида нахлобучивает ее себе на голову.

Филимонов (восхищенно). Вам идет.

Теперь Лида играет мужчину.

Лида (начинает показывать развязного волокиту). Чао, радость моя! Вы сегодня ослепительны! Надели эту кофточку (расправляет на Филимонове плечи пиджака), чтобы меня добить? (Прекращает игру, вполголоса.) Почему вы не дали мне по рукам? Вы сейчас женщина.

Филимонов. Извините, я еще не понял, кто я.

Лида (играет). Давненько мы не виделись, и это моя вина. Не знаю, люблю ли я вас или нет, я человек откровенный… в жизни каждого наступает такой момент… вот работаешь, даже хорошо работаешь, и вдруг охватывает тоска. Ведь живем-то один раз. И хочется чего-то настоящего, крупного, красивого. (Как бы невзначай кладет руку на колено Филимонова.)

Филимонов. Спасибо. (Обрадованно начинает гладить Лидину руку.)

Лида (прекращает показ, раздраженно). С вами невозможно играть! Вы должны сердито отбросить мою руку. А я извинюсь и скажу: это рефлекс современного мужика. (Продолжает монолог соблазнителя.) Лидочка, счастье мое, в Архангельском, ну, где музеи, где юсуповский дворец, ресторанчик весьма уютный… туда, конечно, не продраться, но у меня метр — приятель. Лидочка, жить надо с удовольствием… Сигарету, «Союз — Аполлон», не хуже американских!.. (Подходит к проигрывателю, включает музыку.) Когда-то, во времена далекой молодости, я прилично дрыгал ногами…

Филимонов. А я не умею дрыгать ногами…

Лида (танцует, не прерывая монолога). Я хочу танцевать с тобой, ослепительная моя, до посинения.

Филимонов. Я согласен, что вы ослепительная, но почему он говорит вам «ты»?

Лида. Переход к новым, более интимным отношениям. (Продолжает танец.) Лидуха, а вечером мы намыливаемся в Дом актера, на заграничное кино. Ты машину водишь, нет? Ай-яй-яй, сегодняшняя женщина должна вертеть баранку, я тебя научу!

Филимонов (больше не выдерживает). Я не умею себя так вести и не хочу! И не буду! Правильно мне про вас говорили, что у вас богатая биография. Можете уходить, вы мне не нужны!

Лида перестает танцевать и останавливается напротив Филимонова.

Лида. Значит, вам сообщили? Наябедничали на меня! Да, правда! (С вызовом.) Перевидала я в жизни немало всякого, но оправдываться ни перед кем не стану! Я живу так, как мне хочется, и ни о чем не жалею! (Издевательски продолжает.) Может, интересно знать, сколько у меня романов было? И с кем? Ничего не скрою. Начнем, пожалуй, с последнего романчика…

Филимонов (резко). Прекратите! Не хочу этого слышать! Не хочу этого знать!

Лида. Ну да, вы чистоплюй!

Филимонов (неожиданно тихо). Кто бы мог подумать… Особа с такими манерами… Но вы мне нравитесь… и категорически нравитесь…

Лида (делает открытие). Неужели я вас так крепко зацепила?

Филимонов (тоже совершает открытие). Похоже, что да. Но повторяю — мне не нравится, что именно вы меня зацепили!

Лида. Тогда пошли танцевать, Коля. Если я Люсе скажу, что танцевала с самим Филимоновым, — не поверит!

Филимонов и Лида танцуют. Оба не слышат, как кто-то ключом отпирает входную дверь. Это вернулась домой хозяйка — Елена Максимовна. Некоторое время удивленно смотрит на танец.

Елена Максимовна. Что здесь происходит?

Филимонов и Лида останавливаются, застигнутые врасплох.

Филимонов. Она делает мне укол!

Елена Максимовна. Во время танца?

Филимонов (сложность ситуации заставляет его быть находчивым). Врач прописал мне движение.

Елена Максимовна. Про это много пишут. Бегаем от инфаркта, танцуем от инфаркта, прыгаем от инфаркта. (Показывает.) Надо подняться на носки и резко опуститься на ступню. И так тридцать раз. (Чмокает мужа в щеку.) Что же вы остановились? Танцуйте дальше!

Филимонов пытается танцевать, но Лида уже собралась уходить.

Лида (улыбнулась). Для первого раза хватит. А то перегрузка получится.

