Иногда Сефт чувствовал себя виноватым, потому что не добывал еду. Он знал, что это чувство было неразумным. Он выполнял необходимую работу, как и дубильщики вроде Ани или мастера по кремню вроде Эла. Когда он поделился этим чувством с Ниин, она сказала:

— Ты, наверное, самый ценный человек в общине. Все со своими проблемами всегда идут за помощью к тебе.

И всё же иногда ему казалось, что он не имеет права есть пищу, которую другие положили в его миску.

Однако он не позволял себе по этому поводу переживать. Он был счастлив, особенно когда вспоминал, какой была его жизнь до того, как он пришёл в Излучье. Теперь ему так везло, что он порой ловил себя на надежде, что это не сон.

После Ниин и детей человеком, которого он любил больше всего, была Джойа. Это чувство не было романтическим. Она нравилась ему, потому что была умной, доброй и смелой. Вскоре после того, как она стала Верховной Жрицей она попросила его встретиться с ней у Монумента. И он сразу же отложил все дела и пошёл на встречу.

Они стояли, разглядывая наспех восстановленное сооружение, и она, наконец, произнесла:

— Мы теряем уважение, и текущее состояние Монумента одна из причин этого.

Он был рад, что она стала Верховной Жрицей. Элло была довольна тем, что имела и поэтому оставляла всё как есть. Джойа была другой. Она всегда искала, что можно улучшить. Ещё до того, как стать во главе, она изменила то, как жрицы пели и танцевали, сделав всё действо более драматичным.

— Пришло время заняться камнями, — сказала она теперь.

Он был взволнован. Они годами говорили о строительстве каменного Монумента. Теперь, когда она стала Верховной Жрицей, они могли это сделать. Или, по крайней мере, попытаться.

Он начал ходить вокруг, разглядывая брёвна, и Джойа пошла с ним.

— Ты хочешь, чтобы он был точь-в-точь таким как был? — спросил он.

— Да, так и должно быть. Именно так мы считаем дни. Ничего нельзя менять, кроме материала.

— Значит, камни встанут в те же ямы, где сейчас столбы?

— Да.

— Нам придётся выкопать ямы шире и глубже, но это легко. А что насчёт добровольцев? Нам понадобятся толпы людей, чтобы притащить камни сюда из Каменистой Долины.

— Я собираюсь обратиться к людям на следующем Обряде Середины Лета и пригласить добровольцев. Я воззову к их жажде приключений. Я скажу им, что это и священная миссия, но также и продолжение праздника. Думаю, мы соберём двести человек, которые нам нужны. И на следующий день отправимся в Каменистую Долину.

Джойа впервые открыла этот план Сефту, и ему потребовалось несколько мгновений, чтобы его осмыслить. Он гадал, как люди отреагируют на её призыв. Она была исключительно обаятельна и убедительна, и ему оставалось только верить в неё.

Но он подумал о другой загвоздке.

— Если это сработает, мы отвлечём многих сильных молодых мужчин и женщин от их обычной работы.

— Я на это и надеюсь!

— Боюсь, нам понадобится согласие старейшин.

Лицо Джойи стало упрямым, и он подумал, что она сейчас возразит, но она ничего не сказала.

— Подумай сама, — сказал Сефт. — Если старейшины наложат запрет, кто-то из молодых людей может и ослушается, но другие побоятся вступать в спор. И тогда у тебя может не хватить людей на то, чтобы сдвинуть камень.

Джойа неохотно кивнула.

— Ты прав, — сказала она. — Такой большой, такой важный для всех проект не может начаться со столкновения между нами и старейшинами. Они должны быть на нашей стороне с самого начала.

— Я так и думаю.

— Хорошо. Я поговорю с матерью.

Возвращаясь в Излучье, Сефт чувствовал, что этот день может стать поворотным в его жизни. Чем больше он думал об этом, тем сильнее ему хотелось перестроить Монумент в камне.

Каменных кругов было много. Один из самых больших находился на дальнем берегу Северной Реки, в деревне под названием Шахты, где было много кремневых рудников. Но круг в Шахтах, как и большинство каменных кругов, состоял из необработанных валунов, выстроенных в грубое кольцо. Это было ничто по сравнению с тем, каким станет Монумент, если Джойа добьётся своего.

Она твёрдо сказала, что перестройка должна следовать образцу существующих брёвен. Камни будут стоять в идеальном круге, на равном расстоянии друг от друга, и каждую пару будет соединять точно подогнанная перекладина. В центре будет овал из отдельно стоящих пар, каждая с перекладиной. Это будет нечто поразительное и уникальное.

