Риггс не шутил.

«Заброшенная тюрьма» – это не эвфемизм.

Именно туда он меня и отвез.

– Неужели это?.. – У меня перехватило дыхание. Я приложила руку к сердцу и почувствовала, что оно норовит вырваться из груди и убежать, как следовало поступить и мне.

Мы с Риггсом приехали на север штата в Северо-Восточную тюрьму, в которой он уже сделал сотни снимков жутких кухонь, голых стен, кишащих крысами коридоров и полевых дорог. Сейчас мы находились в особенно маленьком помещении со странным на вид креслом. Я провела пальцами по подголовнику.

– Электрический стул? – Риггс опустился на одно колено с камерой в руке и сфотографировал стул. – Ага. Это Старина Искра, верно. А теперь выйди из кадра, Поппинс.

Я, ахнув, отпрыгнула назад.

– Проклятье. Я до него дотронулась.

– Ты же в курсе, что он уже не подключен? – Он обошел помещение, чтобы сделать снимок с другого ракурса.

– И что? Я прикоснулась к нему, Риггс. – У меня участилось дыхание. – На этой штуковине умирали люди. У них выпучивались глаза, пока они тут сидели.

– Это миф, малышка.

– Разве?

– Обычно глаза закрывали, чтобы они не выкатились на пол и не смущали присутствующих. – Риггс лопнул жвачку, расположившись в другом конце комнаты, и принялся щелкать затвором камеры. – Да и потом, не начнет же тебя преследовать призрак свирепого казненного убийцы, раз ты дотронулась.

– Кажется, меня сейчас стошнит. – Я схватилась за живот.

– Уже прослеживается сценарий. – Риггс издал смешок. – Тебе стоит проверить отток желчи.

Проворчав в ответ что-то невнятное, я отошла подальше от стула. Он был приделан к полу, а красная виниловая обивка осталась в первозданном виде, в отличие от царящего вокруг хаоса.

Погодитека. Красная виниловая обивка…

Это парикмахерское кресло.

Я бросилась к Риггсу и хлопнула его по плечу. Упомянутое плечо уже сотрясалось от едва сдерживаемого смеха, от которого камера задрожала у него в руках.

– Ну ты и сволочь!

– Да ну! Выражаясь словами всех ублюдков, которые заслуживают оказаться за решеткой за изнасилование: ты сама напросилась. – Он выпрямился, тихо посмеиваясь.

– А ты, как и они, заслуживаешь, чтобы тебя кастрировали. – Я толкнула его в грудь.

Риггс схватил мое запястье и поцеловал его с внутренней стороны в чувствительную точку, на которую распыляют парфюм.

– Очень удобно, Дафна.

Дафна?

– Чем же? – Я подозрительно на него покосилась.

– Пользуешься, а потом выбрасываешь. – Он повернулся ко мне спиной. – Возьми мой рюкзак. Давай еще поснимаем ржавые трубы. Они классно выглядели.

Я подхватила рюкзак и поплелась за ним. За те пять часов, что мы провели вместе, Риггс заставил меня потрудиться. Если я думала, что он даст мне денег просто так, потому что пожалел, то жестоко ошибалась. Я устанавливала светоотражатели, носила его оборудование, расчищала зоны, которые он хотел фотографировать, приносила ему воду, возила его из тюрьмы в тюрьму и фиксировала места, в которых мы побывали: названия, помещения, их историю – все.

Пока мы работали, я делала заметки о каждом отделении тюрьмы, которые Риггс мог потом передать своему редактору. Признаться, эта работа нравилась мне больше любой другой, которой я занималась в сфере новостей. Занятие не гламурное, но увлекательное. Оно заставило меня переосмыслить свои взгляды. А что, если деньги все же не главное? Что, если именно страсть к жизни приносила удовлетворение? В возможности запечатлеть момент – миг, в котором присутствуешь и который принадлежит только тебе, – было нечто такое, что взывало ко мне. Я подумала о том, как доставала с чердака свой фотоальбом, чтобы возродить воспоминания, и поняла, что мне нравится все, что неподвластно времени. Фотографии вечны. А новости? Скоротечны и переменчивы.

Тюрьма, в которой мы находились, действовала с 1842 по 1966 год, и в ней содержали самых опасных преступников и убийц в истории Нью-Йорка. В ней казнили по меньшей мере двести пятнадцать человек. В голове не укладывалось, что я оказалась в таком месте. Я уже давно не сталкивалась с подобным вызовом, не чувствовала себя такой живой.

