Лето становилось всё жарче и суше. Облегчения не было даже с приближением Осеннего Равнопутья. Пиа гадала, не больше ли воды в поте, что с неё сходит, чем в бурдюке, который она таскает. Кроме бурдюка, она носила за спиной привязанного Олина.

Она остановилась в работе, чтобы размять ноющее тело. Поля простирались вдоль берега реки, вверх и вниз по течению, насколько хватало глаз простирался вид выжженной земли и чахлых посевов, пейзаж, нарушаемый лишь согнутыми, усталыми фигурами, занятыми тем же изнурительным трудом.

Но их усилия вознаграждались. Множество горшков, которые она и другие таскали от реки, дали свой эффект. Из иссохшей земли пробивался урожай. Ростки были чахлыми и слабыми, но они взошли зелёными и теперь становились золотисто-жёлтыми. Зерно будет. Её грудное молоко будет питательным, и Олин будет здоров.

Бедный Олин. Он никогда не узнает своего отца. Он не будет помнить большого человека, который пел ему. И ему нечего будет петь своим собственным детям.

Пиа тосковала по Хану каждое мгновение. Она знала, что такой любви у неё больше не будет. Почему? Да потому, что другой мужчина может обладать всеми достоинствами, о каких только мечтает женщина, но он всё равно не будет Ханом.

Она пыталась найти причины для радости. Она была рада быть рядом с матерью, обожала Олина и была счастлива, что Стам навсегда исчез из её жизни.

Она не знала, что сталось со Стамом. Зед уверял, что скотоводы тут ни при чём, но он бы в любом случае так сказал. Бейз молчал, но как-то обмолвился о равновесии, которого требуют боги. С другой стороны, может, Стам и вправду, по необъяснимой причине, пошёл ночью искупаться и утонул.

Трун был в ярости, но не знал, на кого злиться.

Яна от всего сердца благодарила судьбу за избавление от нежеланного мужа-переростка.

— Одно радует — я уже слишком стара, чтобы зачать, — сказала она.

К их счастью, в Ферме больше не было одиноких мужчин, а Борт уже отказал Яне, так что Трун не мог заставить её сойтись с кем-то ещё.

В самый разгар дневного зноя, когда Пие казалось, что ещё немного и она упадёт в обморок, Яна велела ей пойти поискать в лесу диких яблок. Пиа сменила бурдюк на корзину и с радостью ушла в относительную прохладу деревьев. Олин заинтересованно загукал при смене обстановки. Он стал обращать больше внимания на то, что его окружает.

Большинство ранних яблок были такими мелкими, что состояли из одной кожуры и сердцевины, и Пиа бродила по Восточному Лесу в поисках тех, что покрупнее, пока не вышла на равнину. Там она не увидела ни скотоводов, ни почти ни одной коровы, что было странно. Стадо ушло на запад. Она из любопытства пошла в том же направлении.

Подойдя ближе, она увидела, что стадо, похоже, стянулось к Полосе. Множество коров смотрело на юг, через поля, где работало около двадцати земледельцев. Когда скот сбивается в такую гущу, смрад стоит невыносимый.

Животные, казалось, были в странном настроении. Они не щипали ту немногочисленную траву, что ещё оставалась. Они были неестественно неподвижны. Пие это показалось зловещим.

Ей никогда не было уютно рядом с коровами. Хан, напротив, двигался среди них так же легко, как среди людей. Он объяснял Пие, что нельзя подходить к ним сзади, чтобы не напугать, но и не прямо спереди, они могут счесть это за вызов. И он разговаривал с ними, чтобы они привыкли к его присутствию. Он пас скот с восьми лет и до тех пор, пока они с Пией не сбежали, так что все эти премудрости были у него в крови. Пиа же по-прежнему нервничала в их присутствии.

Теперь она увидела, что скотоводы стоят перед стадом, пытаясь отогнать его назад длинными, слегка гнущимися пастушьими посохами. Она узнала Зеда и Бидди. Их маленькая дочка, Дини, наблюдала с опушки леса вместе с группой других детей скотоводов. Что же тут происходит?

