День «Д»[84]
Вот тебе и избежал ненужных рисков.
Под конец полета домой меня встретила сильная буря.
Я сидел за столом и прикидывал, что собираюсь сказать Осьминожке. Салон самолета заходил ходуном, отчего мой напиток пролился на блокнот. Холодный чай, а не скотч. Для этой встречи мне нужно быть трезвым.
Слова на странице расплылись и слились воедино.
Прелестно. Но это неважно. Все равно я записал чуть больше трех слов, не в силах придумать, как убедить Фэрроу провести со мной остаток жизни.
– Мистер Сан? – Ко мне подошла стюардесса, хватаясь за край стола для поддержки. – Мы летим в условиях сильной турбулентности. Капитан экипажа советует вам пристегнуться.
– Условия безопасны для полета?
– Уверена, что безопасны.
– Ответ «да» или «нет».
Она теребила край облегающей юбки, поглядывая на кабину пилота.
– Я позову второго пилота. Минутку.
Когда она поспешила прочь, я вернулся к более насущной проблеме. У меня не было опыта в общении с людьми, а тем более в поддержании отношений. Брак, к которому Ромео силой принудил Даллас, вряд ли можно считать вершиной романтики. А что до Олли, то на сегодняшний день он состоял в серьезных отношениях только со своей правой рукой. Да и это сомнительно притом, что целое крыло его особняка выделено под сексуальные игрушки.
– Мистер Сан? – Второй пилот сел напротив меня и положил свой планшет на подставку. – На нашем пути возникла внезапная буря. Сейчас мы пролетаем над Делавером. – Он указал на точку на карте. – Возможно, нам придется обогнуть шторм и летать кругами, пока не сможем безопасно приземлиться.
Я глянул на часы.
– Это увеличит время полета?
– Вероятно, чтобы обойти зону бури, потребуется час. Сколько времени мы будем кружить, пока не достигнем порога видимости и не сумеем приземлиться, неизвестно. – Он уменьшил масштаб карты. – Сейчас до посадки около получаса. При необходимости топлива хватит на десять часов полета.
Я не мог позволить себе даже лишнюю минуту. По словам Ромео, через пару часов Фэрроу будет присутствовать на соревновании по фехтованию. Я собирался посмотреть все состязание вместе с ней после того, как уговорю ее выйти за меня замуж.
Я выдержал его взгляд и отбросил испорченный блокнот в сторону.
– Мы будем придерживаться того же курса.
– Нельзя. С нами связались из аэродрома Потомака. Приземляться там небезопасно. Как и во всем округе Колумбия.
– Мне нужно в Потомак. Сейчас же.
– Другой вариант – сесть в Делавере. Оттуда до Потомака приблизительно четыре часа пути на машине, но там тоже бушует шторм. Видимость лучше, но тоже неидеальная.
– Там безопасно садиться?
– Да. – Он опустил голову и слегка покачал ею. – Но некомфортно.
– Так и сделаем.
Во всяком случае, добираясь на машине, я точно успею до начала мероприятия. Я не мог рисковать тем, что вообще на него не попаду.
Второй пилот не спешил уходить.
– Почему вы еще здесь? – Я вскинул бровь. – Вам нужно управлять самолетом.
По всей видимости, кое-как, потому что несколько минут спустя он начал стремительно снижаться. Я резко рванул вперед и застонал, налетев животом на стол.
Стюардесса бросилась ко мне и проверила ремень безопасности, с силой дергая за петлю. От очередного мощного толчка она отлетела в кресло напротив. С трудом приняла сидячее положение, противостоя резким рывкам самолета.
– Не отстегивайте ремень безопасности, мистер Сан.
Да что ты говоришь.
Я поднял шторку на иллюминаторе и устремил взгляд в бездну. Мимо проносилось белое конфетти в буре белого и серого цветов. По мере снижения снег превратился в дождь. Тяжелые капли били в стекло.
– Всегда так бывает? – Стюардесса вцепилась в подлокотник так, что побелели костяшки пальцев, и запрокинула голову. – Я только три месяца здесь работаю. Впервые попала в шторм.
Я оставил ее вопрос без ответа, стараясь усидеть прямо, пока самолет швырял нас из стороны в сторону, будто в блендере. Планшет второго пилота упал со стола на ковер, и в нем включился плейлист. I Want to Hold Your Hand от Beatles. От резкого рывка я ударился головой о стену. Включилась другая песня. Bookends от Simon & Garfunkel. Та самая, которая играла, когда умер папа.
Внезапно я перестал слышать собственные мысли.
Рев автомобильных гудков. Шум дождя. Сабля и осьминог на стекле.
Еще один резкий рывок.
Подвеска.
Я подскочил в кресле и с глухим стуком упал обратно.
Души бесценны, Зак. Старайся беречь свою, как только сможешь.
Я прижал подбородок к груди, силясь пережить турбулентность.
– Я пытаюсь, пап.
Однажды ты научишься ценить прекрасное.
– Я научился, папа. Ее зовут Фэрроу.
Еще больше гудков. Несчастные влюбленные. Рев клаксона.
Я наконец-то научился ценить прекрасное и умру в воздухе, не успев увидеть ее снова.
Папины широко распахнутые глаза. Его торс, резко прижавшийся к моему. Кап, кап, кап.
Самолет стремительно снижался, пронзая дождь.
С тобой все хорошо, Закари. Все нормально.
– Нет, пап. – Я схватился за ручки, чуть не оторвав их ногтями. – Мы снижаемся слишком быстро.
Грабли. Кровь. Нож.
Я не хотел это помнить.
Папа шевелит губами. Его одинокая слеза. Его последние слова.
Мы с грохотом приземлились на взлетно-посадочную полосу. Моя рука слетела с подлокотника и ударилась о стекло. Капли дождя хлестали с неба, словно пули. Самолет замедлился, но я опустил голову на колени и нахмурил брови.
Его последние слова, его последние слова, его последние слова.
– Что ты говоришь, черт возьми?
Стюардесса отстегнула ремень безопасности и бросилась ко мне. Опустила ладонь мне на спину.
– С вами все в порядке, мистер Сан?
– Нет.
Я наконец-то вспомнил последние слова своего отца.