Настал мой последний рабочий день в WNT, когда я вдруг решила, что пришло время для полноценного нервного срыва.

Видимо, Меркурий был ретроградный. Скорее даже, вращался со скоростью триллион миль в час. Все, что могло пойти не так, пошло не так. И все, что не могло, тоже.

Би Джей не позвонил мне из Катманду, хотя обещал подать признаки жизни, когда приземлится. Прошло три дня с тех пор, как я отвезла его в аэропорт, а значит, согласно нашему правилу не выходить на связь, я теперь получу от него весточку, только когда он вернется домой.

А вот мама звонила, но лучше бы этого не делала. Она ударилась в панику, потому что Киран (он же – Предатель, Который Не Унаследует Ни Пенни, Если Я Однажды Разбогатею), сказал ей, что Би Джей меня бросил, что было даже не (совсем) правдой.

А еще работа.

Казалось, все суетились вокруг Гретхен, словно лишатся конечности, а не главной ведущей с непомерными запросами. Никто не обращал на меня внимания, хотя я была ее главной помощницей. И я точно знала почему. Я слыла заносчивой невротичной карьеристкой, которая с неодобрением смотрела на тех, кто приходил на работу, чтобы пообщаться, и пропускала общественные мероприятия в попытке произвести впечатление на семью Би Джея. Если честно, я не думала, что мне придется надолго там задержаться. Конечно, я продолжила бы работать по найму, пока мы с Би Джеем не поженимся, но с наступлением беременности спокойно уволилась бы, чтобы растить следующее поколение Эбботов.

Вот только теперь не было ни Би Джея, ни свадьбы, ни, конечно же, детей.

Исчезла мечта взять двухлетний отпуск, чтобы сосредоточиться на создании семьи и поисках себя в разрезе желаемой карьеры.

Тем временем кабинет Гретхен утопал в цветах, шоколадных конфетах и плюшевых медведях, из-за чего мне пришлось начать выносить их и раздавать случайным прохожим.

Я несколько раз возвращалась в ее кабинет, забирая оттуда шоколад и корзины с фруктами. Гретхен объяснила, что не выносит цветочную пыльцу и терпеть не может, когда рядом сладости, потому что сидит на кето-диете.

Она восседала за своим столом с видом святой, к которым ее только что причислил папа Римский, и принимала гостей. Можно подумать, что она сама собралась стать президентом Соединенных Штатов, а не его рупором.

Мы с Гретхен так и не поговорили о Риггсе, но она перестала бросать на меня встревоженные взгляды, словно я готова в любой момент выдать ее тайну на совещании. Из этого я сделала вывод: она знала, что мы с Риггсом заключили нечто вроде соглашения, и не сомневалась, что я буду помалкивать. А это могло объяснить, почему она опять стала относиться ко мне так, будто я кусок жвачки, который прилип к подошве ее туфель от Jimmy Choo.

Я гадала, спали ли Гретхен с Риггсом с тех пор, как я поймала их с поличным. Впрочем, это не важно.

Как оказалось, я все равно получила ответ на свой вопрос. Я шла в ее кабинет уже в пятый раз. Открыла дверь и резко остановилась. Риггс лениво развалился на краю ее стола. Мое сердце ухнуло куда-то в трусики при виде него.

На нем были брюки-карго и рубашка хенли армейской расцветки, которая липла к каждой его мышце, как фанатка Гарри Стайлза. Ухмылка тоже при нем. Казалось странным видеть его вне стен моей квартиры. Дикое, чувственное создание.

Гретхен опустила ладонь на его руку. Они стояли близко. Слишком уж близко для тех, кто не спит вместе. И я невольно вспомнила, как они слились воедино, когда занимались жестким сексом. Как сокращались его мышцы от каждого движения. Гедоническое, чувственное выражение его лица, с которым он откинул голову назад, демонстрируя квадратную челюсть…

Прекрати сейчас же. Подумай о чем-нибудь другом. О чем-то грустном. О бедности. Изменении климата. О том, как Джей Ло берет фамилию Бена Аффлека, будто они поженились не в 2022 году.