Лида идет к двери. Филимонов провожает ее. Елена Максимовна спешит следом.

Елена Максимовна (разговаривает с мужем, словно здесь нет Лиды). Я не предупредила о приезде, знала — примчишься на аэродром, не хотела тревожить, ты болен. Спасибо за черемуху. Трогательно с твоей стороны.

Филимонов (ему неловко). У меня было предчувствие, что ты сегодня вернешься. (Лиде.) Завтра выйду на работу и спущусь к вам в поликлинику на очередной укол.

Лида. Заодно мы там и потанцуем.

Елена Максимовна (обращается к Лиде). Как вы сегодня находите Николая Семеновича?

Лида. Для больного он достаточно прыткий! (Уходит.)

Елена Максимовна. Я приятно поражена — в квартире такая чистота! Неужели сам убирался?

Филимонов. Убрала эта медсестра, за пятерку.

Елена Максимовна (быстро открывает дверь и так же быстро спрашивает мужа). Как ее зовут?

Филимонов. Кажется… Лида.

Елена Максимовна (зовет). Лида! Срочно вернитесь, пожалуйста!

Филимонов (испуганно). Ты что надумала?

Елена Максимовна. Это мое дело!

Лида возвращается, явно нехотя.

Лида (настороженно). Ну, что еще?

Елена Максимовна (ласково). Лидочка, я сейчас работаю над докторской диссертацией, и совершенно нет времени заниматься домом. Вы замечательно убрали квартиру. Вам ведь нужны деньги?

Лида. Кому они не нужны!

Елена Максимовна. Вы сколько получаете?

Лида. С дежурствами набегает сто десять рублей.

Елена Максимовна (искренне). Бедная! Как на это живете?

Лида. Как видите, еще не умерла.

Елена Максимовна. Вы бы не согласились приходить к нам раза три в неделю, на несколько часов.

Филимонов. Лена, это неудобно.

Лида. Нет, отчего же, даже любопытно.

Елена Максимовна. Надо будет убраться, ну и приготовить что-нибудь.

Филимонов. Елена Максимовна, остановись!

Елена Максимовна. Филимон, уйди. Это наши женские заботы.

Лида (смеется). Выходит, вы меня в прислуги нанимаете? А я-то думала, вы мне в волосы вцепитесь или серной кислотой обольете.

Елена Максимовна. Из-за чего?

Лида. Из-за ревности.

Елена Максимовна. За продуктами ходить не надо, стирать тоже не нужно, прачечная в доме, грудных детей нет и не предвидится.

Филимонов (жене, в замешательстве). Елена Максимовна, прекрати!

Лида. Сколько платить будете, Максимовна?

Елена Максимовна. Не знаю. Рублей пять за приход.

Лида. Не густо, но сойдет. Вы когда свою диссертацию кончите?

Елена Максимовна. Примерно через полгода.

Лида. Порядок. Полгода я буду к вам ходить, а после вы будете полгода ходить ко мне прибирать мою комнату.

Елена Максимовна (поначалу опешила). Простите, я что-то туго соображаю.

Лида. Я стану вам платить столько же. Собираюсь пойти учиться, но еще не решила, на кого. У меня совершенно не будет времени на уборку и готовку.

Елена Максимовна (поняла). Очень хочется согласиться. Прислуга с докторской степенью! Я бы пошла, но если узнают у меня в институте…

Лида. Какие мы с вами несчастные! Значит, будем обе жить в грязи. (Уходит.)

Елена Максимовна и Филимонов остаются вдвоем.

Елена Максимовна. Что-то ты давно мне цветов не дарил!

Филимонов. Как? (Показывает.) А этот букет?

Елена Максимовна. У меня нет уверенности, что он предназначался мне.

Филимонов (с наигранной искренностью). А кому же еще?

Елена Максимовна. Если б ты знал, какой успех имела я в Ленинграде!

Филимонов. Так понравился доклад?

Елена Максимовна. Какой доклад, я понравилась! Ухажеры жужжали вокруг меня, как комары. Вполне симпатичные комары. Я была нарасхват. Я устала от ресторанов, от банкетов. Коля, я поняла, что я еще очень даже ничего. Давай потанцуем, раз тебе прописали танцы.

Танцуют.

Картина третья

В современном театре не трудно показать на сцене автомобиль, который приехал в лес. Как известно, для этого не требуется ни леса, ни автомобиля. Правда, нужны актеры, играющие Филимонова и Лиду, поскольку именно они сидят в машине.

