Остался 1 день
Здесь я и умру.
В священной, уникальной художественной галерее, в которую никому не разрешалось входить. Распластаюсь на безжизненном эпоксидном полу. В окружении бесценного искусства. А брызги крови замаскирует жуткое чернокрасное полотно Джексона Поллока.
Во всяком случае, я не смогла найти другого объяснения, почему Закари Сан отправил меня в свой страшный подземный гараж. За прошедшие недели я перебрала все вещи, которые Ромео с Оливером привезли в мою студию. Ничего не пропало из того, что я имела. Не может быть, чтобы он позвал меня, лишь бы показать все то, что никогда не станет моим.
Я осторожно вышла из лифта, отчасти ожидая, что на меня что-то набросится. Электронный ключ выскочил из паза с другой стороны, отчего у меня вырвался крик от испуга.
– Добро пожаловать, мисс Баллантайн.
И еще один вскрик, за что спасибо роботизированному голосу искусственного интеллекта возле входа.
Две стеклянные двери разъехались в стороны, приглашая меня в главное помещение. Спустись я сюда в ночь его поисков невесты, то ни за что не смогла бы проникнуть в эту крепость. Прожектора подсвечивали белые стрелки на полу. Они вели в дальнюю часть галереи. Так далеко, что я даже не могла ничего разглядеть.
– Пожалуйста, следуйте по указателям.
Я встала на стрелку, стараясь держаться строго на ее основании, словно на деревянной планке веревочного моста. Один неверный шаг – и падение в пропасть. Мысль о том, что я могу сойти с пути и разбить творение стоимостью в пять миллионов долларов, не давала мне покоя, пока я шла мимо статуй, картин, ниш и коридоров, так сосредоточившись на своих шагах, что не могла ничего рассмотреть.
Дойдя до последней стрелки, я отважилась поднять взгляд. В пустующей части галереи были сложены десятки коробок, тубусов и стоек.
– Пожалуйста, заберите свои вещи, мисс Баллантайн.
Я указала на себя, чувствуя себя ужасно нелепо.
– Мои?
– Да.
– Ой.
Я не ожидала ответа. Да и вообще всего этого не ожидала. Мне понадобится грузовик и бригада грузчиков, чтобы все это вывезти. И все же надо мной возобладало любопытство. Я нащупала первую попавшуюся замшевую коробку и подняла крышку. Колени слегка подкосились. В море красного атласа купалось что-то золотое.
Не может быть.
Я тотчас взяла его и поднесла ближе, чтобы полюбоваться.
– Папино кольцо на мизинец.
Громадина из чистого золота. Само собой, Вера продала ее на аукционе вместе с первой партией других его ценных вещей еще два года назад. Я надела его на палец. Оно по-прежнему было мне велико, но я решила носить его во что бы то ни стало.
Меня отвлек механический голос:
– Мистер Сан выкупил вещи мистера Баллантайна.
Это подстегнуло меня взяться за дело. Я помчалась к стеллажу с предметами искусства. Папины копии картин занимали около тридцати рядов, и все были расставлены в алфавитном порядке. Даже «Спаситель мира» да Винчи. Выставлен на музейном стеллаже, как в настоящей художественной галерее, будто эта копия заслуживала не менее бережного отношения, чем коллекция Зака на миллиард долларов.
Закари Сан сумел собрать все, что распродала Вера. Часы Rolex, драгоценные камни, старинный фарфор.
Боже мой.
Боже мой!
Уверена, на это ушло очень много времени и сил. Когда он все это задумал? И зачем? Я не смогла бы сдержать глупую улыбку, даже если бы постаралась. Я и не хотела. Подумать только, а я последние тридцать дней так страшилась этого чертова ключа.
Какая ты трусиха, Фэй. Стоило догадаться. Лучшие подарки обернуты так, как ты меньше всего ожидаешь.
Я запрокинула голову и осмотрела углы помещения, пока не заметила камеру. Мне подмигнула красная лампочка. Я помахала в ответ.
– Спасибо, Зак. Правда.
Затем я подбежала к другой коробке и нетерпеливо сорвала с нее крышку. Мозаичная скульптура двух влюбленных, которая раньше стояла на прикроватной тумбочке возле кровати папы и Веры. Ему безумно понравилась эта работа во время их четвертого медового месяца в Венеции.
К ней прилагалось письмо от продавца. Я достала из конверта плотную карточку.
Мистер Сан,
Мне не нравится, когда меня угрозами вынуждают отдать то, что сопоставимо лишь с малой толикой вашей богатой коллекции произведений искусства. В будущем, если захотите обобрать мою гораздо более скромную коллекцию, предлагаю вам совершить вежливый обмен.
С уважением,
Уильям Сент-Ив.
P. S. Вы собрали такую обширную коллекцию, угрожая всем коллекционерам на планете? Камран Изади недавно сообщил мне, что вы также принудительно забрали у него копию «Телефона-омара».
Я взвизгнула и стала бегать по всему гаражу от коробки к коробке, скрипя подошвами по полу, пока пыталась его найти. Когда я наконец-то откопала омара, то прижала его к груди и закружилась на месте.
– Я всегда хотела поставить его в своей собственной комнате.
– Вы что-то сказали, мисс Баллантайн?
Не отреагировав на голос робота, я обратила внимание на одиноко стоящую подставку. На ней лежала незнакомая на вид шкатулка ручной работы. Сердце подскочило к горлу. Я подняла крышку и ахнула при виде содержимого. Подвеска. Вот она, во всей своей красе. С пушистой кисточкой и вырезанным вручную львом. Я смахнула волосы с лица и прищурилась, дабы убедиться, не показалось ли мне. Нет, это правда она. Вплоть до кисточки, криво подстриженной стараниями вашей покорной слуги.
Я поднесла подвеску к губам и запечатлела на ней поцелуй. Мой взгляд привлекла написанная от руки записка, засунутая в крышку шкатулки.
Я жадный подонок, Фэррод Баллантайн.
Мне тебя достаточно – и этим бее сказано.
– 3.