Мы шли по длинному коридору с высокими потолками, в котором всюду была паутина и грязь. Казалось, здесь все разрушается само по себе.

– Ты, часом, не говорил, что завтра тебе нужно отснять еще несколько тюрем? – допытывалась я, стараясь поспевать за моим фиктивным мужем.

Риггс продолжал щелкать жвачкой, на ходу просматривая снимки на фотоаппарате.

– Да. А что? Настроена еще подзаработать?

Я поджала губы. Дело не только в деньгах. Я искренне получала от этого удовольствие.

– Еще пара тысяч не помешает, – призналась я с притворной скромностью.

Он рассмеялся и закинул фотоаппарат на плечо.

– Не сомневаюсь.

Меня удивил профессионализм Риггса. С тех пор как мы приступили к работе, он был предельно сосредоточен. Стал совершенно другим человеком и обладал сильной трудовой дисциплиной. Был серьезным, талантливым, креативным и самое главное… делал по-настоящему хорошие снимки. Я бы повесила их на стену, если бы однажды смогла их себе позволить.

Ну, может, не те с ржавыми трубами, что мы сейчас снимали, но все же.

– Давай посмотрим, как пройдет твой пробный день. – Риггс резко повернул за угол, и я последовала за ним.

– Ерунда! – вскричала я. – Ты знаешь, что я лучший сотрудник, какой у тебя был. Наверное, единственный, но еще…

Я шагнула вперед и вдруг почувствовала, что под ногой ничего нет. Мы были на третьем этаже здания. Настал карикатурный момент, когда я посмотрела вниз и поняла, что зависла в воздухе.

О черт. Я сейчас умру.

Риггс схватил меня за платье и с тихим рыком рванул к себе. Я отшатнулась назад и плюхнулась на задницу.

С ума сойти. Он спас меня от верной смерти. В здании отсутствовала одна из внешних стен.

– Все нормально? – Он присел на корточки и подал мне руку. Я взялась за нее, все еще тяжело дыша. Адреналин несся по венам, как яд, и меня замутило от страха и облегчения.

– Я… кажется, да. Ух ты.

– Да. – Он огляделся, и его лицо исказилось от ярости. – Устрою Эммету трепку за то, что не предупредил, что тут нет стены. Ты точно цела? Упала все-таки. – Риггс ощупал мое лицо и плечи все еще дрожавшими руками. Почему они дрожали? И почему это приятнее любого свидания, что было у нас с Би Джеем?

Мы стояли в крошечной камере. Кирпичные стены обросли мхом, а вдоль них рядами тянулись десятки старых стиральных машин без дверец. Но самым примечательным стало отсутствие стены. Часть здания обрушилась, и из него открывался потрясающий вид. Бескрайние зеленые поля с высокой травой, колышущейся под солнцем.

– Уверена. – Я отряхнулась. – В легком шоке, но все нормально.

– Хорошо. – Риггс провел языком по внутренней стороне щеки. – Потому что пока ты лежала на полу и светила трусиками, то возродила приятные воспоминания, – ухмыльнулся он.

Что? Ох. Та ночь у Гретхен. Конечно.

А еще… Гретхен. Эта тупая стерва.

Долгое время я о ней даже не вспоминала, увлекшись фиктивной свадьбой, визой и Би Джеем. Риггс общался с ней? Он не говорил о ней с того дня в ее кабинете, но я не настолько глупа, чтобы думать, будто они больше не спали. От этого мне стало дурно. Делить мужчину с Гретхен Битти – горькая пилюля.

– Что не так, Поппинс? – Риггс всмотрелся в мое лицо. Я и правда как открытая книга? – Точно не поранилась?

– Да, да. – Я вытерла лоб. – Все отлично.

Я не хотела его спрашивать, но и умалчивать не желала. Мне нужно знать.

Было уже три часа, а мы еще не пообедали, поэтому я сочла это хорошей возможностью сменить тему.

– Я взяла нам обед! – сказала я, оживившись. – Ну знаешь, потому что я лучшая на свете помощница, и ты непременно должен нанять меня и завтра. Может, сделаем перерыв?

Он нахмурился.

– Сначала нужно посмотреть, что ты взяла. У тебя отлично получается готовить невкусную еду – без обид.

Я бросила на него сердитый взгляд.

– Сэндвичи.

– С углеводами? И мясом? И вкусом? – Он подозрительно прищурился.