Филимонов. Погляди, как здесь красиво после дождя!

Лида. Я рада, что ты опять привез меня в этот лес. Пойдем в последний раз побродим по траве, нарвем цветов, а главное, подышим кислородом, тоже в последний раз.

Филимонов. Почему в последний? (Вздохнул.) В лесу сыро. Давай дышать из машины.

Лида. Можно было пойти в кино… Там, во всяком случае, не сыро… Или свел бы в ресторан, по-людски.

Филимонов. В ресторане пока закажешь, пока подадут, ты же знаешь наши рестораны…

Лида. Ты, оказывается, торопишься?

Филимонов. В четыре важное совещание.

Лида. Значит, мы здесь до трех. Примерно час ведь нужно оставить на обратную дорогу.

Филимонов. Я себе не хозяин.

Лида. Как тебе вообще удалось выбраться, не хозяин?

Филимонов. Сказал секретарше, что уехал на телевидение, там столько отделов и всяких редакций, что человека найти невозможно.

Лида. Да, ты просто герой!

Филимонов. Я на самом деле сейчас совершу героический поступок. (Обнимает Лиду.)

Лида (высвобождается). Что-то мне до трех часов не хочется обниматься! Ты вечером свободен?

Филимонов. Сегодня финал танцевального конкурса.

Лида. Совсем про это забыла. Тогда смотаемся на субботу и воскресенье куда-нибудь на машине? Ты был в Пушкинских Горах?

Филимонов. Сама подумай, как я могу исчезать из дому каждую субботу и воскресенье, да еще на машине?

Лида (мечтательно). Как мы тогда с тобой на Оку съездили! Я это вспоминаю, вспоминаю…

Филимонов (нежно). Я с тобой никогда больше не поеду, ты заплываешь слишком далеко, а я там на берегу психую.

Лида. Я тебя знаешь как научу плавать…

Филимонов. До чего с тобой хорошо… И до чего я невезучий… Но я ведь не виноват, что у меня жена!

Лида. Жена у тебя фирменная, я бы такую не бросила.

Филимонов. Я тоже.

Лида. Спасибо за откровенность. Только не подумай, что я тебе условия ставлю, чтобы ты от семьи ушел. Но мне надоело, обнимаешь меня, а сам украдкой на часы посматриваешь, думаешь, я не замечаю? За месяц ты у меня ни разу дома не был!

Филимонов. Я не могу все время напоминать, что твоя верная подружка Люся, она же твоя любимая соседка, работает у нас в бухгалтерии. Она разнесет по всему Комитету…

Лида. А я хочу о тебе заботиться. Ты и не подозреваешь, как я готовлю! Я чуть в повара не пошла, честное слово. Я бы тебе джемпер связала. Мне Люся советует — бросай свою медицину, вяжи и сдавай в комиссионку, будешь жить припеваючи… Я так мечтаю с тобой в театр сходить. Я «Ромео и Джульетту» одна видела. Разве это справедливо?

Филимонов. Нет, не справедливо.

Лида. Я к тебе привязываюсь. Но я не желаю уходить с тобой в подполье. У меня были романы, но я никогда не была подпольщицей. Скрывать любовь — мерзость!

Филимонов. Да, я осторожный! Это главное в моей профессии. Да, я трус! Я перестраховщик! (Уже не может остановиться.) Я должен знать — что… как… на каком этаже, на каком бланке, на какой бумаге, чья подпись, глубокоуважаемый, или просто уважаемый, или неуважаемый… я обязан предугадать — будет банкет на уровне коньяка, или на уровне водки, или на уровне чая, кого звать с женой, кого без жены, а кого вообще не пускать! Моя должность — она мне не нравится, но холуям всегда хорошо платят! Я держусь за свое кресло… Если меня выгонят, куда я пойду?

Лида. Ты же вроде архитектор?

Филимонов. Какой я к черту архитектор, все забыл!

Лида. Вспомнишь!

Филимонов. Я безнадежно отстал!

Лида. Нагонишь!

Филимонов. Я все делаю обдуманно, с расчетом. Ты — мой первый безрассудный поступок! Мне поначалу казалось — ты так, между прочим, для легкого удовольствия, а теперь, чтоб тебе пусто было, я увяз… жить без тебя не могу… а ты говоришь — в последний раз… дура, дурында моя! (Целует Лиду.)