«Строительство, вероятно, займёт остаток моей жизни», — с чувством обречённости понял Сефт. Но зато его каменный Монумент будет стоять вечно.

Он кивнул сам себе, подходя к дому, и подумал: «Вот это было бы дело».

*

Кефф открыл собрание.

— Трава зелёная, ручьи снова текут, и коровы телятся. Помолимся Богу Земли, чтобы он сохранил эту погоду и никогда больше не насылал на нас засуху.

С этим все согласились.

— Но упадок нашего Обряда Середины Лета очень плох для нас. Я надеялся выменять несколько молодых бычков у людей с севера, чтобы влить новую кровь в наше стадо. Но никто не привёл быков на обмен. И при этом мы слышим, что на пиру у земледельцев было многолюдно.

— Я тоже об этом слышала, — сказала Ани. — И я согласна с Кеффом, что для нас это катастрофа. Наши четыре ежегодных Обряда всегда приносили нам большую пользу. Мы могли обменивать то, чего у нас в избытке, например, говядину и кожу, на то, чего нам не хватает, например, кремни и глиняную посуду. Мы постоянно улучшали наше стадо, сводя наших коров с быками из других мест. И точно так же, на Гуляниях, мы укрепляли кровь нашего собственного народа. — Она огляделась. — Будет очень плохо для нас, если мы позволим этим обычаям угаснуть.

— Давайте будем реалистами, — сказала Джара. — Возможно, нам просто придётся пережить период трудностей. В конце концов люди поймут, что нападение лесовиков не повторится, забудут о нём и вернутся к нам.

— Или они могут продолжить ходить на пир к земледельцам, потому что к тому времени сложится такая традиция, — возразила Ани. — Людям нравится то, что знакомо.

— Может, нам нанять лесовиков, чтобы они напали на пир земледельцев, — предложил Скагга.

Это была глупая идея, и никто не ответил.

— Что ж, идея Джары, просто ждать и надеяться, кажется, единственный вариант, — сказал Кефф.

— У меня есть решение получше, — сказала Ани.

— Отлично! — воскликнула Кэй.

Скагга закатил глаза.

— Давайте послушаем, — сказал Кефф.

«Ну, удачи мне», — подумала Ани.

— Нам нужно сделать нечто впечатляющее, чтобы привлечь людей обратно и показать им, что мы по-прежнему лидеры Великой Равнины.

— Впечатляющее, — презрительно фыркнул Скагга.

— Что именно ты имеешь в виду, Ани? — спросил Кефф.

— Мы должны перестроить Монумент. Возвести его полностью из камня.

Все замолчали, удивлённые. Затем Кефф сказал:

— Но на это уйдут годы.

— Полагаю, да. Но с самого начала это будет нечто новое и удивительное, на что люди захотят посмотреть и стать частью процесса.

— На всей Великой Равнине не хватит для этого камней! — выкрикнул Скагга.

— А ты их считал? — язвительно спросила Ани.

— Где бы ни нашлись камни, — сказала Джара, — их придётся тащить к Монументу. Это отвлечёт людей от их обычной работы.

— Мы все знаем, что обычная работа скотовода не слишком утомительна, — ответила Ани. — Мы могли бы управиться со стадом и с половиной наших людей, особенно сейчас, когда столько скота погибло в засуху.

— Но строительство может продолжаться годами! — сказала Джара.

— Ты не знаешь, сколько времени это займёт.

— В этой идее мы слишком многого не знаем.

На это у Ани не было ответа.

— Сколько людей потребуется, чтобы притащить один камень оттуда, где его найдут, к Монументу? — спросил Кефф.

Ани замешкалась.

— Ты не знаешь, не так ли? — сказал Кефф.

— Толпа, — сказала Ани. — Больше, чем любой из нас может сосчитать.

— Мне жаль, Ани, — сказал Кефф, — но в этом предложении слишком много неизвестного. Мы не знаем, где найти камни, не знаем, сколько людей потребуется, чтобы сдвинуть один, и не знаем, сколько времени это займёт.

Теперь Ани поняла, что недостаточно подготовила своё предложение.

— Я просто чувствую, что это наш единственный шанс, — отчаянно сказала она.

Кефф, очевидно, был вынужден отказать.

— Боюсь, мы должны отклонить твоё предложение, — сказал он.