Я не знала почему, но именно Риггс стал для меня последней каплей. Да что ж это! Гретхен замужем. Сколько мужчин ей нужно? Разве она не в курсе, что их не хватает? На каждую сотню женщин в США приходилось всего 97,95 мужчин! Это настоящая жадность. Привлекательные мужчины – не хот-доги на соревновании по их поеданию. Чтобы завоевать трофей, не нужно засовывать в рот столько, сколько влезет.

К тому же, как иррационально подумала я, он все-таки мой будущий муж.

– Тьфу, Даффи! – Гретхен даже не удосужилась отойти от Риггса, прижавшись грудью к его торсу. – Опять врываешься без стука. Жизнь тебя ничему не учит?

Не вздумай убивать свою начальницу, Дафна Маркэм. Тебе не предназначено судьбой провести остаток дней в тюрьме.

– Прошу прощения, – пробормотала я, сгребая еще больше шоколада и цветов. Я опустила голову, отказываясь встречаться с Риггсом взглядом. – Не знала, что ты не одна.

– Стучи, Даффи, стучи. Стук творит чудеса. – Гретхен высокомерно взмахнула светлыми волосами, а потом провела наманикюренными ногтями по груди Риггса. – Я уже собралась и готова к отъезду. Ты ко мне заглянешь?

Коробка конфет упала с вороха подарков в моих руках. Я подняла ее, разволновавшись, и издала жалобный стон. Мне претило, что Риггс видел меня такой.

Он взял Гретхен за запястье и убрал ее руку от своей груди.

– В другой раз. Нужно глянуть новое фотооборудование в Бруклине.

– Я с тобой. – Она схватила свою сумку и стала рыться в ней, чтобы скрыть смущение от его откровенного отказа. – Мне нужно быть дома только вечером.

– Ни к чему. После этого я встречаюсь с Кристианом.

– Ты предпочтешь мне своего скучного женатого друга? – в неверии спросила она.

– Досадно, что он скучный, но его жена мне нравится больше тебя, так что…

Ой-ой.

Гретхен явно не понравилось, что он от нее отмахнулся, и она направила свою ярость на меня.

– А, ты еще здесь. – Она наморщила нос. – Тогда не стой без дела. Предложи моему гостю выпить. – И указала на Риггса.

Боже, как я ее ненавидела. Но не настолько, чтобы портить перспективы дальнейшего трудоустройства, дав ей блестящую возможность оставить меня без хвалебного рекомендательного письма.

– Хочешь что-нибудь выпить, Риггс? – спросила я как можно любезнее, стараясь удержать в руках ее прощальные подарки.

– Для тебя – мистер Бейтс. – Гретхен с притворной скромностью подперла подбородок костяшками пальцев. – Сейчас самое время напомнить, что мы просто оказываем тебе услугу. На самом деле он не…

– Никогда не видел, как женщины меряются письками, но, должен сказать, я не большой любитель этого дела, – перебил Риггс, бросив на Гретхен недовольный взгляд. – В любом случае, я просто зашел попрощаться перед твоим отъездом в Вашингтон. Поппинс, мне взять что-нибудь на ужин? – Он окинул меня своим фирменным пылкий взором. А может, такова его естественная сексуальность. Вероятно, само его существование стимулировало овуляцию.

Наверное, прощание – кодовое слово для безудержного секса. Пусть спят, пока не отвалятся гениталии и не натрут промежность. Мне все равно, лишь бы не под моей крышей.

– Спасибо, не надо, – резко ответила я Риггсу. – Дам вам попрощаться наедине.

Я поспешила как можно скорее покинуть кабинет. Пошла к лифту, как вдруг поняла, что забыла карточку сотрудника у Гретхен на столе.

И хотя я меньше всего на свете хотела снова увидеть этих двоих, все же не могла входить в здание и выходить из него без пропуска. Я со стоном повернула обратно. Дверь в кабинет была приоткрыта. Ровно настолько, чтобы их разговор донесся в коридор и достиг моих ушей.

– …никто ей даже открытку не подарил, Риггс. Я всегда знала, что она высокомерная, но с ума сойти – девчонка и впрямь неприятная.

Сердце ухнуло вниз, словно камень в десять тонн. Они говорили обо мне. Грудь пронзила мучительная боль, которую я не могла понять, потому что все это не стало для меня неожиданностью.