Лида (не вырываясь). Отстань, я буду кричать, я буду вопить, я позову на помощь!

Филимонов. Вопи себе на здоровье — мы в глухом лесу!

Лида (мягко). Перестань ко мне приставать!

Филимонов (посмотрел на часы). Сейчас без четверти три. У меня еще есть пятнадцать минут.

К машине подходит молодой человек с повязкой дружинника на рукаве. Стучит в окно.

Дружинник (с официальной вежливостью). Добрый день. Извините за беспокойство. Ваши документы!

Филимонов (поспешно выходя из машины, смущенно). А в чем, собственно, дело?

Дружинник. Надеюсь, вы сами понимаете. Документы, пожалуйста!

Филимонов. Но я же ничего не нарушал!

Лида тоже выходит из машины, с интересом прислушивается.

Дружинник. Вы должны понимать, товарищ… Как ваша фамилия?

Филимонов (находчиво). Иванов.

Дружинник. А если подумать?

Филимонов (мнется, наконец выпаливает). Катанян.

Дружинник. Допустим… Тут рядом, товарищ Катанян, пионерский лагерь, здесь дети гуляют. Какой вы им подаете пример? Вам придется обоим проехать со мной…

Лида (сердито). Никуда я не поеду, вы не имеете права.

Дружинник. Поедете как миленькая! И ваши документы, пожалуйста.

Лида. Что я, по-вашему, по природе с паспортом должна гулять?

Дружинник. Не хотите предъявлять документы, я запишу номер машины, установим владельца и сообщим на работу!

Филимонов (заволновался). Товарищ дружинник, лучше я заплачу штраф, хотя не знаю, за что.

Дружинник. Объясню — за безнравственное поведение в общественном месте. С вас десять рублей.

Филимонов (поспешно лезет за деньгами). Ради бога, пожалуйста!

Дружинник (берет десятку). А барышня сама за себя будет платить?

Лида. Сколько?

Дружинник. У нас равноправие, с вас столько же.

Лида. Что я, с ума сошла, деньги выбрасывать! За десять рублей я лучше в милицию прогуляюсь.

Филимонов неприятно поражен, что не обошлось одной десяткой.

Филимонов (дружиннику). Нет, что вы! Я заплачу. (Вносит еще один штраф.) Спасибо, товарищ.

Дружинник. Я выпишу квитанцию.

Филимонов. Не надо! Мне не нужна квитанция.

Лида (Филимонову). Возьми квитанцию, а то он прикарманит двадцатку.

Дружинник. Мне не нравится, как вы разговариваете! Все-таки проедем в отделение.

Филимонов. Не надо в отделение. Она больше не будет! До свидания, всего хорошего.

Дружинник (всматривается в даль). Вон еще машина подъехала. (С достоинством уходит.)

Лида. Почему ты назвался армянской фамилией?

Филимонов. С перепугу. Сегодня я подписывал телеграмму какому-то Катаняну.

Лида. Кругом сплошной надзор!

Опасность миновала, и Филимонов начинает смеяться, но это нервный смех.

Филимонов. Он еще дешево взял. Когда я представил себе, что Виктор Степанович читает письмо про мое бытовое разложение… Выход один — нужно, чтоб у тебя была отдельная квартира.

Лида. Меня ты уговорил, осталось уговорить квартиру.

Филимонов. Ты заявление в нашу жилищную комиссию подавала?

Лида. Давно. Обещали в том доме, который будет готов через год.

Филимонов. Ждать целый год я не согласен.

Лида (иронично). Ты не согласен?

Филимонов (напуская важность). Ты получишь в том доме, который сдается на днях!

Лида. Не задавайся! Решаешь не ты, общественность.

Филимонов. Общественность — великая сила, но ей можно подсказать, ее можно направить в нужную сторону. Это, Лидочка, делается не впрямую. И я сам даже не приду на комиссию. Пара нужных звонков. Пара нужных разговоров где-то на ходу, два-три намека…

Лида. Но в поликлинике не моя очередь. Санитарка, Анна Ивановна, она с ребенком…

Филимонов. Санитарка потерпит!

Лида. Конечно, у тебя уважительная причина! Ты завел любовницу, а по лесу разгуливают дружинники.

Филимонов (разозлился). Что ты выдрючиваешься! Что ты из себя святую строишь! Борец за правду! Ну да, ты же у нас любвеобильная!

В ответ Лида быстро садится в машину и заводит ее.