*

Сефт и Тем делали кровать для Ниин, а Джойа наблюдала за ними. Ниин так мёрзла, спя на полу, и Сефт сказал, что до следующей зимы сделает кровать, которая поднимет её на ладонь от земли. Так ей будет теплее, обещал он. Они принесли два больших бревна одинаковой толщины, чтобы опереть на них настил, и выстругали три широкие доски для поверхности, на которой она будет лежать.

Все они знали, что старейшины заседают, и Сефт чувствовал напряжение. Он позволил себе представить величие законченного каменного круга и совершил ошибку, заранее насладившись чувством свершения, которое он испытает. Работа, которой он сейчас занимался, успокаивала его тревогу, пока все они ждали вердикта старейшин.

Сефт и Тем сверлили отверстия в досках и брёвнах, а сын Сефта, Илиан, выстругивал колышки, чтобы вставить их в отверстия, когда с собрания вернулась Ани. По её лицу Сефт понял, что у неё плохие новости.

— Они нам отказали, — сказала она.

— О нет! — воскликнула Джойа.

Мечта Сефта испарилась. Он почувствовал себя опустошённым.

— Почему? — спросил он.

— Слишком много неопределённости, — ответила Ани. — Сколько людей, сколько дней, сколько камней?

— Полагаю, они правы, — уныло сказал Сефт. Он ощутил разочарование и из-за отказа чувствовал себя подавленным.

Тем, который не разделял рвения Сефта, сказал:

— Вся эта затея сама по себе была довольно шаткой. Возможно, осторожность старейшин уберегла нас от больших проблем.

— Возможно, — грустно ответил Сефт. — Но это было бы приключение всей жизни.

— У меня не было ответов на их вопросы, — сказала Ани. — Мне следовало предвидеть их возражения и продумать свои ответы.

— Что ж, — вздохнул Сефт, — полагаю, пора возвращаться к реальной жизни.

На глазах Джойи блестели слёзы, но челюсть её была сжата со знакомой решимостью. Она не была готова сдаться.

— Не сдавайтесь так быстро, — сказала она. — У меня есть ещё одна идея.

Сефт улыбнулся. В этом была вся Джойа, никогда не унывающая. Он гадал, как она собирается спасти положение.

— Продолжай, — с надеждой сказал он.

— Для начала мы передвинем всего один камень.

Сефт не понимал, как это им поможет.

— Хорошо, но…

— Это докажет всем, что наш замысел возможен.

Он кивнул. В этом был смысл. Джойа обычно рассуждала здраво.

— Этого может не хватить, чтобы переубедить старейшин, — сказала Ани.

— Подождите, — сказала Джойа. — Вы ещё не всё услышали. Это также покажет, сколько людей нам требуется, чтобы передвинуть огромный камень, и сколько дней уйдёт, чтобы доставить его к Монументу.

— Ответит на вопросы старейшин. — Надежды Сефта возродились. — Тогда они могут согласиться.

— Я чувствовала, что Кефф хотел бы согласиться, — сказала Ани, — но счёл доводы против слишком вескими. Он может поддержать это более скромное предложение.

— Это стоит попробовать, — сказала Джойа.

И на этот раз старейшины согласились.

*

Некоторое время Джойа, Сефт и Ани пребывали в эйфории, а затем начали строить планы. Они передвинут камень после Обряда Середины Лета в следующем году. Впереди им предстояло много подготовительной работы.

Джойа поручила жрицам плести верёвки. Она привела пожилую пару верёвочников, Эва и Фи, чтобы они показали, как это делается. Они были ворчливы, но знали своё дело.

Сначала жрицам нужно было собрать лозы жимолости. Жимолость росла повсюду, на деревьях, а иногда и на домах. Она могла процветать на любой почве, главное, чтобы на нее падало хоть немного солнечного света. Её сладкий аромат и яркие жёлтые цветы делали её лёгкой добычей. Жрицы сначала отправились в Лес Трёх Ручьёв, где этого растения было в изобилии. Они были в восторге от этой вылазки, ведь она внесла разнообразие в их обычную рутину.

Фи показала жрицам, как срезать лозу чуть выше самого нижнего ряда листьев, чтобы она быстро отросла снова. Она велела им очищать лозу от листьев и веток, оставляя мусор на лесной подстилке, чтобы он вернулся в почву, а домой приносить только прочные, гибкие основные стебли.