Она поставила свою корзину рядом с детьми и подошла к Зеду. Он ходил взад-вперёд перед стадом, крича и размахивая веткой с листьями, чтобы отпугнуть коров. Это не работало.

— Что со скотом? — спросила Пиа.

На лице Зеда не было и тени его обычной обаятельной улыбки.

— Они хотят пить и чуют реку, — отрезал он.

Пиа ужаснулась. Коров было без счёта. В них таилась чудовищная, едва сдерживаемая сила.

— Но, если они пойдут через поля, они же погубят урожай!

— Поэтому мы их и разворачиваем, — нетерпеливо ответил Зед. — Нам не нужна драка с вашими людьми.

Это было страшно. Земледельцы не могли позволить себе потерять ни единого колоска. Ферма Яны находилась дальше по реке, так что Пию и её семью это напрямую не затронуло бы, но, если их соседи будут голодать, придётся делиться, а делиться им было нечем.

Она посмотрела на земледельцев, работавших на Полосе. Казалось, они не осознавали опасности. Они, конечно, видели стадо, но им было невдомёк, что коровы могут сделать. Пиа должна была их предупредить.

С Олином за спиной она поспешила через поле. Первым, кого она встретила, был Дег, сын Борта.

— Эти коровы пытаются пробиться к реке, — сказала она. — Вам лучше быть готовыми убраться с их пути.

Он застыл на месте, глядя с сомнением.

— Коровы не имеют права идти здесь, — сказал он с ноткой протеста. — Они уничтожат урожай.

— Так скажи им это, — нетерпеливо бросила она и пошла дальше. Она шла так быстро, как только могла.

Следующим ей встретился Дафф, нёсший бурдюк с водой на своё поле. Он был куда сообразительнее Дега. Она повторила своё предостережение.

— Ясно, — сказал Дафф. Он вылил воду из бурдюка, чтобы тот стал легче. — Давай я предупрежу всех на западной стороне поля, а ты возьмёшь восточную?

Пиа возблагодарила богов за то, что ей встретился толковый человек.

— Договорились! — И она поспешила дальше.

Она сделала, как он предложил, поговорив с людьми на восточной стороне Полосы. Никто из них не был так глуп, как Дег. Они с тревогой смотрели на далёкое стадо и благодарили её за предупреждение.

К тому времени, как она поговорила со всеми, она уже была в пределах видимости реки. Она остановилась, тяжело дыша. В этот момент появились Трун и Шен.

— Что здесь, чёрт возьми, происходит? — гневно потребовал ответа Трун.

Олин тут же заплакал. Пиа сняла его со спины и принялась качать, и он успокоился.

— Ну? — спросил Трун.

Пиа указала на стадо.

— Измученные жаждой коровы чуют реку, — задыхаясь, сказала она. — Скотоводы пытаются их отогнать, но они могут пойти через поля. Я предупредила людей, которые там работают.

— Это возмутительно!

— Не стоит благодарить меня за то, что всех оповестила.

Он был невосприимчив к сарказму.

— Они могут погубить урожай на всей Полосе!

Она потеряла терпение.

— Так сделайте что-нибудь, вместо того чтобы стоять здесь и орать на меня.

Он повернулся к Шену.

— Собери людей с оружием и отправь их на северный край Полосы, где стоит скот. Я встречу их там.

Шен побежал.

— И принеси огня! — крикнул Трун ему вслед.

Трун направился через поля. Пиа была без сил, но хотела знать, что будет дальше. Она пошла другим путём, держась опушки Восточного Леса, где можно было быстро укрыться среди деревьев.

Она шла медленно, и её обогнали несколько молодых земледельцев с молотами и луками, очевидно, посланные Шеном. Среди них была Мо, теперь уже поневоле женщина Дега, с пылающим факелом в руке.