Лида (уезжая). Я передам секретарше Виктора Степановича, что ты не смог приехать на совещание, так как у тебя в лесу угнали машину!

Авторы не знают, как сделать в театре, чтобы машина уехала.

На худой конец, после последней реплики Лиды можно дать звук отъезжающего автомобиля и погасить свет.

Картина четвертая

Когда Филимонов, насквозь промокший под дождем, злой, голодный, возвращается домой, он, естественно, надеется, что жены еще нет и удастся избежать расспросов.

Елена Максимовна (встречая мужа). Бедный! Где ты умудрился так промокнуть? Скорее переодевайся! Ты, наверно, продрог!

Филимонов. Сегодня у меня на редкость нескладный день. (Привычно сочиняет.) Сломалась машина, меня на буксире тащили на станцию обслуживания…

Елена Максимовна. Что в ней вдруг сломалось?

Филимонов. Что-то внутри.

Елена Максимовна. Сейчас я тебе дам сухие носки. А ты протри ноги одеколоном.

Филимонов (продолжает оправдываться, хотя Елена Максимовна его ни о чем не расспрашивает). На этой станции обслуживания как в лесу, и никого не найдешь. Я бегал, унижался, никуда не пускают. Механики разговаривают, как министры. Потом… когда я вышел на шоссе… такси, как назло, нет… льет напропалую. И теперь еще нужно мчаться на этот проклятый заключительный тур…

Телефонный звонок.

(Снимает трубку.) Алло!

Голос по телефону. Пожалуйста, Елену Максимовну!

Филимонов. Лена, только недолго. Тебе, между прочим, тоже нужно переодеваться.

Елена Максимовна (беря трубку). Когда обещали починить?

Филимонов (неуверенно). На этой окаянной станции сам черт не разберется. (Выходит в соседнюю комнату.)

Елена Максимовна. Я слушаю!

Голос по телефону. Это жена товарища Филимонова?

Елена Максимовна. Да, я.

Голос по телефону (быстро, лихорадочно). Я звоню по поручению близкого друга вашего мужа… исключительно из лучших побуждений… исключительно сохранить семью…

Елена Максимовна. Не понимаю, в чем дело.

Голос по телефону. У вашего мужа серьезный роман с медицинской сестрой… ее зовут Лида.

Елена Максимовна (возмущенно). Это гнусная клевета! Как вам не стыдно! (Швыряет трубку. Некоторое время стоит не двигаясь.)

Снова звонок телефона.

(Колеблется… и все-таки отвечает.) Я слушаю.

Голос по телефону. Это не клевета… К сожалению, правда!

Елена Максимовна снова, но на этот раз медленно, кладет трубку на рычаг.

Входит Филимонов. Он уже успел привести себя в порядок.

Филимонов. Что ты копаешься? Пора идти.

Елена Максимовна. Мне расхотелось.

Филимонов. Это невозможно. Сам будет с женой.

Елена Максимовна. Извини, забыла, что я жена его референта. Я буду готова через несколько минут. (Уходит в другую комнату.)

Воровато оглядываясь, Филимонов набирает номер.

В поликлинике Лида снимает трубку.

Лида. Поликлиника.

Филимонов. Вы совершенно правы.

Лида. Все ясно. Ты из дома?

Филимонов. Да.

Лида. Не можешь разговаривать?

Филимонов. Да, то есть нет.

Лида. Хочешь узнать насчет машины?

Филимонов. Да.

Лида. Она в порядке. Сначала я собиралась подъехать к Комитету, но потом решила тебя не закладывать, ты ведь знаешь, сколько народу у нас не работают, а глазеют в окна.

Филимонов. Да.

Лида. Машина стоит на улице Станиславского, у дома двенадцать.

Филимонов. Да.

Лида. Тебе нужны ключи от машины?

Филимонов. Да.

Лида. Верну на концерте, я тоже иду.

Филимонов бормочет что-то невнятное.

Перестань мычать!

Филимонов (продолжает). М-м-м…

Лида. Чего ты размычался? Ты идешь с женой?

Филимонов. Да.

Лида. Я сижу девятнадцатый ряд, место три. Ключи у меня. Дальше дело твое.

Филимонов (хочет что-то возразить, но по-прежнему боится, что жена услышит.) М-м-м…

Лида, передразнивая Филимонова, мычит в ответ и вешает трубку.