Сплетение лозы в верёвку было работой для двоих. Что Эв и Фи и продемонстрировали жрицам. Эв взял три лозы за концы и крепко держал, а Фи начала их скручивать. Оба должны были тянуть в свою сторону, чтобы лозы оставались натянутыми, и тут-то начинались споры. Фи говорила, что Эв тянет слишком сильно, мешая ей плести, а Эв отвечал, что если он не будет тянуть сильно, верёвка получится слабой и рыхлой. «Должно быть, они спорят об этом уже много лет», — подумала Джойа, с трудом скрывая усмешку.

Затем они взяли ещё три лозы, с большим нахлёстом соединяяя их с первыми тремя и снова скручивали, сращивая два отрезка вместе.

Джойа долго обсуждала с Сефтом, какой длины должны быть верёвки. Самые большие камни были длиной примерно, как четыре человека, лежащие в ряд, голова к ногам. Верёвка должна была быть в два раза длиннее, да ещё с запасом, чтобы обернуть её вокруг камня. Затем каждый тягловый канат должен был быть достаточно длинным, чтобы сорок человек могли тянуть его одновременно, не наступая на ноги тому, кто впереди, и тому, кто сзади. Это требование увеличивало необходимую длину верёвки вчетверо.

Внутри Монумента они уложили на землю тридцать жриц в ряд, голова к ногам, что вызвало у женщин хихиканье. Поскольку мужчины были немного выше, они добавили ещё двух. Затем они прочертили на дёрне линии, обозначающие начало и конец верёвки.

Когда у Эва и Фи было две пряди нужной длины, причем каждая состояла из трёх лоз, они скрутили их вместе, на этот раз в противоположном направлении. Фи объяснила, что обратное скручивание скрепляет две пряди.

После этого процесс можно было повторять сколько угодно раз, пока верёвка не достигала нужной длины и толщины.

Как только плетение верёвок было поставлено на поток, а Эв и Фи ежедневно заглядывали, дабы убедиться в том, что жрицы поддерживают высокие стандарты плетения, Сефт и Джойа решили отправиться в Каменистую Долину.

Пока Джойа собиралась, Ани сказала ей, что Скагга отчаянно хочет узнать больше о том, что происходит в Каменистой Долине.

— Он ищет, к чему бы придраться, — сказала Ани.

Джойа нахмурилась.

— Не понимаю, почему он так настроен против нас, — сказала она. — Это что просто стало привычкой?

— Он напуган, — тут же ответила Ани. — Люди, которые поднимают шум по любому поводу и постоянно предлагают агрессивные действия, действуют так, потому что боятся. Они хотят, чтобы все были дисциплинированы и работали, накапливая ресурсы на будущее, и они нервничают из-за всего нового в их жизни. Они всегда видят впереди приближение катастрофы.

— Это очень мудрая мысль, — задумчиво сказала Джойа.

— И ты будешь мудрой, если когда-нибудь успокоишься, — сказала Ани, и они обе рассмеялись.

Джойа заметила на руке матери браслет из морских раковин.

— Я раньше этого у тебя не видела, — сказала она, указывая на него.

— Вчера здесь был путник, — сказала Ани. — Я дала ему в обмен небольшой кусок кожи, достаточный для пары обуви. Тебе нравится?

— Он очень красивый.

— Путник был любопытен, подобно Скагге. Он спросил меня, почему скотоводы разбили лагерь в Северных Холмах.

— Откуда он об этом узнал?

— Сказал, что все об этом говорят.

«Могла бы и догадаться, — подумала Джойа. — Слухи по Великой Равнине разлетаются быстро».

— Что он сказал?

— Я спросила, что он слышал. Он ответил, что никто не знает, что затеяли скотоводы.

— Ты его просветила?

— Нет. Я сказала ему прийти на Обряд Середины Лета, когда всё и откроется.

— Молодец! Это то, что нам нужно. Пусть все любопытствующие придут на Обряд.

На следующий день Сефт и Джойа отправились в путь по прибрежной тропе.

— Великое преимущество пути вдоль берега реки в том, что нет холмов, — сказал Сефт.

Тропа была хорошо протоптана, но местами неровная.

— В идеале нужна была бы дорога из брёвен, уложенных плашмя и вбитых в землю, но это займёт слишком много времени и потребует больше дерева, чем мы можем достать. В любом случае, здесь, на ровной земле, она нам не очень нужна. Возможно, мы сделаем её дальше, когда придётся свернуть от реки, и там будут подъёмы. Здесь мы набросаем грубых веток, они утопчутся и будут лучше, чем ничего.

— Камни ужасно широкие, — сказала Джойа. — Местами эта тропа слишком узка для них.

— Нам придётся её расширять, вырубая растительность, — сказал Сефт. — А мусор можно будет разбросать по тропе, чтобы выровнять поверхность.