Под руководством Труна земледельцы начали разводить костры. Но дрова нужно было собирать, так что работа шла медленно. К тому же Полоса была широким пространством и Пиа подумала, что жаждущие коровы просто пробегут между огнями. Им нужно было гораздо больше костров, расположенных гораздо ближе друг к другу, чтобы сдержать стадо, которое, как она видела, уже начало смещаться на юг, заставляя Зеда и скотоводов отступать.

Трун, похоже, пришёл к тому же выводу. Он выкрикнул приказ, и земледельцы начали подбирать с поля камни и швырять их в коров. Животные почти не реагировали на удары по спинам и бокам, но когда камни попадали им в голову или ноги, они злобно мычали.

Пиа отступила к деревьям, прикрывая ладонью затылок Олина, чтобы защитить его.

Она увидела, как Зед повернулся и пошёл к земледельцам, выставив перед собой руки в запрещающем жесте.

— Прекратите! — крикнул он.

Некоторые скотоводы подхватили камни и стали швырять их в ответ земледельцам.

Дело принимало дурной оборот.

Земледелец по имени Нерод, один из бывших Молодых Псов Стама, схватил камень, когда Зед шёл прямо на него.

— Не злите их, — сказал Зед. — Вы вызовете паническое бегство!

Нерод проигнорировал его и швырнул камень. Тот угодил быку в морду, рядом с глазом. Бык взревел.

Зед врезал Нероду по лицу, и тот рухнул на землю.

— Не начинайте драку! — крикнула Пиа.

Никто не слушал.

Земледельцы с криками окружили Зада. На него нападали со всех сторон. Он широко размахивал своим пастушьим посохом, сбив одного человека с ног и оттеснив остальных. Затем в его предплечье вонзилась стрела. Рядом с Пией вскрикнула Дини:

— Папа!

Но скотоводы тоже это увидели и бросились Зеду на выручку. В мгновение ока завязалась полномасштабная драка, земледельцы пустили в ход молоты и стрелы, скотоводы отбивались пастушьими посохами. Трун тоже ввязался в свалку, но вместо того, чтобы попытаться остановить бой, сам начал нападать на скотоводов.

Скрежет и мычание, доносившиеся от стада, становились всё громче и тревожнее. Земледельцы не обращали на них внимания, но скотоводы заметили. Внезапно все скотоводы бросились прочь из драки, устремляясь к лесам к востоку и западу от Полосы. Земледельцы в замешательстве смотрели, как их противники из бойцов превращаются в беглецов.

Стадо двинулось.

— Нет, о нет! — вскрикнула Пиа.

Земледельцы наконец увидели, что коровы идут, и тоже побежали.

Сначала скот двигался медленно. Зед и Бидди добежали до леса, где стояла Пиа с Олином и Дини. Затем темп ускорился, и через мгновение коровы уже неслись галопом в облаке пыли, с грохотом, подобным концу света.

Пиа с ужасом увидела, как Мо и Пилик исчезли под молотящими копытами. Пыль была такой густой, а происходящее вокруг настолько хаотичным, что она не смогла разглядеть, что случилось после их падения, но знала, что выжить они не могли.

Она попятилась вглубь деревьев, испуганно прижимая к себе Олина. Бегущие скотоводы и земледельцы сделали то же самое, забыв о своей драке. Коровы подошли пугающе близко, топча растительность на опушке леса, сокрушая всё на своем пути, но Пиа спряталась за два толстых древесных ствола, которые животные обходили стороной. И всё же она была в ужасе. Коровы казались обезумевшими. Их мычание теперь больше походило на уханье. Пиа отступила ещё дальше, чтобы Олин не дышал пылью.

Затем стадо прошло. Грохот сместился на юг, и пыль осела. Дети вокруг Пии плакали, но они были в безопасности.

Зед обратился к молодому скотоводу, сильному на вид и длинноногому. Пиа догадалась, что он из быстроногов, и оказалась права. Зед попросил его добежать до Излучья и рассказать старейшинам, что случилось.