– Сэндвич с салатом вместо хлеба для меня и обычный с пшеничным хлебом для тебя. С салями, чеддером, кучей соли и холестерина.

Риггс кивнул.

– Ты говоришь на моем языке любви.

Но как только мы уселись и взялись за сэндвичи, отличный настрой, витавший весь день, улетучился.

– Планируешь в ближайшее время съездить домой? Воспользоваться отпуском? – Риггс надкусил сэндвич.

– Хммм, нет.

– Почему?

Я опустила голову и покраснела.

– Точно. Нужны деньги. – Он произнес это слово, будто брань.

– Вообще, дело не только в деньгах, – сказала я. – Я не могу покидать Штаты, пока рассматривают мое заявление на выдачу визы.

Что ужасно досадно, потому что я очень скучала по семье.

– Есть другие планы на лето? – поинтересовался он.

– Да не особо. – Я жевала свой салат айсберг, в который были завернуты овощи, тофу и киноа. – Наверное, пора налаживать контакты в городе. Заявить о себе.

– Найти другого богатого жениха? – язвительно спросил он.

Я пропустила его подколку мимо ушей.

– Может, схожу к косметологу на следующей неделе. У меня есть неиспользованный купон. – Я пожала плечами, равнодушно глядя на свою еду.

Риггс почесал затылок. Я смотрела куда угодно, лишь бы не на него. После двух минут молчания он не выдержал.

– Так, ладно, может, скажешь мне, что произошло после того, как я тебя спас, раз ты стала вести себя так, будто я столкнул тебя с обрыва? Ведь я знаю, что ты не такая скучная.

– Откуда ты знаешь? – с вызовом спросила я, недовольная тем, что он указал на мое инфантильное поведение.

– Потому что… – Риггс раздраженно рыкнул, – ты единственная женщина на свете, с которой мне нравится разговаривать. И пока ты не назвала меня свиньей – с мужчинами я тоже разговаривать не люблю. Так что скажи, за что мне надо извиниться, и поставим точку. Потому что я не хочу слушать о твоих косметических процедурах.

Я посмотрела на него, чувствуя себя несчастной. Хотела спросить его о Гретхен, но знала, что неправильный ответ меня ранит. И так плохо, что Би Джей изменял, но Риггс… я к тому, что мне хватит плохих новостей.

– Ничего. – Я поджала губы.

– Выкладывай, а не то уволю, – сказал он с невозмутимым выражением лица.

– Ты не можешь меня уволить, день почти закончился.

– Ладно. Тогда забудь про завтрашний. Возьму на работу кого-то еще.

– У тебя нет других знакомых, которые нуждаются в деньгах. – Как ни странно, его друзья очень богаты.

– Чарли, – ответил он.

Черт. Чарли с радостью составит Риггсу компанию. Дважды черт. Я не навещала его, хотя собиралась.

Можно уже покончить с этим поскорее.

– Ты все еще… – Я сглотнула, выигрывая время.

Он приподнял бровь, теряя терпение.

– Что?

– Общаешься с Гретхен?

Риггс нахмурился.

– Ты поэтому так расстроилась?

Я пожала плечом.

– Давай признаем, я расстроена еще со вчерашнего вечера, когда ты отказывался снимать с меня трусики.

Он усмехнулся.

– Ревнуешь?

Я издала смешок.

– Не глупи. Я испытываю к тебе только теплые дружеские чувства.

– Я имею в виду Гретхен. – Он медленно откусил кусок сэндвича, глядя на меня, как на сумасшедшую.

– Точно. Конечно. Я так и поняла. – Я разгладила платье по ногам, размышляя об этом. Ревновала ли я Гретхен? Бывало ли такое? Я хотела быть честной с ним, с самой собой. А еще хотела узнать ответ на этот вопрос, потому что никогда не осмеливалась задать его себе.

– Думаю, да, я ей завидую, – наконец призналась я.

Риггс оторвал еще кусок хлеба зубами.

– В чем разница между ревностью и завистью?

– Зависть созидает, а ревность разрушает. – Я покрутила кусочек салата между пальцами. – Зависть – желание иметь то, что есть у другого, и поиск в этом вдохновения. Ревность – понимание, что ты никогда это не обретешь. И хотя зачастую они прячутся за похожими масками, их всегда можно отличить. Ревность – громче, необузданнее и зачастую публична.

Риггс потянулся и взъерошил мои волосы. В глубине души мне нравилось, когда он так делал.

– Ты умна, Поппинс.