И сразу действие переходит в фойе театра, в котором идет финальный тур танцевального конкурса.

Филимонов и Елена Максимовна прохаживаются по фойе. Подходит Старикова.

Старикова. Николай Семенович, кому дадут первый приз?

Филимонов. Знаю, но не скажу. Не имею права.

Елена Максимовна. Разве жюри уже решило?

Филимонов. Жюри еще тоже не знает, но Виктор Степанович уже решил.

Елена Максимовна (раздраженно). Зачем тогда жюри?

Старикова (к Елене Максимовне). Вы чем-то расстроены?

Елена Максимовна. Нет, устала.

Старикова. Зато я счастлива до невозможности. Наш Кирилл отколол такое… Загримировался хорошенькой девушкой… Проник домой к народному артисту, изобразил восторженную поклонницу, начал петь дифирамбы…

В этот момент Елена Максимовна замечает Лиду, которая рассматривает на стене фотографии артистов. Не дослушав Старикову, Елена Максимовна направляется к Лиде.

Филимонов (встревоженно). Лена, куда ты?

Елена Максимовна не удостаивает его ответом.

Старикова (продолжает увлеченно рассказывать). Народный расчувствовался и пригласил барышню к чаю. Когда сели за стол, поклонница достала из сумки бутерброд и сказала: «Разрешите вернуть бутерброд, который я у вас съела на экзамене». Народный расхохотался, сказал, что Кирилл хоть и наглец, но одаренный наглец, и взял его в институт.

Филимонов. Женя, поздравляю! (Видит, что жена подошла к Лиде, но у него не хватает смелости вмешаться.)

Елена Максимовна. Добрый вечер, Лида.

Лида. Добрый вечер, Елена Максимовна! Выкрутились, нашли домашнюю работницу?

Елена Максимовна. Лида, пожалуйста, оставьте в покое моего мужа!

Лида (довольно грубо). Чего-чего?

Елена Максимовна. Я своими глазами видела, как вы с ним танцевали.

Лида (смеется). Вы считаете, что я живу со всеми, с кем танцую?

Елена Максимовна. Насколько я слышала, да… Кроме того, мне сегодня позвонили и сказали, что вы и мой муж…

Лида. Зря вы себя унижаете.

Елена Максимовна (свысока). Разговором с вами я не могу себя унизить.

Лида. Зачем он мне сдался, ваш муженек? Что мне, его должность нужна? Чины? (С горечью.) Он ведь никто и никакой… В нем одна видимость…

Елена Максимовна (возмущенно). По какому праву вы его оскорбляете! Он честный человек. Превосходный работник, превосходный архитектор!

Лида. Какой он архитектор — все забыл, от всего отстал! Незачем было вам лезть ко мне в душу… Вы думаете, это ваше несчастье? Это мое несчастье…

Елена Максимовна (быстро). А он вас любит?

Лида. Это вы у него спросите… Только я думаю, неспособен он полюбить… (Тихо.) Он к вам привык и никуда от вас не денется…

Филимонов не может больше пребывать в неизвестности, он подходит к женщинам, замыкая традиционный треугольник.

Филимонов (тщательно скрывая испуг). Мне так нравится сегодняшний концерт. Ансамбль из Барнаула был великолепен.

Елена Максимовна (резко). Я пошла домой. (Направляется к выходу.)

Филимонов (жене). Лена, пожалуйста, останься. Я тебе все объясню.

Елена Максимовна. Я не нуждаюсь в твоих объяснениях.

Филимонов. Но между мной и Лидой… Пойми… Ничего такого…

Елена Максимовна (резко). Хватит! Замолчи!

Филимонов (жалобно). Но я же тебя люблю!..

Лида (засмеялась). Ох, Коля, Коля!

Елена Максимовна (презрительно). Эх, Коля, Коля!

Филимонов (в отчаянии). Лена, я же не могу уйти, пока Виктор Степанович здесь.

Елена Максимовна (уходя). Служи, Коля, служи!

Лида. Коля, не расстраивайся! Все устроится. (Усмехнулась.) Она тебя простит.

Подходит Одинков.

Одинков. Извините, Николай Семенович, я отрываю… Я вас искал весь день, обзвонил все телевидение.

Лида. Николай Семенович, возьмите ключи от машины.

Филимонов (испуганно). Какие ключи, от какой машины?

Лида. Конечно, от швейной. (Передает Филимонову ключи и уходит.)