Я знала, что обо мне думали окружающие. Что я раздражительная карьеристка, одержимая волчица, но никто никогда не удосужился спросить, почему я такая. Меня просто списали со счетов. Загнали в рамки стереотипов и отнесли к категории тех, с кем не стоит водить дружбу.

Риггс ответил глубоким низким голосом, но я не смогла разобрать его слов.

Гретхен вздохнула в ответ.

– Я лишь хочу сказать, смотри, не слишком ею увлекайся. Она умеет обескуражить. – Я прикусила нижнюю губу до крови. – И… между нами? – Гретхен понизила голос на октаву. – Она не самая надежная сотрудница. У меня из гардероба пропало несколько дизайнерских вещей.

Ярость электрическим разрядом пронзила мое тело. Как она смеет? Я даже карандаша не крала с ее стола. Она доверяла мне код от своей квартиры. Кредитную карту. Своих детей!

– А ты ей что-нибудь подарила? – спросил Риггс, пропустив мимо ушей явный намек на обвинение в воровстве.

– Я? – переспросила эта стерва. – Ну, у меня не было времени в связи с днем рождения Лирик и переездом в Вашингтон. К тому же она этого и не заслуживает.

Наступила многозначительная пауза.

– Не смотри на меня так! Могу я напомнить, что она нас шантажирует?

Тогда я и решила совершить первый в своей жизни необдуманный поступок. Ворвалась в ее кабинет, не утруждаясь закрыть за собой дверь. Я бросила подарки на пол и отвесила низкий поклон.

– Держите, ваше величество. Хочешь знать, почему никто не подарил мне открытку? – завопила я, прекрасно понимая, что, вероятно, выглядела такой же потной и невменяемой, какой себя ощущала. – Давай расскажу. Из-за тебя, Гретхен. Ты сделала из меня злодейку в этой студии. Да, я никогда не была самым дружелюбным человеком, но именно ты настояла, чтобы я увольняла всех ассистенток, которые были слишком медлительными, слишком шумными, слишком светловолосыми, представляли слишком большую конкуренцию! – Мой голос дрожал, как и все тело. Позади меня собралась толпа сотрудников WNT, поглядывавших с любопытством. Я видела их через стеклянные стены кабинета Гретхен. – Когда тебе нужно было кого-то отчитать, ты отправляла меня это сделать. Когда стилист превратила тебя в Большую Птицу[14], именно мне пришлось писать ей разгромный отзыв. Всякий раз, когда ты прокалывалась в эфире, ты винила в этом меня. – Я ткнула себя пальцем в грудь. – Я была единственной помощницей в WNT, которая никогда ни с кем не общалась, потому что ты это запрещала. Ты так боялась, что я выдам какой-нибудь твой профессиональный секрет, что едва позволяла мне выпить кофе с курьерами!

Я знала, что тоже несу часть ответственности за то, что в коридорах WNT популярностью не отличалась от неаполитанского мороженого. Я никогда не прилагала усилий, но делать вид, будто вина полностью лежит на моих плечах, попросту нелепо.

– Не надо меня винить! – Гретхен взмахнула руками, едва не откинув меня через весь кабинет силой своего крика. – Возьми на себя ответственность за то, как окружающие тебя воспринимают. Ты в ответе за собственное поведение.

– О, и я виновата! – пронзительно рассмеялась я. – Я в ответе за то, что выполняю твои мерзкие приказы. Ты превратила меня в свою идеальную маленькую машину. – Я ткнула указательным пальцем ей в лицо. – Зная, что я не могу уйти, потому что канал спонсирует мою визу. Ты злоупотребляла властью. – Я расхохоталась, не веря своим ушам. – Неудивительно, что в итоге ты попала в политику.

Наступила такая оглушающая тишина, что, клянусь, стало слышно, как жители штата Мэн спрашивают друг друга, что приготовить сегодня на ужин. Я глянула через плечо. Позади меня собралось по меньшей мере пятьдесят сотрудников WNT, которые навели на нас с Гретхен телефоны и записывали мои публичные разборки.

Пора что-то предпринять, Даффи. Что угодно. Как только будешь готова. Но желательно в этом году.