— Ты мог бы добраться туда до темноты, не так ли? — Мальчик согласился. — Тогда старейшины могут быть здесь к завтрашнему вечеру.

Мальчик побежал на восток.

Все остальные двинулись на юг, вслед за скотом. Пиа медленно шла за ними по полю. Она с ужасом смотрела на уничтоженные, растоптанные и вырванные копытами созревающие колосья пшеницы. Это было душераздирающе зрелище. Она думала о людях, которые возделывали эти поля, о всех тех днях, что они провели, таская воду от реки. Их труды пропали даром за несколько коротких мгновений. Что они будут есть?

Она с ужасом обнаружила растоптанное тело Мо. Оно было совершенно раздавлено, в нём едва угадывались человеческие очертания, но лицо, как ни странно, осталось нетронутым, и Пиа даже могла разглядеть её веснушки. Отчего-то это было страшнее всей остальной бойни, и Пиа внезапно почувствовала такую слабость, что не могла стоять. Она села, чувствуя дурноту, и беспомощно смотрела на веснушчатое лицо Мо. Мо видела всего восемнадцать летних обрядов, она жестоко пострадала от произвола Труна и вот её жизнь трагически оборвалась.

Через некоторое время Пиа снова встала. Она посмотрела вперёд и увидела, что коровы добрались до реки и наконец утоляют свою сводящую с ума жажду. Теперь, как она чувствовала, опасность исходила от разгневанных людей, как земледельцев, так и скотоводов.

Когда она догнала их, то увидела, что стадо рассредоточилось. Многие просто стояли на мелководье и пили. Некоторые переплыли на другой берег. Другие ушли вверх или вниз по течению, чтобы найти места, где можно было бы наклонить шею и напиться. Теперь они были спокойны, их паника улеглась, их безумная ярость иссякла. На восточной стороне Полосы, на полях между лесом и рекой, посевы остались невредимы.

В отличие от животных, люди не успокоились. Одни мужчины и женщины рыдали, а другие впали в апоплексическую ярость. Трун бушевал, набросившись на Зеда:

— Люди будут голодать из-за того, что вы натворили!

Зед был сильно потрясён и истекал кровью из раны на плече, но не собирался брать на себя вину.

— А кто был тот глупец, что решил распахать Полосу?

— Это дела давно минувших дней. Это уже давно наша земля.

— Не мне это говори, а коровам.

— Всё это не имеет значения. Вы уничтожили посевы людей, так что теперь вы должны спасти их от голода. Вам придётся отдать это стадо нам, земледельцам, в качестве возмещения за причинённый вами ущерб.

— Ни одной твари из этого стада вы не получите, — гневно сказал Зед. — Если попробуете забрать хоть одну корову, это будет расценено как воровство. А мы знаем, что делать со скотокрадами.

— Осторожнее. Не угрожай мне.

— Тогда и ты не угрожай нам кражей скота. — Зед взглянул на край стада. — Смотри! — сказал он, указывая. — Тот человек пытается увести корову!

— Молодец, — сказал Трун.

Пиа узнала этого человека. Это был Борт.

Зед посмотрел на Бидди и кивнул. Та наложила стрелу на лук. Трун попытался её остановить, но Зед встал у него на пути. Бидди выпустила стрелу. Она пролетела по высокой дуге и вонзилась в землю рядом с ногой Борта. Он не пострадал, но всё же оставил попытки увести корову и убежал.

— Твоё счастье, что ты в него не попала, женщина, — сказал Трун Бидди.

— Его счастье, что он убежал, прежде чем я успела выстрелить второй раз, — ответила Бидди.

Стрела, выпущенная земледельцем, просвистела в воздухе и упала рядом с Пией. Она вскрикнула, прижала к себе Олина и побежала прочь, от людей и стада вниз по течению. Затем она оглянулась.

Другой земледелец пытался увести корову. Пиа не видела его лица и не знала, кто это. Один из скотоводов выстрелил в него, и на этот раз стрела попала в цель. Земледелец упал, сраженный стрелой.

