Осталось 22 дня
Я пережила первую неделю без Зака.
За это время встретилась с полицейскими и адвокатами, чтобы обсудить обстоятельства дела, слонялась по дому Коста вместе с Даллас, а иногда и с Фрэнки (к большому неудовольствию Ромео) и всеми силами старалась не смотреть на ключ, который в итоге засунула в одну из кроссовок, подаренных мне Заком на день рождения.
Сегодня Даллас уговорила меня посмотреть местный юношеский турнир по фехтованию. От паранойи по рукам побежали мурашки, пока я быстро шагала к трибунам, опустив голову.
– Помедленнее. Мой живот при каждом шаге бьется о бедра. – Даллас вцепилась в мою руку. – Ты же знаешь, все смотрят на тебя из-за твоего наряда.
Я спрятала свои локоны под кепкой, а глаза – за стеклами солнцезащитных очков. На мне была полосатая форма боулинг-клуба, в котором я недавно взяла смену, чтобы подзаработать на карманные расходы, пока не продам дом. Вера согласилась выставить его на продажу, потому что ей нужны деньги на оплату растущих судебных издержек.
Мы с Даллас только успели устроиться на местах, как вдруг она задрала нос и принюхалась.
– Что это за запах?
– Рвота, – простонала я, отряхивая свою форму. – Недостаток обретения женщинами права голоса. Мы, девушки, были слишком заносчивы, и теперь по выходным убираем рвоту, вместо того чтобы читать книги, лежа в горячей ванне.
– Говори за себя. – Она наморщила нос. – Я на этой неделе запоем посмотрела все сезоны «Холма одного дерева», пока ты работала.
От моей рубашки исходил едкий запах. Я встала и закинула сумку на плечо.
– Пойду умоюсь и переоденусь.
Даллас махнула мне, уже сосредоточив внимание на состязании. Ушей коснулась знакомая симфония лязга сабель. Я хотела встать возле дорожки, ближе к действу, но не испытывала желания надеть костюм. Странно.
На обратном пути из туалета я столкнулась в коридоре с фехтовальщицей, которая отрабатывала выпады. Я уже заметила, как она разминалась с другими девочками младше четырнадцати лет. Я задержалась у входа в зал, так и не сняв очки и шляпу.
– Ты фехтовальщица, верно?
Она кивнула, и на ее лице отразилось недоверие к незнакомке.
– Я следующая выступаю.
– Я заметила, как ты тренировалась. – Я попрыгала с ноги на ногу, гадая, не переступаю ли черту. – Ты слишком сосредоточена на красоте движений, вместо того чтобы следить за дистанцией и временем. Фокусируйся на базовом маневрировании и будешь на несколько секунд опережать противника.
– Правда?
Я пожала плечами, поняв, что обучала только Зака, который обладал врожденным талантом.
– Просто пища для размышлений.
И все же едва комментатор объявил ее имя и начался матч, я подалась вперед. Анна пропустила первые два касания, потому что слишком зациклилась на стремительных движениях.
Работай ногами, детка. Сосредоточься на выпадах и отступлении.
– Ой. – Даллас вырвала свою руку из моей хватки. Ой-ой. – Расслабься. Ты ее даже не знаешь.
– Да, но… – Но что?
Но ты по-прежнему любишь спорт. Любишь анализировать технику фехтовальщиков. Любишь азарт. Просто… больше не хочешь состязаться.
Я вздрогнула, осознав, что погрузилась в свои мысли. Ненадолго.
Анна проиграла еще одно очко и теперь на шаг отставала от своей соперницы. Я вскочила и сложила ладони рупором.
– Работай ногами!
– Боже мой. – Даллас вжалась в кресло, насколько ей позволял живот. – Так вот что чувствует Ромео, когда я раздумываю, заказать фастфуд с сыром или без сыра в окошке обслуживания автомобилистов, пока за нами стоит еще несколько машин?
Но мне было все равно. Получилось. Анна заработала три очка подряд, нагнав противницу на табло. А когда завершила бой со счетом 15–11, я вскочила на ноги, рукоплеща ей, будто сама ее тренировала.
От этого движения солнцезащитные очки упали с моего лица. Я замерла, осознав, что в какой-то момент посреди боя кепка тоже свалилась. По трибунам пронеслась волна шепота. Некоторые люди указывали на меня, явно узнав. Я ждала, когда кто-то вскочит и накричит на меня. Назовет мошенницей. Но вместо этого на меня почти не обращали внимания. Несколько человек улыбнулись. Кто-то даже попросил сделать селфи. После турнира мы с Даллас спустились с трибун.
– Послушайте.
Даллас указала на меня.
– Она с тобой разговаривает?
Я обернулась и увидела женщину, с головы до ног одетую в Lululemon.
Она направилась к нам через весь зал.
– Вы сказали что-то моей дочери перед началом ее матча?
– О, черт. – Даллас подтолкнула меня. – Похоже, она злится. Злится же?
Я сделала шаг назад и потянула ее за собой.
– Наверное, нам пора бежать.
Мы развернулись, уже собравшись дать деру, но ко мне подбежала Анна и крепко обняла за живот.
– Это было невероятно! Я сделала именно так, как вы сказали. Можете меня тренировать? Пожалуйста! – Она сложила ладони вместе, дождалась, когда женщина к нам подойдет, и продолжила: – Сейчас меня мама тренирует, но она понятия не имеет, что делает.
Мать Анны кивнула, потирая затылок.
– Это правда. Мы только сюда переехали. У меня не было возможности найти ей тренера. Вы берете новых учеников?
– Ой, хм. – Я очертила носком круг на полу зала. – Я…
– Она свободна. – Даллас просияла, переплетя наши пальцы. – Совершенно свободна.
Я переступала с носка на пятку, не зная, как об этом сказать.
– Знаете, я…
– Да. Вы Фэрроу Баллантайн. Мы вас узнали. – Мать Анны ответила мне мягкой улыбкой. – В фехтовальной среде все знают о матче в Корее.
– Ох. – Мне хотелось поступить, как Гомер Симпсон, и исчезнуть в живой изгороди.
– Кстати, мы все вас поддерживаем. – Она показала два больших пальца. – Поддерживали еще до того, как стало известно о ваших семейных прениях.
Я смотрела на Анну, смущенная, польщенная и слегка обеспокоенная тем, что совершенно незнакомые люди обсуждали мою жизнь, как какую-то криминальную документалку на Netflix.
Ну, кто его знает. Тэбби всегда хотела попытать счастья в Голливуде.
Анна кивнула с улыбкой.
– Если бы знала, что за странными очками и шляпой прячется Фэрроу Баллантайн, я бы раньше прислушалась к вашему совету. – Она обратилась к Даллас: – Вы позволяете подруге выходить из дома в таком виде?
И вот так просто одним заурядным будним вечером я стала тренером дерзкой тринадцатилетней девочки.