Было очевидно, что Гретхен так ошарашена, что не в состоянии ничего сказать. Но я этого и не хотела. Я не могла поверить, что повела себя так вульгарно. Так грубо. Я всегда взвешивала каждое свое действие, отчаянно желая быть пай-девочкой.

Сделай что-нибудь. Точно. Сейчас.

Я схватила коробку конфет Godiva со стола и помахала ей перед лицом своей начальницы.

– Ты не заслуживаешь такой хороший шоколад. Я забираю его себе. Мой прощальный подарок. Мое «благодарю за службу, Даффи». Не забудь заглянуть во все тридцать пять туалетов в Белом Доме. Мы все знаем, что ты чертово трепло!

Ну ладно, пожалуй, не это.

В любом случае, что сделано, то сделано. И вот, предавшись публичному грехопадению, я вылетела из ее кабинета, после чего еще три минуты в унынии ждала лифт под убийственно ошарашенными взглядами, пока его двери со звоном не распахнулись.

В довершение всего рядом возникла Билли, вторая помощница Гретхен, с ворохом букетов в руках. Она тоже помогала моей начальнице избавляться от прощальных подарков.

– Привет, Даффи. – Она поправила очки для чтения на переносице.

– Привет, Билли. – Я устало потерла лоб.

– Ты должна кое-что знать, – тихо сказала она, когда мы вошли в лифт и за нами закрылись двери. Я повернулась к ней. Неужели я высказала мнение всего офиса? Люди меня поддерживали? Я стала примером для подражания? В груди зародилась надежда.

Но Билли как-то неестественно покраснела и продолжила смотреть куда-то поверх моей головы.

– Кажется, у тебя начались месячные. Когда ты произносила речь. Проступило красное пятно.

* * *

Я уселась на лестницу, ведущую в здание WNT, и стала набивать рот швейцарским шоколадом, вкус которого даже не чувствовала, и уже начала об этом жалеть.

Уплетала уже семнадцатый трюфель, когда кто-то плюхнулся рядом со мной. Кто-то большой. Высокий, мускулистый и пахший диким лесом, кожей и сексом.

Тот, с кем я сейчас совсем не хотела разговаривать.

– Итак. – Риггс стащил у меня шоколадный трюфель и отправил его в рот. – Когда следующее представление? Я даже не успел дойти до уступок.

– Тьфу. – Я икнула, уткнувшись в коробку конфет. – Я сгораю от стыда. Со мной такое впервые.

– Это должна быть моя реплика.

– Так выглядит твоя ободряющая речь? – Я резко подняла голову. – Сексуальный намек?

– Ну раз уж меня за это оценивают… – Риггс взял еще один трюфель и слизал вишневую глазурь. – Как тебе такое? «Завтра будет новый день. Лучшие дни твоей жизни еще впереди. Не бывает плохой рекламы. Что не убивает тебя, делает тебя сильнее. Величайшие прорывы наступают после самых мрачных времен». Ну, как я справляюсь?

Я посмотрела на него с неприкрытым раздражением.

– Говоришь цитатами с моего мудборда на Pinterest.

Он ответил тихим смешком.

– С тобой все нормально, Поппинс?

– Нет. Очевидно, что никогда и не будет. – Разве он не присутствовал, когда всего мгновение назад я уничтожила свою репутацию и карьеру? – Я выставила себя полной дурой. Надо просто вернуться в Англию и сменить имя. – Я закрыла лицо ладонями.

– Не прокатит. – Он толкнул меня под ребро. – Ты должна за меня выйти.

– У тебя будет предостаточно подходящих женщин, из которых ты сможешь выбрать, – сказала я, осознав, что, наверное, права. Он красивый, общительный и источает энергетику обладателя большого члена. Не все желали выйти за ходячий кошелек.

– Но я не хочу подходящую. Я хочу взбалмошную, которая кричит на свою начальницу, ламинирует разные документы и расставляет заправки для салата по дате, проценту жирности и ингредиентам.

Ну простите, что не хочу есть греческий салат с соусом из голубого сыра. Не все процветают в хаосе.

– Между безумием и гениальностью тонкая грань, – чопорно напомнила я.