— Но в нескольких местах тропу сужает возвышенность с той стороны, что дальше от воды.

Сефт кивнул.

— Мы можем срыть землю. А вынутый грунт можно будет разровнять по тропе, чтобы сгладить её. Это большая работа, но у нас есть год.

Джойа была довольна, что он так далеко продвинулся в проработке деталей. Но это было ещё не всё.

Сефт остановился в месте, где река расширялась в небольшое озеро.

— Нам понадобятся места для остановок, особенно на обратном пути, когда мы будем тащить камень, и добровольцам понадобится отдых. И имеет смысл выбрать эти места заранее, чтобы не тратить время на споры в пути. Мы находимся примерно на четверти пути до Каменистой Долины. И мы должны попросить Чака и Мелли уже сейчас начать думать, как и чем кормить наших добровольцев. Они не смогут тащить гигантские камни, если у них будут пустые животы.

— Чаку и Мелли понравится это задание, — сказала Джойа. — Это внесет разнообразие в их обязанности по сравнению с привычным для них приготовлением еды для пиров. И они любят сложные задачи.

Они дошли до деревни Верхоречное, которая, по словам Сефта, находилась примерно на полпути. Они отдохнули на большом лугу у реки.

— Наша толпа добровольцев может сделать здесь привал, — сказал он.

— Двести человек, — сказала Джойа. — Да, думаю, тут места хватит всем.

Немного севернее деревни Сефт свернул от реки, направляясь на северо-запад через край Великой Равнины.

— В прошлый раз, когда я был здесь, тут было большое стадо, — сказал Сефт. — Я разговаривал с двумя скотоводами. Они сказали, что часто перегоняют скот сюда на свежую траву, но для этого ещё рановато. — Он улыбнулся, вспоминая ту встречу. — Женщина, Рево, была беременна. Полагаю, ребёнок уже давно родился.

Вскоре равнина сменилась холмами, и Сефт снова остановился там, где из ущелья вытекал ручей.

— Здесь, где кончается равнина, получается примерно три четверти пути. Дальше будет сложнее. Когда потащим камни, мы пойдём в обратную сторону, так что самое трудное ждёт нас вначале.

— Это хорошо, — сказала Джойа. — Добровольцы еще будут полны сил.

К концу дня они добрались до Каменистой Долины. Деревня умельцев к этому времени заметно разрослась. Под руководством Тема Умельцы заготовили лес. Они специально нарубили крепких дубовых брёвен длиной в человеческий рост, чтобы использовать их как рычаги, поднимая полузарытые в землю камни. Вскоре они должны были собрать сброшенные рога благородных оленей и сложить их для земляных работ.

— Я хочу тебе кое-что показать, — сказал Сефт Джойе, — но лучше подождём до завтра.

— Хорошо, — ответила она. — После такого долгого пути я мечтаю только о сне.

Все ели вместе. Когда они закончили, но всё ещё сидели в кругу, Сефт сказал:

— Первая большая задача, которая стоит перед нами заключается в том, расчистить прибрежную тропу. Мы будем часто ею пользоваться, даже ещё до того, как начнём двигать камни. Нам нужно будет принести верёвки, что плетут жрицы, а позже Чак и Мелли доставят по ней запасы еды и кухонную утварь. Чем больше мы будем ходить по тропе, тем ровнее она станет.

«Сефт вкладывал в этот проект всю душу», — поняла Джойа, укладываясь спать. И всё же без неё ему было не справиться. Она должна была созвать добровольцев и вдохновить их. Если она потерпит неудачу, всё предприятие рухнет так и не начавшись.

С того места, где она лежала, она могла поднять взгляд вверх по склону, туда, где жил пастух. Она гадала, не блеснёт ли в лучах заходящего солнца копна светлых волос. Но этого так и не случилось, и она уснула.

*

На следующее утро Сефт показал Джойе сани.

Они стояли за хижинами. Огромная конструкция, размером в несколько хижин, скрытая под покровом из шкур, на который пошло небольшое стадо коров. Сефт и Тем вдвоем стянули с саней этот кожаный покров.

Сани были громадными, длиннее и шире самого большого камня в долине. Джойа вспомнила тот единственный полоз, который Сефт ей показывал. Теперь их было два, и всё это сооружение покоилось на них. Параллельные полозья были тщательно отполированы и смазаны. Их соединяли поперечные доски. Из досок вырастали короткие, очень толстые обрубки древесных стволов. Они, в свою очередь, поддерживали платформу, на которой, как объяснил Сефт, будет лежать камень.