Я расцвела под его пылким взглядом, чувствуя себя красивее и умнее, чем прежде, и задумалась, не так ли ощущается любовь. Будто ты полностью связан с другим и значим, даже когда показываешь свое истинное лицо.

– Выходит, Гретхен ревновала, а ты ей завидовала, – подытожил Риггс. – Ведь то, что я наблюдал у нее в кабинете, явно отличалось необузданностью и публичностью.

– С чего бы Гретхен ревновать? – Я расхохоталась. – У нее есть все, а у меня ничего.

– У тебя молодость, – заметил он. – Острый ум. Ты забавная, сообразительная и схватываешь на лету и – ладно, отдам тебе должное: ты отличный работник, и она это знает.

– Может быть, – задумчиво промычала я. – Но это не отвечает на мой вопрос: ты поддерживаешь с ней связь?

Он одарил меня наглой ухмылкой.

– Без комментариев.

Мне хотелось придушить его за то, что не ответил прямо, но я не стала обижаться и заставила себя продолжить разговор, пока мы доедали сэндвичи.

– Так… как давно ты занимаешься скалолазанием?

– Альпинизмом, – поправил он. – С восемнадцати лет. Но мне и до этого нравилось всюду взбираться. На крыши, деревья, куда угодно.

– Ты и правда хочешь умереть? – Я сжала пальцами оливку без косточки, наблюдая, как из нее вытекает масло.

Риггс рассмеялся.

– Вообще-то залезать пьяным на крышу гораздо опаснее, чем взбираться на Эверест с кислородными баллонами, местным провожатым и месяцами подготовки за плечами.

– И в чем же состоит привлекательность? – спросила я, правда желая знать.

Риггс изобразил потрясение.

– Ты спрашиваешь, чем меня привлекает подъем на самую высокую точку, на которую может ступить человек?

Я кивнула, пожав плечами.

– Я не понимаю.

– Хочешь верь, хочешь нет, но я не понимаю, в чем прикол ламинировать списки. – Он небрежно опустил локоть на мое колено, и мое сердце как-то странно екнуло в груди. – А если серьезно, я кайфую от мысли, что мое тело способно на безумства. Альпинизм взывает к той части меня, которая желает подтверждения, что я Питер Пэн.

– Питер Пэн?

– Вечно молод.

Я молча обдумывала услышанное, как вдруг он совершил нечто невероятное и сам решил поделиться.

– Я покорил их все. Эверест, К2, Канченджангу…

– Не все, – заметила я, вспомнив татуировку на внутренней стороне его руки. Риггс приподнял бровь.

– Я что-то упустил? Ты же знаешь, что гора Дью[22] – не настоящая?

– Ты не покорил Денали. И поскольку горы измеряются от самого основания до вершины, то формально Денали выше Эвереста. – Да, эта девчонка пользуется гуглом. Я осторожно добавила, не сводя с него глаз: – Только не говори, что боишься подниматься на Денали.

Но Риггс не попался на удочку, а только ухмыльнулся с надменным видом.

– Ты знаешь, почему я на нее не поднимался.

– Потому что не желаешь ехать на Аляску.

– Десять очков женщине с красивыми фиолетовыми глазами. – Он взял бутылку воды, которую я прихватила для него, и выпил залпом.

– И почему же? – допытывалась я. – Ты не производишь впечатление парня, который чего-то или кого-то боится. Что такого на Аляске, раз ты так боишься туда ехать?

Риггс задрал подбородок и посмотрел на меня из-под полуприкрытых век. Я почти слышала, как у него в голове крутятся шестеренки. Как много стоит мне рассказать? И вообще, почему он должен это делать?

– Эта информация может понадобиться для собеседования перед получением визы. – Я облизала губы и сглотнула. – Я должна знать.

– Какое им дело, что я никогда не был на Аляске? – Он нахмурился.

– Такое! – Я нервно рассмеялась. – Увидят, что ты покорил все остальные горы. Твое имя упоминается в Интернете. Ты давал интервью. Они захотят узнать, открылся ли ты мне. Своей любящей жене.

Даже для моих ушей прозвучало как фантастически глупое оправдание. И все же казалось, Риггс разрывался между желанием рассказать и отгородиться от меня.

Я молча ждала, затаив дыхание. Не понимала, почему мне так важно услышать его историю об Аляске. Может потому, что в глубине души знала: он никогда ни с кем ею не делился.

– Наверное, все сводится к проблемам из-за взросления без матери. – Он со вздохом оперся на локти и вытянул свои длинные ноги.