– И ты балансируешь на ней, как бывалая стриптизерша. – Его голубые глаза заискрились озорством.

– Все наверняка считают меня сумасшедшей. – Я почувствовала, как задрожали губы, и поняла, что вот-вот расплачусь. Сильнее всего расстраивало, что меня утешал любовник моей начальницы. Никто не обещал мне, что после он не поедет к ней и не расскажет об этой жалкой сцене.

– А тебя волнует общественное мнение, потому что… – Риггс приподнял бровь.

– Положение в обществе – это власть.

– Наплевать на то, что думают люди – вот власть, – поправил он, постучав меня по носу, будто я очаровательный олененок. – И сейчас ты предпочитаешь быть бессильной. Исправь это, Поппинс.

– Я все равно хочу сбежать и сменить имя.

Он почесал подбородок.

– Как насчет Дезире?

Риггс уже второй раз упомянул это имя.

– Да зачем мне вообще…

– Я случайно перепутал твое имя в присутствии босса.

– Ну ты и хам, – ахнула я. – Мы живем вместе уже…

– Расслабься, это было до того, как мы съехались. – Он небрежно отмахнулся. – Теперь все иначе. Я знаю о тебе все.

– Неправда.

– А ты проверь.

В любой другой ситуации я бы отказалась. Но альтернативный вариант – рыдать в коробку конфет, сидя на лестнице возле прежнего места работы, а мне хотелось поскорее исчерпать свою норму стыда на ближайшее десятилетие.

– Мое полное имя? – язвительно спросила я.

– Дафна Хелен Мэри Маркэм.

– Ладно. Оно написано на моем абонементе в спортзал, что на холодильнике. Любимое печенье?

– Способствующее пищеварению.

Но это простой вопрос. Другого у меня в квартире не водилось.

– Моя причуда в одежде? – Я хотела узнать, заметил ли он, что я подбирала сумочки под цвет платьев.

– Ты не носишь нижнее белье. – Риггс расплылся в победоносной ухмылке. – Что лично я, кстати, одобряю.

– Эй, конечно, ношу! – Я хлопнула его по бедру. Ай. Он что, железный?

– Тогда почему его никогда нет в стиральной машине?

– Я стираю его вручную. Оно нежное. – Я взяла пару трюфелей, сунула в рот и стала жевать.

– Совсем как ты, – язвительно заметил он. – Кстати, у тебя зубы коричневые от шоколада.

Я открыла рот и в ужасе выплюнула наполовину прожеванный трюфель обратно в коробку.

Риггс напряг челюсти.

– Опять ты это делаешь.

– Что именно?

– Беспокоишься, что подумают люди.

– Можешь, пожалуйста, прекратить?

– Что?

– Быть таким забавным и обаятельным.

– Значит, считаешь, что я забавный и обаятельный? – В его глазах снова мелькнул страстный блеск.

– Ты пытаешься таким быть, – исправилась я, радуясь, что шоколад закончился. К горлу подступила тошнота. – Не выходит. Я знаю, какую игру ты ведешь.

Риггс с ухмылкой оперся на локти.

– Так я теперь веду игру? Просвети меня, пожалуйста, какую же.

Он действовал мне на нервы, но зато мы хотя бы перестали обсуждать мой публичный нервный срыв, случившийся наверху. Я надеялась, что в этот миг не становлюсь героиней вирусного мема.

Британская Карен[15] набрасывается на свою начальницу с пятном от месячных на заднице.

На фоне этого смерть Элвиса на унитазе выглядит изящным уходом в мир иной.

– Ты любишь женское внимание. Тебе не важно, где и как ты его получаешь или кого при этом губишь. – Я скрестила руки на груди.

Люди обходили нас на лестнице. Пора проваливать. Я встала и отряхнула платье, слишком погруженная в свои мысли, чтобы беспокоиться из-за пятна от месячных. Они вообще должны были начаться только на следующей неделе. Видимо, Би Джей сбил мне цикл своими травмирующими новостями. Я пошла к метро, и Риггс зашагал прямо за мной.

– И какие у тебя доказательства в поддержку этого утверждения? – поинтересовался он, когда я метко бросила пустую коробку из-под конфет в мусорный бак.