Джойа подумала, что это прекрасное творение. Оно казалось ей идеально спроектированным для своей цели и любовно собранным, но в то же время говорило о великой силе. Как и деревья, из которых оно было сделано, казалось, его невозможно улучшить.

— Если это сработает так, как я рассчитываю, — сказал Сефт тоном, по которому Джойа поняла, что он хочет озвучить нечто чрезвычайно важное, — то толпа сильных молодых мужчин и женщин сможет дотащить камень отсюда до Монумента за два дня.

Джойа была поражена. Неужели это возможно? Два дня? С её привычным к счёту умом она тут же прикинула, что камень будет двигаться вдвое медленнее обычного пешехода. Это не казалось невозможным.

— Это было бы невероятно! — сказала она.

— Если я прав, — мрачно проговорил Сефт, — это и впрямь будет невероятно.

После завтрака Сефт объявил, что им нужно поднять один камень на ребро, причем не из самых больших, так как он хотел лишь осмотреть его нижнюю сторону.

Тот, что он выбрал, лежал плашмя, наполовину ушедший в землю, и они начали с того, что обкопали его со всех сторон, чтобы освободить. Когда они обнажили нижний край, все принялись выгребать из-под него землю, насколько могли дотянуться.

Затем Сефт отобрал десять самых сильных людей, велел им взять из запаса крепкие дубовые рычаги и выстроил их в ряд вдоль длинной стороны камня. Следуя его указаниям, они просунули концы рычагов в щель под камнем. Затем, действуя сообща, они приподняли край камня. Как только он поднялся на ширину ладони, Сефт подсунул под него ветку, чтобы камень не опустился снова, и люди с рычагами расслабились.

После короткого перерыва они снова взялись за рычаги и подняли камень ещё раз, и Сефт смог вставить ещё одну ветку. Теперь обе поддерживающие ветки вбили в щель, чтобы они не выскользнули.

Они повторяли этот процесс снова и снова. По мере того, как камень поднимался и щель расширялась, Сефт подставлял под него короткие деревянные обрубки в качестве подпорок.

Пока они работали, их усилия подстёгивал аппетитный запах говядины с луком.

Когда они наконец поставили камень на ребро и закрепили его, то с наслаждением съели свой полуденный обед.

После еды Сефт сказал, что хочет выяснить, насколько трудно или легко выровнять нижнюю сторону камня. Эту операцию Джойа считала необходимой, потому что, когда камень встанет вертикально в Монументе, его верхняя и нижняя поверхности станут хорошо видимыми внутренней и внешней сторонами.

Сначала он тщательно счистил с нижней стороны землю, насекомых и какой-то маслянистый нарост, а затем насухо протёр её куском кожи.

— Мне нужна чистая, сухая поверхность, — объяснил он Джойе.

Единственным инструментом для обработки камня был другой камень. Сефт подобрал с земли округлый камень, который удобно ложился в руку, и принялся обрабатывать нижнюю сторону гигантского сарсена. Джойа ожидала увидеть много пыли, но её было очень мало. Она подумала, не потому ли это, что камень был таким твёрдым.

Когда потемневшая от времени поверхность треснула и откололась, под ней обнаружился камень яркого, отчётливо-серого цвета.

— Какой красивый цвет! — сказала Джойа. — Наш новый Монумент будет весь такого оттенка. Разве это не будет чудесно?

Сефт принялся сбивать бугры и неровности на нижней стороне. Камень был твёрд, а опыта в камнетёсном деле у него не было. Джойа поняла, что обтёсывать эти камни будет долгой работой. Возможно, этим могли бы заниматься во время остановок те, кто был слишком стар, чтобы тянуть сани.

Она нахмурилась, внезапно почувствовав, что за ней наблюдают. Оглядевшись, она увидела лесовика, который пристально на неё смотрел. Она заметила, что по ту сторону холма был большой лес, так что присутствие лесовиков не было удивительным. Пока она об этом думала, появилось ещё несколько, выходя из-за деревьев.

В одной из них она узнала Лали, дочь Гиды и, возможно, Бейза. Она всё ещё была красива, хотя и выглядела старше. Всего за один год она потеряла дом и большую часть своего племени, и скорбь оставила глубокий отпечаток на её лице. Джойа предположила, что она покинула Великую Равнину и нашла здесь приют.

— Мне стыдно говорить с тобой, — сказала Лали. Бейз научил её языку скотоводов.

Джойа подумала, что нет смысла винить девушку за то, что сделало её племя.

