По всей видимости, Натали огрела Зака по голове палкой, спровоцировав амнезию, потому что следующую пару дней он делал вид, что момента, который мы разделили в моей комнате, – когда цеплялись друг за друга изо всех сил, – не было вовсе. Она тоже уловила мое настроение и подмигивала всякий раз, когда наши пути пересекались. А на Зака я злиться не могла. Нельзя сказать, что он относился ко мне по-скотски, как ко всем остальным. Он по-прежнему останавливался поговорить со мной каждый раз, когда мы сталкивались в коридорах, чего не делал ни с Натали, ни с другим персоналом.
Он пришел, когда Дэн, Брайан, Дианн и Том привезли юридические материалы, – просматривал со мной документы, подсказывал, задавал сложные вопросы, которые я порой не знала, как задать. А еще втихаря нанял уборщиц, чтобы они занялись брошенной мной работой, потому что я направила все силы на иск и изучение документов.
Вместо завоевания золотой медали я решила полностью сосредоточиться на том, чтобы выиграть дело. Чем больше думала об этом, тем отчетливее понимала, что вовсе не хотела возвращаться к соревнованиям. Да, я любила спорт. Но как только пошла на преступление, знала, что заслуживаю наказания, и сумела избежать его только благодаря серьезным связям Андраша в среде фехтования. Мне нужно ответить за свои поступки. Не Вера лишила меня последнего шанса попасть на Олимпиаду. А я сама.
Но это не означало, что я позволю ей забрать все, что оставил мой отец.
Подписав юридическое обоснование, я бродила по дому Зака и искала, чем бы себя занять. Особняк блестел благодаря нашим совместным усилиям с новой клининговой службой, а у Даллас был назначен прием у гинеколога, поэтому я не могла скоротать время, совершая покупки детских товаров онлайн или с ужасом наблюдая, как она заказывает доставку из семи разных ресторанов, чтобы удовлетворить свой аппетит.
Я расхаживала по коридору мимо открытых дверей, но вдруг услышала, как меня окликают из застекленной веранды.
– Мисс Баллантайн?
Констанс Сан. Я резко остановилась, плечи напряглись. Не позволяй собой помыкать. Ты имеешь полное право здесь находиться. Жизнь делает тебя сильной, чтобы ты могла себя защитить.
Я со вздохом сменила направление и остановилась при виде развернувшейся передо мной картины. Констанс и Эйлин сидели за большим столом, сделанным из выброшенной на берег коряги, и разложили на нем ворох брошюр. За их плечами струились лучи солнца, отчего они становились похожи на двух падших ангелов. Зак ушел несколько часов назад. Видимо, они сами вошли. И все же от мысли о том, что Эйлин находится так близко к нему – в его доме, – по коже побежали мурашки. Вот и защитила свое сердце, называется.
Я нацепила беззаботную улыбку.
– Да?
Констанс налила себе еще одну чашку чая.
– Будьте душкой, помогите нам.
– Конечно. – Я стиснула зубы, но продолжила улыбаться. – Чем я могу помочь?
– Мое зрение уже не то, что прежде. Можете помочь мне разложить эти свадебные площадки по алфавиту?
Я взглянула на очки для чтения на ее переносице. Нахмурила брови. Ее намерения очевидны. Констанс хотела, чтобы я увидела, какое будущее уготовлено для ее сына и Эйлин, – и, что самое важное, – не для меня. Если позволю ей меня задеть, она вцепится, пронзая до самого нутра. Стараясь не выдавать своих истинных чувств, я напряглась всем телом, ведь знала, что они обе следят за мной, как гиены.
Эйлин сделала резкий вдох.
– Констанс…
Она тоже не могла поверить в такую мелочность. А я могла. Я поставила под угрозу самое важное для Констанс – будущее ее сына. Для нее не было ничего важнее, чем обеспечить Заку безопасность под своим бдительным оком. Она не желала впускать в его жизнь опасное и неизведанное, чтобы его не постигла такая же участь, как его отца. Я понимала, но не обязана одобрительно к этому относиться.
– Ой, только ты тоже не начинай, Эйлин. – Констанс сделала акцент на слове «тоже». – Эти люди здесь для того, чтобы помогать.
– Эти люди? – Эйлин вжалась в кресло, будто хотела исчезнуть в нем.
Констанс щелкнула пальцами, указав на меня.
– Милая, поторопись. У нас дегустация тортов через час.
Да к черту. Я не дам ей увидеть, как я разбита.
Я одарила ее своей самой ослепительной, самой радостной улыбкой.
– Уже иду.
Собирая брошюры, я решила, что не стану рассказывать об этом Заку. Какой смысл? Я уйду, а она останется. Какую бы сильную ненависть я ни питала к Констанс, все же не могла отрицать, что она по-своему, искаженно, обожала своего сына. Она каждые три дня приносила его любимый огуречный салат, праздновала каждую его победу и (по словам Даллас) даже подключила связи, чтобы переделать участок дороги, на котором погиб ее муж, чтобы Зак его не узнал. Я не сомневалась в ее преданности сыну.