– Ты крутишь роман с замужней женщиной. – Я подавила отрыжку. – Разрушаешь семью.

– Только не говори, что за последние десять минут прониклась солидарностью к Гретхен Битти. – Риггс приложил руку к сердцу.

– Едва ли. – Я вздернула подбородок. – Но подумай о детях.

– Я предпочитаю пока этого не делать. И вообще на данный момент не испытываю желания их заводить.

– Считай, я потрясена. – Я фыркнула, раздражаясь все больше, хотя заметила, что он держался ближе ко мне, чтобы прикрыть пятно от месячных на одежде. – Я еще никогда не встречала такого безрассудного человека. Тебе почти сорок, а у тебя даже дома нет!

– Я мог бы им обзавестись, – холодно сказал он, и я почти ему поверила. – И машиной. И всеми этими страховками, которые нужно ежемесячно оплачивать. Предпочитаю этого не делать.

– Почему?

– Ради свободы. Ты знала, что слово «ипотека» на французском означает «мертвый залог»? Когда владеешь чем-то, это неизбежно владеет тобой.

– Может, я хочу, чтобы мной владели. Жить как дикий сорняк, не имея места, которое можешь назвать домом… для меня это жалкое существование.

Риггс спустился за мной в метро, двигаясь, как пантера – плавно, размашисто, грациозно. Он привлекал внимание окружающих, само его присутствие выбивало меня из колеи.

– Мне никогда не грозило разрушить брак Гретхен, – наконец сказал он.

– Как это? – спросила я с вызовом, проходя через турникет. Он перепрыгнул вслед за мной. Мой будущий муж – правонарушитель. Прелестно.

– А вот так. – Риггс небрежно прислонился к стене на станции метро, отставив одну ногу. – Он был разрушен до моего появления. У Джейсона уже десять лет роман с сестрой Гретхен.

– Что за кучка обманщиков. – Я закатила глаза, достала из кошелька маленькое зеркало и проверила, не смазалась ли помада. – Презенс, дочери Гретхен, уже девять.

– Она назвала своих дочерей Лирик и Презенс? – Риггс неприятно ухмыльнулся. – Не думал, что она настолько жестока. В общем, это чистая правда. Гретхен застала Джейсона и свою сестру в компрометирующем положении в тот же день, когда они вернулись из медового месяца. С тех пор их брак – одно название.

К моему стыду, эти омерзительные сведения принесли мне удовольствие. Гретхен всегда была в выигрышном положении. Я никогда не видела, чтобы с ней поступали подло.

– Так почему она не развелась с ним? – требовательно спросила я.

– Ты же сама только что сказала, что Презенс девять лет, скоро исполнится десять? – Он хитро приподнял бровь. – Посчитай, Поппинс.

– Перестань называть меня Поппинс.

– Перестань говорить, как она.

Его слова заставили меня замолчать на мгновение и переварить информацию. Выходя замуж за Джейсона, Гретхен уже была беременна. Логично. Она как раз из тех женщин, которые переходят к следующему завоеванию, едва отметят галочкой брак и детей в списке своих задач. А на том этапе – десять лет назад – ее больше волновало, как не потерять место в телесети, а не работа над браком.

– А когда ты появился на горизонте? – Я скрестила руки на груди.

– Примерно четыре года назад. – Риггс поправил на плече кожаный ремень своей сумки. – Мы оба освещали Олимпиаду в Греции.

– И кто к кому подкатил?

– Разве это важно?

– Ты прекрасно знаешь, что да.

– Влечение было обоюдным, – ответил он дипломатичным тоном.

– Кто сделал первый шаг? – не отставала я, вновь преисполнившись ярости в адрес Гретхен за то, что она клеилась к моему фиктивному жениху.

– Я, – ответил Риггс беззаботно. Неубедительно. – Что тут скажешь? Глядя на всех этих спортсменов на кардиотренировках, я и сам захотел позаниматься.

Я не поверила ему. Он прикрывал Гретхен. Я не могла его понять. Риггс обладал беспечной гедонистической аурой злодея и моральным кодексом героя.

– Ты ее любишь? – Я прищурилась, утопая в его глазах цвета океана.

Он запрокинул голову и от души расхохотался.