— Мой народ и твой народ причинили друг другу много зла, — сказала она.

— Я нашла новое племя.

— Я рада. Что стало с твоей матерью?

— Я не знаю. — Лали погрустнела. — Она настояла, чтобы мы разделились. Она сказала, что у молодой женщины в одиночку будет гораздо больше шансов найти дом.

«Гида, вероятно, была права, — подумала Джойа, — но каким же мучительным, должно быть, было это расставание».

— Эти люди, моё новое племя, не верили, что я умею говорить на языке скотоводов, поэтому они заставили меня поговорить с тобой, чтобы доказать это, — сказала Лали.

— Что ж, считай теперь ты доказала.

Несколько других лесовиков заговорили с Лали. Она выслушала, а затем сказала Джойе:

— Они хотели бы знать, что вы делаете в этой долине. Вы берёте ветки с деревьев и кладёте их на землю. Теперь вы обтёсываете камень. Эти действия кажутся им загадочными.

— Мы собираемся отнести этот большой камень к Монументу.

Лали недоверчиво уставилась на неё.

— Они этому не поверят.

Джойа пожала плечами.

— Я их не виню. Это будет очень трудно.

Лали повернулась к остальным, которые теперь сгрудились вокруг неё, и заговорила на языке лесовиков. Они изумлённо вскрикнули.

Последовало недолгое обсуждение, затем Лали снова повернулась к Джойе.

— Они говорят, что он слишком большой, чтобы его сдвинуть.

— Он очень большой, но мы его сдвинем.

Лали перевела. После оживлённых пересудов она спросила:

— Зачем вы хотите это сделать?

— Наш деревянный Монумент сожгли, и мы хотим отстроить его в камне, который не горит.

Лали смутилась. Ведь это её племя причинило ущерб Монументу. Она перевела, а затем спросила:

— Зачем вам такой большой камень?

Джойа на мгновение задумалась, а потом ответила:

— Чтобы угодить богам, и чтобы люди замирали от изумления.

Соплеменники одобрительно загудели. Им понравилось то, что они услышали. Вскоре лесовики разошлись, оживлённо обсуждая то, что узнали.

Сефт принялся выравнивать другую сторону камня. Они с Джойей хотели, чтобы камни выглядели гладкими, для большего контраста с другими, менее совершенными каменными кругами. Часть этой работы можно было бы проделать, пока камень будут перемещать.

Она подняла глаза и увидела двух человек, приближающихся с юга. Подойдя ближе, она узнала Скаггу и его сестру Джару. Она тихо выругалась. Они пришли сюда только для того, чтобы создавать проблемы, в этом не было сомнений.

Хоть они и были похожи, она отметила, что большие глаза больше шли Джаре, но никак не ему.

Приветствие было в его духе:

— Чем вы тут, дурачьё, занимаетесь?

Сефт оставался спокоен.

— Здравствуй, Джара, здравствуй, Скагга. Рад вас видеть. Можете помочь обтёсывать стволы. Нам нужно много веток. Берите пару топоров с кремневыми лезвиями и за работу.

Скагга не ответил, а медленно обошёл гигантский камень и стоявших рядом людей. Обходя, он сказал:

— Вы, наверное, думали, что спрятались здесь. На самом деле почти вся Великая Равнина знает, где вы.

— У нас нет причин прятаться, — сказала Джойа. — Что вы здесь делаете, если пришли не помогать?

Скагга завершил свой обход, посмотрел на Джойю и сказал:

— Неужели ты считаешь, что сможешь перетащить этот огромный камень к Монументу?

— Поживём — увидим, — ответила Джойа.

— Это невозможно! — глаза Скагги выкатились из орбит.

— Если ты прав, — сказал Сефт, — то будешь выглядеть умным, а я, напротив, глупцом. Вот уж ты порадуешься.

— Нет, нет и нет, — сказал Скагга. — Это нужно прекратить. Посмотрите на всех этих скотоводов, что тратят здесь время впустую. А многие из них, судя по хижинам, вообще тут жить обосновались! И никто из них не делает ничего на благо своих соплеменников.

— Всё как мы и боялись, — сказала Джара. — Это выходит из-под контроля. Чтобы сдвинуть этот камень, понадобится бесчисленное множество людей. У вас тут соберутся толпы, помогая вам пытаться сделать невозможное. А тем временем дома их полезная работа будет заброшена. Старейшины такого не предвидели.

«Значит, вот какой будет линия атаки, — заключила Джойа. — Они скажут, что я вышла за рамки того, что разрешили старейшины».