Эйлин смущенно улыбнулась, не глядя мне в глаза, и помогла разложить стопку брошюр. Я невольно прониклась уважением.
Мальдивы. Амальфитанское побережье. Саутгемптон.
Место не имело значения. Как и сама свадьба. От простого напоминания о том, что Закари Сану я буду больше не нужна, меня захлестывало отчаяние.
– Ох, Эйлин. – Констанс нахмурилась от этого молчаливого и шокирующего акта неповиновения, но взяла стопку брошюр из рук будущей невестки. – Порой сердце бывает слишком чистым. Непорядочные люди могут этим воспользоваться.
Я уловила скрытый смысл ее слов. Должно быть, она видела меня в наихудшем свете. Разве я могла ее винить? Я ворвалась в жизнь ее сына, в его дом, пыталась его обокрасть, а потом доставляла ему оргазмы в обмен на юридическую помощь и кучу денег. Едва ли это можно назвать проявлением альтруизма. При этом я клялась сдержать свое пожизненное обещание – никогда не вступать в отношения. Никогда не стать такой, как папа и Вера.
Констанс поднесла буклет к свету.
– Ну, разве не очаровательное место?
Я не сразу поняла, что она обращалась ко мне. Я не сдержалась. Посмотрела на фотографию, хотя знала, что меня это ранит. The Botanica. Роскошное изолированное место с высокими деревьями, сотнями тысяч редких цветов и садовой мебелью ручной работы. Это стало как удар под дых.
Что с тобой не так, Фэй? Тебя же раздражают свадьбы. Ты всегда называла их пустой тратой денег.
– Великолепное, – искренне согласилась я. Положила оставшиеся брошюры на стол, не переставая фальшиво улыбаться, и слегка поклонилась, напыщенно присев. – Чем еще я могу вам помочь, миссис Сан?
Сработало. Казалось, Констанс была совершенно подавлена из-за моего хорошего настроения.
– Вообще-то… Эйлин, дорогая, почему бы тебе не показать мисс Баллантайн выбранные нами платья? Уверена, она сможет поделиться интересными замечаниями.
Эйлин вытаращила глаза. Похоже, эта идея повергла ее в ужас. Я не могла ее винить. Я больше не утруждалась надевать форму горничной, поэтому мой стиль – или его отсутствие – был заметен невооруженным глазом. На мне были черные легинсы и пушистый желто-зеленый свитер.
– Уверена, у мисс Баллантайн есть дела… – Эйлин замолчала.
Проблема заключалась не в отсутствии времени. А в том, что мне хотелось свернуться калачиком и плакать, пока не умру от обезвоживания. Потому что выбор платья для невесты Зака представлялся мне апогеем страданий. Это, без преувеличения, вызывало у меня физическую реакцию. Будто по коже ползали скорпионы.
Но я все равно не могла допустить, чтобы Констанс победила.
– Яс удовольствием посмотрю.
Эйлин со вздохом взяла стопку глянцевых брошюр, обклеенных стикерами для заметок, и пролистала три, пока не нашла нужные страницы. Она разложила варианты передо мной. Классические платья трапециевидного силуэта с пышной вуалью и таким количество кружева, что его хватило бы на французский бордель.
Заку категорически не понравится. Ему нравились современные вычурные вещи. Греческий шелк. Плиссировка. Может, что-то, украшенное бриллиантами. Меня пугало, что я так хорошо знала его предпочтения.
Я подавила отчаянный крик и, пожав плечами, указала на одну из фотографий. Все равно, на мой взгляд, они выглядели одинаково.
– Вот это великолепное.
Эйлин просияла.
– Мне оно нравится больше всех.
На мгновение мне стало ее жаль. Из-за того, что она страдала от такой же фобии, что и Зак. Из-за того, что вступала в брак без любви. Из-за того, что ей никто не мог помочь справиться с ее страхами. Зак, по крайней мере, выйдет из нашего договора исцелившимся. В этом я готова поклясться.
Констанс всматривалась в мое лицо, выискивая хоть какие-то эмоции – печаль, разочарование, ревность, – но не обнаружила ничего. Она и не подозревала, что столкнулась с ветераном эмоционального насилия, за что спасибо тренировочному лагерю Веры, в котором я прожила двадцать три года.
– Очень хорошо, мисс Баллантайн. – Она кивнула на дверь. – Оставьте нас, пожалуйста.
– Если вам еще что-нибудь понадобится… – Я указала большим пальцем в коридор. – …я буду смотреть фильм в гостиной. – Я намеренно действовала Констанс на нервы, злясь на нее за то, что она контролировала Зака, ведь я знала, что ей не хватит смелости ему пожаловаться.
Она бросила на меня сердитый взгляд.
– Не знала, что у вас сегодня выходной.
– Не выходной. – Я прижала руку к груди. – Ну и ну. Как непорядочно с моей стороны.
Я вышла, напевая себе под нос и не позволяя лить слезы, пока не убедилась, что меня точно никто не услышит.