– Я не способен на это чувство, так что не беспокойся о том, что твой будущий муж будет сохнуть по другой.

К платформе подошел поезд, и мы с Риггсом зашли в вагон. И поскольку в час пик он был переполнен, нам пришлось прижаться друг к другу у пластиковой перегородки, а Риггсу нависнуть надо мной. Он прислонился грудью к моей груди. От него пахло свежестью и чистым воздухом.

– Даже если у Джейсона и Гретхен все только «на словах», – сказала я, пальцами изобразив кавычки, и схватилась за перекладину, – вы с ней поступаете аморально.

– Почему? – Риггс говорил мне в макушку, развевая мои волосы теплым дыханием с запахом корицы. – Что это за двойные стандарты? Мужчинам всегда должны прощать постоянные измены, а женщины обязаны служить образцом морали. Ты на такое согласна?

Я скривила лицо от отвращения.

– То, что Джейсон – мерзавец…

– Не значит, что и Гретхен должна такой быть? – закончил Риггс за меня, выгнув бровь. – Она ответила на его неверность тем же. Око за око, наслаждение за наслаждением.

– Почти уверена, что в Библии сказано иначе.

– А ты читала новое издание? – с вызовом спросил он, насмешливо ухмыляясь. – Гораздо более подробное. Очень советую.

Мне плевать на Джейсона, дурак. Но я бы очень хотела, чтобы ты перестал спать с моей офисной обидчицей.

Судорожно сглотнув, я сменила тему.

– Так в Бруклин не попадешь.

– Что-что? – переспросил он, вновь сосредоточив внимание на телефоне, который держал в руке.

– Ты сказал, что едешь в Бруклин. Надо сойти и пересесть на ветку А или С.

– Не бери в голову. – Риггс потянулся и заправил выбившуюся прядь волос мне за ухо. У меня перехватило дыхание. Он впервые намеренно ко мне прикоснулся. К счастью, я не рассыпалась ворохом гормонов. – Я не планировал ехать сегодня вечером в Бруклин.

– Тогда почему соврал?

– Потому что с Гретхен видеться тоже не планировал.

Я покачала головой, чтобы скрыть облегчение.

– Не в твоей натуре отказываться от возможности заняться сексом.

Он нахмурился.

– Кто сказал, что я отказываюсь? Моя подруга Ингрид прилетела из Дании.

Возникло чувство, словно он пронзил мою грудь сосулькой. Видимо, виной тому тоска по Би Джею. К слову об этом: возможно, глупо с моей стороны сидеть сложа руки и ждать его. Было бы неплохо изучить другие возможности.

Я с фривольной улыбкой похлопала Риггса по груди.

– Повезло тебе, мой примитивный, заурядный жених.

– О нет. Теперь она язвит. – Он снова усмехнулся. Хоть один из нас считал этот обмен подколками приятным. – Чем я задел твои утонченные взгляды на этот раз?

– Ты не смог бы меня задеть, как ни пытайся, – солгала я.

– Выкладывай, Поппинс.

– Ты даже не подарил мне обручальное кольцо.

Мадам, о чем вы и кто дал вам право такое говорить? Я уже знала, что в присутствии Риггса плохо контролировала свой болтливый рот, но это просто возмутительно.

– Фальшивое обручальное кольцо? – Он сунул палец в петлю на поясе.

– Само собой.

Все, я лишилась рассудка, и теперь даже очень сомневалась, что он остался со мной на одном континенте.

– Зачем оно тебе? – Его тон звучал небрежно, но он снова бросил на меня этот взгляд, словно беспокоился о моем психическом здоровье. И я тоже.

– Чтобы подтвердить нашу помолвку, разумеется, зачем еще? – Я закатила глаза. – Кольцо с бриллиантом – как синяя галочка в доказательство бракосочетания. Его ни за что нельзя пропускать.

– Синие галочки – ужасное изобретение. Они укрепляют ложное убеждение, будто знаменитые люди важнее.

– Спасибо за познавательную речь, Риггс, но вряд ли сотрудника иммиграционной службы заинтересует твое мнение о современном обществе, – лаконично ответила я. – Нужно, чтобы все выглядело убедительно. И я сама могу купить кольцо, потому что мой вкус слишком утонченный, чтобы кто-то вроде тебя справился с выбором. Оно должно выглядеть аутентично.