После этого никто больше не пытался украсть корову.

Стрел больше не потребовалось. Драма закончилась, вот только она оставила после себя толпу людей, которым теперь грозил голод.

День клонился к вечеру, солнце садилось. Скотоводы собрали в кучу скот и повели его обратно через Полосу. Земледельцы не вмешивались.

Рядом с Пией появилась Яна.

— Где ты была? — спросила Пиа. — Стадо разбежалось. Урожай на Полосе погиб, уничтожен.

— Я всё видела, — сказала Яна. — Пойдём домой. Я хочу тебе кое-что показать.

Они пошли вдоль берега реки, пока не поравнялись с хижиной, а затем по узкой тропинке поднялись по склону.

— Загляни в хижину, — сказала Яна.

Пиа заглянула внутрь и увидела корову.

Она повернулась и усмехнулась матери:

— Ты её украла!

Яна кивнула.

— Прежде чем скотоводы добрались до берега.

— Но мы не можем её оставить, — сказала Пиа. — Другим она нужнее.

— Я думала, мы отдадим её Мо, — сказала Яна. — Она и Борт потеряли всё.

— Мо мертва, — сказала Пиа.

— О, нет!

— Её затоптало стадо. Я с трудом опознала её.

— Мне жаль, что её больше нет. Она была смелой.

— Смелость женщине на Ферме не очень-то помогает.

Яна задумалась.

— Мы отдадим корову Даффу. Его ферма на Полосе. Он, должно быть, всё потерял.

— Он, скорее всего, поделится с соседями, которые в таком же положении.

— Хорошо. Интересно, что будет завтра.

На этот вопрос у Пии был ответ.

— Старейшины скотоводов должны быть здесь до заката. Зед послал быстронога.

— Надеюсь, среди них будет мать Хана, — сказала Яна. — Может, она вправит людям мозги.

*

На следующий день Ани пересекала Великую Равнину вместе с Кеффом, Сефтом и Скаггой. Её зловеще поразило, как мало скота она видела. Джойа пыталась сосчитать их и, поскольку Ани не понимала чисел, упростила результат, сказав: «Там, где раньше у нас было четыре коровы, теперь одна». Ани была потрясена.

Только самые выносливые коровы телились, и число телят не покрывало даже числа тех, что забивали просто для прокорма скотоводов. В какой-то момент скота не останется вовсе.

Стадо на западе пострадало от того, что Трун распахал Полосу. Коровы теряли в весе, идя длинным обходным путём к реке. В хорошие времена с этим можно было мириться, но теперь это стало критически важно. Старейшины должны были найти решение.

Сначала они отправились к Старому Дубу. Зед ушёл, как сказала им Бидди, уводя стадо подальше от земледельцев, которые хотели захватить скот в качестве компенсации за свои потерянные посевы.

— Нелепая затея! — сказал Кефф. — Вор крадёт твой лук, а когда тот трескается, требует, чтобы ты дал ему новый!

Бидди пошла с ними к Полосе.

— Здесь была пшеница вам по бедро, — сказала она. — А теперь посмотрите.

Не осталось ничего, кроме вытоптанной земли.

Пиа и Яна встретили их, когда те пересекали Полосу. Пиа несла Олина, которому было уже почти полгода. Ани была в восторге, увидев своего младшего внука. Она взяла его у Пии, и он сказал: «Ба-ба-ба-ба», и попытался схватить её за нос.

— Он вылитый Хан в младенчестве, — сказала Ани.

Они подошли к дому Труна. Он ждал снаружи с Шеном, своим приспешником, и полудюжиной Молодых Псов. Ани это не испугало. Большинство земледельцев стояли вокруг, сгорая от любопытства, что же будет дальше.

Трун не предложил им воды. Он с ходу начал обвинять:

— Вы уничтожили посевы, и вы должны за это заплатить!

— Нам нужно найти способ, чтобы это не повторилось, — спокойно сказала Ани.

