Пик Зелени чем-то напоминал Бамбуковую рощу, но с домиками. Крепкие высокие стволы деревьев произрастали почти всюду, отчего казалось, что гора целиком состояла из них, просто сверху ее присыпали камнем и почвой. Вдоль улиц или в садах также высились плакучие кипарисы и гинкго, которые здесь тоже очень любили.

Циян, пошатываясь, брел по дорожке и что-то напевал себе под нос. Он пил вино весь остаток дня, а когда стемнело, решил почему-то выйти осмотреться.

Ночь давно укрыла небо звездным одеялом и окутала тьмой округу, из-за чего маленькие коричневые домики превратились в черные, улицы опустели, а гул голосов стих. Стрекот цикад и сверчков смешивался с шелестом листвы, сквозь которую пробивались яркие лучи луны, устраивая причудливую игру теней на земле и стенах. Дороги от узких до широких тускло освещались теплым светом бумажных фонарей, развешенных под крышами.

В какой-то момент Циян остановился посередине широкой улицы и посмотрел на небо. Рожденный и выросший в городе, где огни горели до самого утра, а в небе стоял смог, он никогда раньше не видел столько звезд, которые сверкали подобно алмазам.

Казалось, ничто не могло заставить его прекратить считать яркие огоньки на темном небе, но тут он услышал кудахтанье.

«Здесь есть куры?!»

Циян начал оглядываться. От резких движений алкоголь ударил в голову, точно молот по наковальне, и мир перед глазами закружился.

Он и впрямь слышал тихое кудахтанье и писки где-то рядом, но не мог определить где.

– Чжоу-чжоу[27], – пробормотал Циян и хихикнул, игнорируя головокружение. В прошлой жизни он любил есть этих птиц, но никогда не видел вживую – надо исправить!

– Чжоу-чжоу, – звал Циян. Он двинулся вперед, шатаясь от правой стороны улицы к левой и прислушиваясь к звукам.

Птиц он нашел через четверть ли[28]. Циян не знал, как у него в таком состоянии включился острый слух, но именно он привел его к небольшому курятнику, встроенному в стену то ли дома, то ли сарая. Кур на пике Зелени не выращивали – их, скорее всего, завели с подачки прошлого хозяина его тела, потому что птичьи перья, яйца, зародыши, да и сами тушки могли пригодиться в экспериментах с лекарствами и ядами.

В курятнике за деревянной сетчатой стенкой ютилось шесть крупных куриц, некоторые из которых прятали под крыльями тихо попискивающих птенцов, а также угрожающе нахохлившийся петух.

– Чжоу-чжоу, хы. – Циян глупо улыбнулся, опустившись на корточки перед сетчатой дверцей и обхватив себя за колени. – Идите на ручки, птички, – пробормотал он и потянулся к защелке.

Заметив его движение, петух тут же встал, расправил крылья и угрожающе закудахтал.

– Эй, ты чего, я же всего лишь погладить… – недоуменно протянул Циян, приоткрывая дверцу. – Не бойся, птичка, я не злой.

Он просунул руку внутрь, желая коснуться ближайшей курочки, которая втянула голову, казалось, в самое тело и теперь походила на комок напряжения. Но петух быстро клюнул его в тыльную сторону ладони и закудахтал еще громче. Циян отдернул руку и прижал к груди.

– За что?! – жалобно обратился он к петуху, взмахнувшему расправленными крыльями.

Циян с грустью посмотрел на курочек, которые в ночном свете казались столь мягкими и пушистыми, что так и манили прикоснуться. Потом он все же решился и второй раз просунул руку в курятник. Петух снова клюнул его, в этот раз так сильно, что Циян зашипел от боли. В зеленых глазах вспыхнул пожар, и он осуждающе посмотрел на петуха, словно тот предал родину, близких или убил родных детей.

– Дай. Погладить. Кур, – прорычал он сквозь зубы. – Иначе я сожру тебя! Я очень любил острые крылышки в ресторанчике бабушки Мао, и твои крылышки, и крылышки твоих подружек, уверен, мне тоже понравятся!