– Ты такая милая. Никак не пойму, почему еще не стала Мисс Популярность в офисе.

– Из-за твоей подружки, – ответила я.

– А в том, что Сосунок бросился наутек… прости, сбежал на самую высокую гору на Земле, тоже она виновата?

– Не могу поверить, что ты дошел до таких оскорблений. – Я запрокинула голову и уставилась на него полным злости взглядом.

– А я не могу поверить, что он дошел аж до Катманду, лишь бы не делать тебе предложение.

Я уже собралась съязвить в ответ, как вдруг к горлу подступила тошнота. Видимо, из-за трех кило шоколада, которые я проглотила. Вот блин. Я не хотела, чтобы меня вырвало в общественном месте. Да еще и на до смешного привлекательного мужчину.

– Так помоги лишенному вкуса парню. Какое кольцо ты бы хотела? – Риггс не обратил внимания на женщину, которая «случайно» навалилась на него, когда поезд встал, и, хихикая, рассыпалась в извинениях.

– Просто доверься своему чутью, – тихо ответила я. Казалось, будто во рту ком шерсти. – Би Джей всегда говорил, что хочет преподнести мне обручальное кольцо с бриллиантом огранки «маркиз».

– Ты про этого кретина Сосунка?

Я резко подняла голову.

– Как ты… он не кретин!

– Готов поспорить, что у него изо рта пахнет мокрой псиной. – Риггс ухмыльнулся мне, явно наслаждаясь моей злостью.

– Я даже отвечать на это не буду.

Хотя, между прочим, у Би Джея все нормально с дыханием. Может потому, что я клала мятные леденцы ему в бумажник, но все же.

– Х-м-м, Поппинс?

– Что? – Неужели я правда теперь откликаюсь на это прозвище?

– Ты позеленела.

Я поджала губы, стараясь сдержать тошноту.

– Тебя сейчас вырвет? – Он наморщил лоб.

Меня одолевало сильное желание помотать головой, но я знала, что любое движение спровоцирует рвоту. Поэтому не ответила. Не шелохнулась. Не дышала.

Риггс открыл свою сумку, наклонил ее между нами и достал оттуда свой фотоаппарат и телефон.

– До общественного туалета не добежишь. Блюй сюда.

Мои глаза вспыхнули. Он рехнулся?

Риггс простонал.

– Ты не дотерпишь. До следующей станции еще несколько минут.

Я помотала головой. Огромная ошибка. Тошнота усилилась.

Риггс шире раскрыл свою сумку.

– Да уже сделай это сюда, пока тебя не стошнило на чужую обувь. Мне совсем не хочется ввязываться в драку из-за того, что моя невеста не может держать себя в руках, когда дело доходит до трюфелей.

– Прекрати. У меня был непростой день, – проговорила я, чувствуя желчь во рту.

– Ага. – Риггс принялся умело убирать волосы от моего лица. Он был на удивление добр. Прямо по-отечески. А это иронично, учитывая, что он не хотел заводить детей. – Поверь, половина корпоративных СМИ Нью-Йорка стали этому свидетелями.

– Я не буду блевать в твою сумку, – настаивала я, даже когда кожу покрыл холодный пот и закружилась голова. – Леди так себя не ведут.

– Леди сошла со станции, пока ты расхаживала по улицам Манхэттена с пятном от месячных в форме Западной Вирджинии на заднице.

Я в ярости ущипнула его за бицепс.

– Чтоб ты еще хоть раз упомянул мне об этом в общественном месте…

Риггс грубо рассмеялся.

– А теперь, раз я тебя разозлил, не могла бы ты, пожалуйста, сделать всему миру одолжение и стошниться уже в мою сумку?

Что ж, он и правда это заслужил.

Тогда я наклонилась, и меня вырвало в сумку Риггса, пока он держал мои волосы в кулаке. Я не прекращала, пока сумка не наполнилась до краев. Прижалась лбом к его груди. Он все это время гладил меня по голове, а его грудь сотрясалась от смеха.

Словом, никто и никогда не делал для меня ничего более романтичного.