Осталось 30 дней
Ничто так не свидетельствовало о том, что я дошел до самого дна, как то обстоятельство, что я рыдал из-за девушки, когда после ее ухода не прошло и восьми часов. Ладно. Я не рыдал. Но едва сумел вытащить себя из постели, чтобы отчитать Натали за то, что пришла на работу на минуту раньше.
– Но вы всегда ожидаете, что я приду пораньше. – Она надулась, переступая с ноги на ногу. – Когда я в последний раз пришла вовремя, вы лишили меня премии.
Я вскинул бровь, открывая почтовое приложение.
– Ты ходишь по дому в обуви?
– Вы всегда разрешаете ходить в обуви в крыле для деловых встреч.
Я принялся набрасывать черновик письма, прося Эйлин прийти на ужин в «Гранд Риджент», во время которого намерен расторгнуть нашу помолвку. К слову об этом…
Я повернулся к Натали.
– Где мой обед?
Ее глаза заблестели от слез.
– Но сейчас нет и десяти.
Она оглядела комнату, будто ожидала увидеть скрытые камеры.
Я тоже, Натали. Я тоже. Может, все это изощренный розыгрыш, и Осьминожка сейчас войдет через двойные двери, подойдет к доске для го и сделает ход.
Я отправил письмо. Теперь осталось только сообщить маме, что я, во-первых, съездил в Хэмптоне, как она и хотела, а во-вторых, разрушил любые шансы построить будущее с выбранной ею кандидаткой в невесты тем, что в прямом смысле слова трахнул Фэрроу во время ужина с Эйлин. И в-третьих, рассчитывал, что она сдержит свое обещание и отменит помолвку.
Я закрыл глаза и повернулся в кресле, чтобы не пришлось смотреть на доску для го.
Расслабься уже, Зак. Всего-то тридцать дней.
Ты жил без Фэрроу тридцать три года.
Но жил ли я?