– Я думала, что твоя мать жила в Сан-Франциско? – нерешительно спросила я.

– Жила. Но умерла на Аляске. – Наступила пауза, во время которой я видела, что он с усилием пытается выдавить из себя слова.

– Она сбежала на Аляску, когда дедушка велел ей взять себя в руки и заботиться обо мне. Там жил ее никчемный парень, поэтому туда она и поехала. По всей видимости, по прибытию она застала своего Безымянного Парня в компрометирующем положении с другой малолеткой, и слетела с катушек. Угнала его пикап и уехала. Наверное, хотела утереть ему нос. – Горькая улыбка омрачила его красивое лицо.

Меня охватило ужасное предчувствие, и я невольно вздрогнула, напрягшись всем телом, будто готовилась к тому, что он скажет дальше.

– Видимо, она напилась или была под чем-то, хотя у нее в крови так ничего и не нашли. – Риггс цокнул языком. – А может, покончила с собой? Да кто, черт побери, знает? Я знаю лишь, что она съехала с дороги, наплевав, кого бросает на произвол судьбы. Суть в том, что Аляска сделала меня сиротой – не просто ребенком с проблемными родителями, а круглым сиротой. Как бы иррационально это ни было, я отказываюсь там появляться.

– Не думаю, что это иррационально, – тихо ответила я, пальцами рисуя круги в пыли на голом бетоне. – По-моему, ты просто защищаешь себя. Это умно.

Риггс запрокинул голову и закрыл глаза. Я смотрела на него, как завороженная.

– Но, может, ты все же не сирота, – внезапно выпалила я. – Ты когда-нибудь пытался найти своего отца?

Он открыл глаза.

– Разве не он должен пытаться меня отыскать?

– В идеале, – согласилась я. – Но мы живем не в идеальном мире.

– В идеале он сейчас на том свете.

– Он не виноват в ее смерти. – Мой голос прозвучал так тихо, что, удивительно, как он меня услышал.

– Может, и так. – Так и не убрав локоть с моего колена, Риггс рассеянно постучал пальцами по моей ноге. – Но он виноват в том, что она сбежала. Он был изменщиком. Поэтому я не завожу отношений. Не хочу изменять и становиться жертвой измены.

Его слова прожгли путь в мое сердце. Все его доводы, почему он не хотел остепениться, были серьезными, продуманными и основательными. Уже этого хватило, чтобы предостеречь меня, что нельзя проникаться к нему чувствами. Он не изменит своего решения.

Но меня охватило желание поддержать его. Мне было невыносимо от мысли, что он несчастен. Я перевернулась на бок. Встала голыми коленями на пыльный усыпанный камешками пол. Оттолкнулась от него ладонями и забралась Риггсу на колени.

– Риггс, – прошептала я. Он не ответил, так и не открыв глаза. Его тело источало тепло. Я нерешительно прижала ладонь к его небритой щеке. Казалось, будто мы поменялись ролями. Девушка-воин спасает спящего красавца-принца.

– Риггс. – Я провела пальцами по его лицу, по точеным скулам, очертила контуры его губ. – Я знаю, что ты не спишь.

– Перестань ко мне прикасаться, – хрипло ответил он.

Я не испытала ни обиды, ни разочарования, а только улыбнулась.

– Почему?

– Потому что из-за этого мне снова хочется заняться сексом, а случившееся вчера, по всей видимости, было разовым событием.

Я обрадовалась, что он так и не открыл глаза. Зато не пришлось смущаться оттого, что я стала красная, как свекла.

– Ему не обязательно быть разовым. – Я едва слышала собственный голос.

Риггс открыл глаза. У него был пылкий взгляд Джеймса Дина за миг до того, как он разотрет твое сердце в песок.