Циян и сам не понял, как вложил духовную силу в голос, напугав петуха сильнее любой лисицы, а также в руки; он вмиг открыл дверцу в курятник и выдернул оттуда своего собеседника. С глупой улыбкой сев на землю, Циян прижал птицу к груди и принялся нервно наглаживать ее. Петух в его руках был так потрясен и напуган, что какое-то время смиренно терпел, но потом, словно очнувшись, раскудахтался и вырвался из рук, удрав обратно к курам.

Циян не стал его преследовать; он вполне удовлетворил свое желание погладить птицу.

– На-адо посмотреть, что еще-е здесь есть, – пробормотал он и поднялся с места.

Пошатываясь, Циян вернулся назад и направился по выложенной камнем дорожке вниз, что-то напевая себе под нос. Сначала улица была довольно узкой, а дома на ней плотно прижимались друг к другу, но потом она перешла в крепкий деревянный мост, тянущийся вдоль скалы. Дома с правой стороны исчезли, а те, что находились слева, словно вросли в камень – настолько тесно прилегали к нему.

Циян остановился перед деревянными ступенями, ведущими на мост, и принялся разглядывать дома, не в силах понять, как они держатся на скале. Его пьяный разум не желал ничего анализировать, поэтому вскоре Циян перевел внимание и сосредоточился на кошке, сидевшей на перилах моста.

При виде него она лениво поднялась и, изящно виляя хвостом, направилась навстречу. Ее серебристая шерсть переливалась в холодных лучах луны, а глаза блестели, точно сапфиры.

В прошлой жизни Циян был равнодушен к этим животным и никогда бы и близко не подошел, но сейчас кошка казалась ему такой родной и знакомой, словно тоже была попаданкой из мира, где не существовало монстров и демонов и жилось куда спокойнее. Циян сразу проникся к ней симпатией.

Он поднялся на мост, чтобы погладить пушистую красавицу, остановившуюся у края перил. Когда он провел ладонью вдоль ее гибкой спины, кошка громко замурлыкала и довольно прищурилась, глядя ему в лицо.

Циян подхватил ее на руки и пошел дальше, иногда неловко наваливаясь на высокие перила. Он понятия не имел, в какой части пика находится, поэтому просто брел куда глаза глядят, думая, что если обойдет пик, то вернется домой и отправится спать.

Но обойти его по одному только мосту у Цияна не получилось. Через десять домов он сошел на небольшую, поросшую травой плиту, где не было ничего, кроме одинокой белой лавки и пары невысоких кустиков, кое-как пробившихся через камень. Даже ограда отсутствовала.

Несмело приблизившись к краю, Циян ожидал увидеть лес или горы, но у него перед глазами растянулось лишь черное полотно, похожее на бархатную ткань, усыпанную множеством сверкающих драгоценностей – звезд, что окружали полную луну. Далекие огни мерцали в холодной темноте, словно маяки, указывающие путь таким же потерянным, как он, душам. Поглядев на них, Циян невольно задумался, что каждая звезда имеет свою историю зарождения и угасания, равно как и человеческая жизнь. Некоторые из них зажглись на небе сотни и даже тысячи лет назад, другие засияли только вчера, а каким-то сегодня предстояло умереть…

Он ахнул, когда подул легкий ветер и звезды начали падать, словно осенние листья, озаряя бескрайнюю высоту небес светом комет. Его сердце охватили трепет и восхищение, пока он с открытым ртом наблюдал завораживающее зрелище, прижимая к груди притихшую кошку.

Увлеченный уникальным природным явлением, он даже не услышал шаги за спиной.

– Так вот кто горланит песни и мешает мне спать.

Звук чужого голоса напугал не только Цияна, но и кошку. Мяукнув, она начала с шипением вырываться из рук, как будто ее били молниями. Он попытался удержать ее, чтобы она ненароком не сорвалась с обрыва, но кошка только больше запаниковала и вцепилась в него когтями так, что пронзила кожу даже через слои одежд. Вспышка боли на мгновение ослепила его, и Циян резко развернулся спиной к пропасти и выпустил животное в траву. Кошка оттолкнулась от его груди, спрыгивая вниз, и этот легкий толчок вывел пьяное тело из равновесия.