— Они недолго будут отсутствовать на своей работе, — сказала она.

— Что ж, тогда как долго? — потребовала Джара.

Джойа пошла ва-банк.

— Четыре дня, — сказала она. — День, чтобы добраться сюда. День, чтобы погрузить камень на сани. Два дня, чтобы дотащить сани до Монумента.

— Невозможно! — сказал Скагга. — Если вы вообще сможете его сдвинуть, он будет застревать по двадцать раз на дню. Половине ваших людей это надоест, и они уйдут домой. А ты будешь упрямо продолжать, день за днём. Это обернётся катастрофой.

Сефт отложил свой каменный молот и повернулся к Скагге.

— Ты не думаешь, что я обо всём этом подумал? — сказал он. — Ты здесь всего несколько мгновений и уже вообразил себе какие-то трудности. Я думаю об этом больше года, и я знаток своего дела, так что я предвидел гораздо больше проблем, чем те немногие, что ты себе нафантазировал. И я нахожу для них решения, одно за другим, а не просто визжу о том, что что-то невозможно сделать.

Джойа была впечатлена. Сефт нечасто вступал в споры. На самом деле, он всячески старался избегать конфликтов, возможно, из-за своего жестокого детства. Было интересно увидеть, каким грозным он мог быть, когда хотел.

Ни Скагге, ни Джаре нечего было ему ответить. После паузы Скагга очень решительно произнёс: «Вот мы и посмотрим!», повернулся и пошёл обратно той же дорогой, какой пришёл. Джара помедлила, возможно, размышляя, где ещё им предстоит провести ночь, а затем последовала за ним.

Когда они удалились на достаточное расстояние, Джойа произнесла:

— Спасибо, что поддержал меня.

Сефт пожал плечами.

— Конечно.

— Мы действительно сможем уложиться в четыре дня? Как ты думаешь?

— Что ж, — сказал Сефт, — раз уж ты озвучила срок, нам придётся постараться.

*

Джойа вернулась в Излучье по пятам Скагги и Джары, подозревая, что тот созовёт собрание старейшин, как только вернётся домой, и зная, что она должна быть там, чтобы защитить себя.

Кефф был разражён, и не скрывал этого, открывая собрание.

— Мы уже одобрили, чтобы Джойа и Сефт установили камень в Монументе в рамках перестройки, — сказал он. — Я полагаю, они уже проделали значительную часть предварительной работы. Но теперь, Скагга, ты просишь нас срочно пересмотреть наше решение. Это кажется очень несправедливым, когда они на полпути. Но ты должен изложить нам свои причины.

«С тем же успехом он мог бы сказать: „Надеюсь, причина у тебя веская“», — подумала Джойа.

Ответила Джара.

— Ты не видел камень, Кефф, — сказала она. — А мы видели. Дотащить его до Монумента, вероятно, невозможно, но они потратят недели на попытки, а это значит, что община скотоводов лишится своих самых молодых и сильных работников на большую часть лета.

Следующей заговорила Кэй.

— Если позволите, я кое-что отмечу…

— Прошу, продолжай, — сказал Кефф.

— Джойа будет призывать добровольцев на Обряде Середины Лета.

— Да, я так и понял, — сказал Кефф.

— Не все они будут скотоводами. Будут и земледельцы, и добытчики кремня, и много людей из-за пределов Великой Равнины. Вероятно, не больше половины добровольцев будут скотоводами.

— Это всего лишь предположение, — сказала Джара.

— Я говорю, что это вероятно, вот и всё.

Скагге надоело, что его сестра ведёт спор, и он взорвался:

— Мы не можем рисковать! Мы ещё не оправились от последствий засухи!

— Ты исходишь из того, что добровольцы понадобятся надолго, — сказала Джойа. — Это не так.

Скагга встрял:

— Ну вот, опять фантазии.

— Откуда ты это знаешь, Джойа? — спросил Кефф.

— Сефт построил сани, на которые мы погрузим и потащим камень, и они значительно ускорят путь. Я их видела, а Скагга нет, потому что он не пробыл в Каменистой Долине достаточно долго, чтобы узнать все факты. Я обсуждала сроки с Сефтом, и он уверен в нашей оценке. Мы должны уложиться в четыре дня.

Скагга выглядел растерянным. Он не мог высмеивать сани, потому что не видел их. Ему нечего было сказать.

— Полагаю, мы договорились. Джойа может продолжать, — сказал Кефф.

— Спасибо, — сказала Джойа.