– Я такая же, – тихо призналась я. – Ну… не совсем. У меня есть семья. Мне очень повезло, и я благодарна за это. Но мои проблемы тянутся из той же ужасной ситуации, что и твои. Мой родной отец бросил нас, когда нам с Кираном было по три года. Вдруг сорвался неведомо куда со своей новой подружкой. Однажды его просто не стало. Новый номер телефона, никаких следов. Заметь, он так и остался женат на маме, поэтому развод стал для нее очень дорогим и затяжным делом. Не знаю, что было бы, не встреть она Тима. Мы бы не выжили. – Я поджала губы, осознав, что никому в этом не признавалась, даже Би Джею. Даже Кирану. – До его появления мы несколько лет не могли позволить себе электричество. Нам едва хватало на хлеб. Мы с Кираном спали в обнимку, чтобы согреть друг друга зимой, даже когда это стало неуместно по возрасту. В школе в меня бросали сэндвичи, потому что я не приносила с собой ланчбокс. Порой я доходила до такого отчаяния, что подбирала их и тайком ела в туалете. Но я всегда винила его. Своего отца. – Я сделала глубокий вдох, стараясь сдержать дрожь. – Когда появился Тим, все стало меняться. Сейчас мы живем гораздо лучше. Но я думаю… думаю, что ущерб уже причинен. У меня проблемы из-за взросления без отца. Может, поэтому я и принимаю Би Джея. Наверное, в глубине души я осознала: если не могу быть уверенной в том, что мужчина любит меня безусловно, то хотя бы должна выйти за того, с кем точно не стану такой, как мама. Не буду едва сводить концы с концами, каждую неделю пересчитывая пенни перед походом в магазин.

Риггс смотрел на меня с сексуальным и в то же время задумчивым видом. После долгого молчания он протянул руку и заправил прядь волос мне за ухо.

– Спасибо, что поделилась. – Его голос прозвучал хрипло от эмоций.

Я улыбнулась.

– Сейчас мне лучше. Пусть даже я охотница за деньгами.

– Мне тоже лучше, – заверил он. – Пусть даже я никогда не влюблюсь, не заведу детей и не буду вести обычную жизнь.

– О чем думаешь? – Я провела пальцами по его груди.

– Думаю… – Он прикусил щеку и на миг его глаза запылали. – Почему цель игры в гольф – играть как можно меньше? Разве это не противоречит самому смыслу гольфа?

– Ч-что? – Я перестала касаться его груди и в замешательстве захлопала глазами.

При виде выражения моего лица он запрокинул голову и расхохотался. Я тоже засмеялась.

– Вот дурак, – проворчала я.

– А отвечая на твой вопрос. – Он поправил свое достоинство в штанах, пока я все еще сидела на нем. – Размышляю, какова ты на вкус.

– Ты уже знаешь, глупыш.

– Нет. – Он опустил взгляд вниз. – Не так, как мне этого хочется.

– Ох, – выдохнула я.

– Доставлю удовольствие дважды. – Риггс подмигнул, затем взял мою руку и положил на выпуклость в штанах. – Гарантирую.

Он набросился на мои губы и просунул язык мне в рот. Лишил доступа кислорода, и мне осталось только сдаться. Я поджала пальцы ног в сандалиях, когда он углубил поцелуй, овладевая моим ртом и попутно меняя положение – он вновь навис надо мной, пригвоздив меня к полу.

В силе его поцелуя, в том, как он прижимался ко мне всем телом, крылась какая-то жестокость. Будто я силой вытянула у него секрет и теперь должна за это поплатиться.

Опустив руки, он обхватил меня за ягодицы и с диким рыком притянул к себе. Восхитительная пытка.

– Риггс… – Я уже была готова дать ему добро развращать меня до потери сознания, как вдруг он прижался ко мне возбужденным достоинством, отчего все мое тело свело от предвкушения. Я не могла этого понять. Мы прикасались друг к другу всего секунд восемь, а я уже оказалась на грани.

– А-х-х-х. – Я опустила голову на пол, наплевав на то, какой он грязный. – Пожалуйста, окажись неумехой. Я не могу быть замужем за секс-легендой.

Его приглушенный смех посылал вибрации по моему телу, пока он медленно вел губами от шеи вниз.

– Ты лучшее, что случилось со мной в этом году, Поппинс.

Лучше бы он этого не говорил, потому что от его слов у меня в голове все перевернулось. Мысль – «Боже мой, неужели я ему правда нравлюсь» – сменилась другой – «Только в этом году? Как ограниченно. Скоротечно. Как несущественно».

Но не успела я зациклиться на последней фразе, как он припал ртом к моей груди поверх лифчика и платья, оставляя теплое, мокрое пятно, которое окутало кожу. Я задрожала от страсти. Наслаждение было невыносимым, и оно только усилилось, когда Риггс прошелся горячими губами вниз поверх платья, покрывая влажными пылкими поцелуями, которые я чувствовала через ткань.

А потом он сделал нечто ужасное и решил сосредоточиться на моем бедре, целуя его снова и снова, и снова. Я стонала. Даже не представляла, как чувствительна эта часть моего тела. Каждый раз, когда он, дразня, кружил языком по коже, я хихикала, чувствуя, как нарастает возбуждение.