Одинков (восхищен). Вы умеете шить на швейной машине?

Филимонов. Что вам нужно? Я занят, у меня и без вас концерт.

Одинков. Извините, но хор из Тамбова, который вы отправили в Петрозаводск, оказывается, запланирован на певческий конкурс в Хабаровске. Вас не было, я взял ответственность на себя и переправил хор из Тамбова, который находился в Карелии, на Дальний Восток!

Филимонов (ему есть на ком отыграться). Безобразие! Пятьдесят прекрасных человек! Вы их гоняете по всей стране! У них семьи, дети, они, в конце концов, работают, а не только поют! Верните хор на родину!

Одинков. Извините, Николай Семенович, вы правы, Николай Семенович. Сейчас хор в воздухе. Как только хор приземлится в Хабаровске, я его сразу заверну обратно в Тамбов!

Филимонов. Одинков, вы болван! Если хор летит в Хабаровск, дайте ему там попеть, а только потом верните домой.

Одинков (снова восхищенно). Как эта четкая мысль не пришла мне в голову самому!

В квартире Филимонова Елена Максимовна, полная решимости, выносит на лестничную площадку два тяжелых чемодана, возвращается и тщательно запирает за собой входную дверь.

Приходит Филимонов. У него вид побитой собаки, которая твердо знает, что побои еще не кончились. Филимонов растерянно смотрит на чемоданы, затем достает ключ и пытается отпереть дверь, но она закрыта не только на замок, но и на цепочку. Филимонов звонит. Елена Максимовна делает вид, что не слышит. Филимонов начинает стучать. Елена Максимовна выходит в коридор и говорит с мужем, не отбрасывая цепочку.

Елена Максимовна. Что ты ломишься в чужую квартиру? Ты здесь больше не живешь.

Филимонов. Как не живу? А где я тогда живу?

Елена Максимовна (мягко). Признаться, Филимонов, меня твой новый адрес почему-то не интересует.

Филимонов (переходит в атаку, он искренне возмущен). Ты спятила? Пусти меня домой, я спать хочу, я голоден, у меня был тяжелый день, я устал.

Елена Максимовна. Я тебе сочувствую, действительно, от вранья так устают…

Филимонов Я взломаю дверь. Я вызову управдома.

Елена Максимовна (все так же вкрадчиво). Заманчивая идея. Зови всех, кого не лень. Тебе ведь нужна популярность. Пусть все узнают, что жена выгнала тебя из дому!

Филимонов (жалобно). За что?

Елена Максимовна. Сейчас я попробую коротко сформулировать. (Делает вид, что задумывается.) За то, что ты бабник!

Филимонов. Ну-да, я такой бабник, я просто бабник-террорист!

Елена Максимовна. Не будем устраивать на лестнице… через цепочку… дискуссию по терминологии. И время позднее.

Филимонов (умоляюще). Пусти меня, Лена!

Елена Максимовна. Желаю тебе спокойной ночи и счастливой новой жизни! (Захлопывает дверь.)

Филимонов тотчас надсадно звонит.

(Снова приоткрывает дверь, не снимая цепочки.) Когда я приехала из Ленинграда и ты выкаблучивался… Думаешь, я поверила, что тебе это врачи прописали… (Как все женщины в подобных случаях, переходит на оскорбления.) Был приличным архитектором, подавал надежды, а теперь подаешь пальто Виктору Степановичу!.. Кстати, на твоем осеннем пальто пуговица болтается, попроси ЕЕ пришить.

Филимонов (теперь уже обиделся на жену). Хорошо, передам. ОНА пришьет!

Елена Максимовна. Твой свитер я не успела сдать в химчистку, ты его соусом закапал, попроси ЕЕ!

Филимонов. Попрошу, ОНА сдаст в химчистку.

Елена Максимовна. На коричневых туфлях пора бы прибить набойки на каблуки.

Филимонов. ОНА прибьет!

Елена Максимовна. Я не хочу жить в грязи и постараюсь вычеркнуть тебя из своей жизни.

Филимонов. Куда я пойду на ночь глядя, с этими чемоданами?

Елена Максимовна безжалостно захлопывает дверь.

Филимонов понимает, что еще раз звонить бесполезно, он открывает чемодан, достает пальто, еще какие-то вещи и с превеликим трудом укладывается спать на чемоданах, под дверью бывшей своей квартиры.

Был Филимонов домашней собакой, а стал сейчас бездомным псом.