С этим Трун не мог не согласиться.

— Сефт придумал план, — сказала она.

На самом деле они с Сефтом разработали его вместе, но она знала, что Трун скорее примет предложение, исходящее от мужчины. Она возлагала большие надежды на этот компромисс, но Трун должен был его одобрить.

Трун ожидал спора о том, кто виноват, и не был готов к такому повороту разговора. Он лишь кивнул.

Ани посмотрела на Сефта. Она помнила, как он впервые появился в Излучье, красивый, но забитый юноша, покоривший сердце её дочери Ниин. Теперь он стал уважаемым человеком, одной из ведущих фигур среди скотоводов.

Сефт заговорил со спокойной уверенностью:

— Вам нужно возделывать Полосу, а нам нужно поить наш скот. Возможно, есть способ, чтобы мы оба получили то, что нам требуется. — Он сделал паузу. Земледельцы выглядели заинтересованными. — Скоту не нужна вся ширина Полосы, чтобы добраться до реки. Всё, что им нужно, — это тропа шириной около двадцати шагов.

— Чепуха, — сказал Трун. — Они сойдут с тропы, чтобы пожрать посевы.

— Совершенно верно, — спокойно сказал Сефт. — Именно поэтому нам нужно будет построить преграду из рва и насыпи между тропой и возделанными полями.

Трун по-прежнему выглядел угрюмым, но Ани видела, как некоторые земледельцы кивают.

Сефт продолжил:

— Ров должен быть достаточно глубоким, а насыпь — достаточно высокой, чтобы коровы не смогли преодолеть преграду.

Трун посмотрел на Полосу, словно представляя себе эту тропу.

— Это огромный проект, — сказал он.

— Если вся община земледельцев примет участие в работе под моим руководством, мы, вероятно, сможем управиться дней за пятнадцать, — сказал Сефт.

Трун думал не о времени, которое это займёт.

— Двадцать шагов в ширину, плюс ров и насыпь, которые добавят ещё как минимум десять шагов. Это полоса плодородной земли в тридцать шагов шириной, протянувшаяся от равнины до реки. — Он покачал головой. — Это огромная площадь, достаточная для фермы, которая кормит одну семью.

— Это крошечная часть всей земли земледельцев, — сказал Сефт.

Трун покачал головой.

— Нам нужно больше земли, а не меньше. Я не могу отдать столько драгоценной плодородной почвы под дорогу для коров.

Ани охватили досада и уныние. Они с Сефтом были уверены, что Трун ухватится за это решение проблемы. Но Трун был слишком жаден. Сколько бы земли у них ни было, земледельцам всегда нужно было больше, чтобы прокормить свои растущие семьи.

Скагга вскипел.

— Ты спятил, Трун, — сказал он. — Ты сам злейший враг земледельцев. Тебе делают честное предложение, которое даёт тебе почти всё, что ты хочешь, а ты говоришь «нет».

— Я правлю этой землёй. Скотоводам принадлежит вся Великая Равнина. А это принадлежит мне, и я тут решаю.

Скагга взмахнул рукой, указывая на разорённую Полосу.

— Ты что, не понимаешь? Тут решает скот, а не ты. Если ты сейчас засеешь землю, они, скорее всего, снова растопчут её в это же время в следующем году.

Некоторые земледельцы согласно забормотали, но Трун был непреклонен.

— В следующем году мы будем готовы. Мы перебьём ваш скот, прежде чем он приблизится к нашим полям. Я вас предупреждаю. Мы вырежем его, и любого скотовода, кто попытается нам помешать.

Ани отчаялась. Всё обернулось полной противоположностью тому, на что она надеялась. Вместо совместного пути вперёд они зашли в тупик, полный злобы.

Она видела, что некоторые земледельцы недовольны. Они предпочли бы безопасность защищённых полей. Но она также видела, что они не смеют перечить своему вождю.

Конфликт продолжался.

Ей придётся придумать что-то ещё.