– Пожалуйста, хватит. – Я впилась зубами в нижнюю губу.

Риггс тотчас замер и поднял голову, чтобы на меня посмотреть.

– Ты что это творишь? – рявкнула я.

– Ты велела мне остановиться. – Он усмехнулся.

– Обожемой, продолжай!

– Сплошь противоречивые сигналы.

Я взяла его руку и бесстыдно направила ее. Мое тело ясно дало все понять.

– Я готова к заключительному акту!

– А ты очень властная для наемного работника, ты в курсе? – наконец-то Риггс решил положить конец моим мучениям, задрал платье и прикоснулся через нижнее белье.

– Я сейчас не в роли сотрудницы, – сообщила я, прижимаясь к его руке и умоляя о большем. – А в роли жены.

– Что ж, миссис Бейтс. – Он сдвинул мои трусики и дотронулся указательным пальцем. – Можете играть любую роль, но я вас раздену.

Он задрал мое платье до самой шеи и высвободил грудь, не снимая лифчика. Опустил голову и впервые коснулся языком.

Я содрогнулась всем телом.

– Знала бы, что секс может быть таким, то занималась бы им по полной.

Риггс покусывал и пощипывал, лизал и поглаживал, упорно обходя вниманием чувствительный бугорок. Как я поняла, тем самым он пытался избивать нас обоих от неловкости, если я вдруг достигну кульминации еще до основного действа.

Но это было едва ли не хуже. Ужасно, что он доводил меня до края, а потом отводил обратно. Просто невероятно. Смотреть на его светловолосую голову на фоне летнего поля с видом на заброшенную тюрьму, в которой мы находились. Я поняла, что однажды буду вспоминать этот момент, бесчисленное количество раз прокручивать его в голове как один из самых приятных, ценных и радостных в моей жизни. Я, хоть убейте, не могла припомнить ни одного мгновения с Би Джеем, которое могло бы сравниться с абсолютным блаженством, что я испытывала сейчас.

– Прости. – Риггс простонал, схватил меня за талию и пригвоздил к месту, чтобы не ерзала.

– За что? – прошептала я в замешательстве.

– Больше не могу обходить вниманием самое прекрасное местечко.

Он сомкнул губы на чувствительном бугорке.

Я тут же достигла пика блаженства. Никогда не испытывала ничего подобного. Удовольствие было таким незнакомым, таким сильным, что я подумала, могу умереть в его объятиях.

Смерть от наслаждения. Не самая изящная кончина, но все же прекрасная.

Когда удовольствие стихло, Риггс рухнул рядом со мной, как тяжелый зверь, и коснулся своим плечом моего. Я повернулась к нему, улыбаясь от уха до уха.

– Моя очередь.

Он помотал головой.

– Ненавижу когда это делают обоюдно. Вторая сторона всегда делает это из чувства долга.

Я нахмурилась.

– Неправда. Я хочу это сделать. Хотела с тех пор, как… – Я замешкалась.

Риггс внимательно на меня посмотрел.

– Как впервые тебя увидела, – призналась я. – Черт возьми. Я сказала это вслух?

– Да, – подтвердил он. – И я тебе верю. Но сейчас неподходящее время.

– Когда же?

– Удиви меня. У меня по утрам стояк, а ты всегда просыпаешься очень рано.

Десять минут спустя мы уже были одеты и готовы идти. Отдельные части тела все еще пульсировали.

– Бери оборудование. Мы уходим, – сказал Риггс и пошел к выходу через прачечную, будто вовсе не устроил мне лучший секс в моей жизни.

Я последовала за ним, наблюдая за его мускулистой спиной и плавными движениями. Видимо, мы снова стали нанимателем и наемной работницей.

– Поппинс? – обратился он, так и оставшись ко мне спиной.

– Да?

– Я не общаюсь с Гретхен. С того дня в ее офисе. Перестал отвечать на ее звонки.

– Почему? – Сердце билось так сильно, что, готова поклясться, оно покрылось синяками и ссадинами.

Риггс не обернулся на меня посмотреть и не сбавил шага.

– Нельзя наговорить такого моей жене и не лишиться при этом зубов. – Он открыл передо мной дверь. – А поскольку они стоят целое состояние, я пощадил ее зубы, но перестал отвечать на звонки.

Неподдельная гордость наполнила грудь, распространяясь на другие части тела. А может, это была не гордость. Может, что-то гораздо более опасное.

Что-то, о чем я не хотела думать.

Что-то, что я не испытывала ни разу в жизни.

* * *

Мы вернулись в город уже поздним вечером. Солнце клонилось к горизонту, освещая небоскребы.

Мы с Риггсом лениво плелись к нашей двери. Я ужасно устала. Не могла припомнить, когда в последний раз руки и ноги ныли от такой приятной боли.

– Прошу, скажи, что ты слишком устала, чтобы готовить овощной смузи, и мы можем просто что-нибудь заказать. – Он плечом толкнул передо мной дверь.

Я вздохнула.

– Ты оказываешь на меня дурное влияние.

– Оказывать хорошее – скучно, так что не делай вид, будто не получаешь удовольствие.

Мы поднимались по лестнице бок о бок, хотя пролет был узким. Риггс замедлил шаг, подстраиваясь под мой.

– Ладно, – выпалила я. – Но только если тайскую кухню.

– К черту тайскую. – Он забрал у меня оборудование, наверное, поняв, что я вот-вот уроню и разобью его. – Мы заказывали ее на прошлой неделе. Давай попробуем кебаб из закусочной на нашей улице.

– Я не ем кебаб, – сообщила я. – И вообще не потребляю жирное мясо.

– Но ты недавно говорила, что хочешь мне доставить удовольствие.

Я машинально хлопнула его по плечу. У нас уже появились привычные действия. Это ужасно пугало. Риггс рассмеялся, но когда мы свернули с лестницы на наш этаж, смех стих. Мы замерли. Чарли стоял в коридоре и пытался вскрыть замок.

Наш замок.

– Чарли? – Я нахмурилась. – Все нормально, приятель?

– Да… да… – Чарли – большой, высокий, красивый как кинозвезда, – медленно повернулся, глядя по сторонам. Выглядел он крайне растерянным. – Просто… кажется, я забыл свой ключ.

– И где твоя дверь тоже, – пробормотал Риггс себе под нос. А вслух сказал: – Давай отследим твои последние шаги. Откуда ты сейчас пришел?

– Из закусочной, кажется. – Чарли поморщился. – Или это было вчера?

Мы с Риггсом повернулись друг к другу. Что происходит? Пьяным Чарли не выглядел, и от него не пахло алкоголем. Это больше походило на какой-то приступ.

– Чарли… – мягко обратилась я, шагнув вперед. – По-моему, ты перепутал двери.

Он повернулся к моей двери и почесал затылок.

– Ага. Точно. На моей номер двадцать четыре, а не двадцать два.

– Можем вызвать слесаря, – предложила я.

– У меня с собой ничего нет, – ответил Чарли, хлопая себя по передним карманам. – Ни удостоверения личности, ни бумажника…

Я машинально опустила взгляд на упомянутые карманы и, ахнув, зажала рот ладонью. В районе паха виднелось большое круглое пятно. Он обмочился. Этот энергичный красивый взрослый мужчина, который, насколько я могла судить, не был ни пьян, ни под чем-то, описался.

Должно быть, Риггс увидел то же самое, потому что тут же подошел к нам и встал между мной и Чарли, будто этот добряк мог что-то мне сделать.

– Давай ты зайдешь в дом, Поппинс? Я приду через секунду.

Я перевела взгляд со штанов Чарли на своего мужа, так и оставшись с разинутым ртом.

– Я… я… он сказал, что у него нет при себе документов. Бумажника. Слесарь не откроет ему дверь.

– Я не буду вызывать слесаря, – сухо ответил Риггс.

Неужели он собрался вломиться в квартиру? Ужасная идея. Чарли, как и я, снимал жилье.

– Риггс, нельзя… – начала я, но потом увидела решительное выражение его лица и понурила плечи. – Я буду дома.

– Спасибо, – хором ответили они.

Тот же тон. Тот же голос. Тот же низкий тембр.

Я снова повернулась посмотреть на них, хлопая глазами. И внезапно увидела нечто совершенно ужасное и потенциально губительное. А еще невероятное.

Ты пересмотрела мыльных опер. В реальной жизни звезды так не сходятся. Только тут не схождение звезд. Скорее уж рождение сверхновой со взрывами и многочисленными жертвами.

– Ну и? – раздраженно проворчал Риггс, явно желая поскорее помочь Чарли без моего бдительного взгляда.

– Точно. Уже ухожу.

Я закрыла за собой дверь в квартиру и прижалась к ней спиной, тяжело дыша.

В потрясении от своего нового открытия.