Циян начал заваливаться назад.

Его глаза широко распахнулись, когда затуманенный разум осознал, что сейчас они вместе с телом полетят в пропасть.

Чужая рука вырвалась из темноты и схватила его за ворот одежд, резко потянув обратно, из-за чего Циян начал падать не назад, а теперь вперед.

Прямо в руки к Ло Хэяну.

Когда Циян навалился на него, глава пика Мечей не устоял и упал спиной на жесткую землю, чуть не ударившись головой о край близстоящей лавки. Шокированные, они оба испуганно замерли. Циян часто дышал в горячую шею Ло Хэяна, пока тот смотрел на усыпанное звездами небо, а сердце его билось быстро и тревожно.

– Ты что… – хрипло прошептал Циян, и его прохладное дыхание скользнуло по горячей коже, – второй раз пытался меня убить?

Ло Хэян коротко усмехнулся, и грудь его содрогнулась.

– Глава пика Зелени, я же говорил, что сейчас у меня нет цели лишать вас жизни. Я пришел потому, что вы третий час тревожите сон людей, шатаясь по пику. Что вынудило вас так напиться?

– Жизнь, – буркнул Циян и начал подниматься. Двигался он так неуверенно и неловко, что Ло Хэян не выдержал и удержал его за талию.

– Давай сначала я, – сказал он.

Ло Хэян вылез из-под чужого тела, встал и, слегка отряхнувшись, протянул руку. Циян весь скривился, посмотрев на ладонь, хвататься за которую совсем не хотелось. Его взгляд невольно скользнул в сторону лавки, стоящей рядом, и с губ сорвалось радостное «О!». Он оперся о ее край и кое-как поднялся, игнорируя недобрый блеск в глазах Ло Хэяна.

– Кажется, с тебя уже хватит, – сухо произнес мечник, медленно опустив руку, и осмотрел покачивающегося Цияна, который после произошедших событий ни капли не протрезвел. – Пойдем домой.

Не дожидаясь ни отказа, ни согласия, Ло Хэян схватил его за руку и потащил прочь.

– Эй, отпусти, я не нуждаюсь в твоей помощи! – потребовал Циян, как ему казалось, громко и четко, но до ушей мечника долетело лишь бессвязное бормотание.

– Что за жизнь у тебя, раз ты так сильно напился? – буркнул Ло Хэян, взглянув на него через плечо. Он периодически оглядывался, пока они шли по деревянному мосту, огибающему скалу.

С губ Цияна сорвался нервный смешок.

– Демоны довели… во снах, – небрежно бросил он.

– А поподробнее? – настороженно спросил Ло Хэян и спустился со ступеней. Он вывел Цияна на улицу, где они пошли уже плечом к плечу.

– Ты о чем? – пробормотал Циян, свободной рукой потирая лоб.

– В каком смысле тебя довели демоны?

Циян задумался, глядя на небо, звезды с которого больше не падали.

– Какие демоны? – спросил он, искренне не понимая, о чем идет речь.

– Которые довели, – понизив голос, напомнил Ло Хэян и хмуро покосился на него.

– Кого? – Циян вскинул брови и посмотрел на мечника так, словно впервые слышал.

Ло Хэяну потребовалась пара мгновений, чтобы все осознать. Он закатил глаза и отвернулся.

– Судьба так и хочет, чтобы ты умер… – пробормотал он.

В ответ Циян лишь хрипло рассмеялся и спросил:

– Ты только сейчас это понял? – В его голосе слышалась грусть.

После этого вопроса между ними повисла тишина, и она продолжалась до конца пути.

Довел ли Ло Хэян его до постели или только до ворот дома, наутро Циян не вспомнил. Из головы успешно пропала половина воспоминаний о минувшей ночи – казалось, сохранилось только начало и конец. Сначала он пил, а потом, когда взошло солнце, видимо, решил попробовать стать врачевателем.

Проснувшись под вечер, Циян обнаружил, что по полу разбросаны записи с описанием лечебных трав и способов обработки ран. В его небольшой спальне царил полный бардак. Стол был заставлен пустыми кувшинами, скромный деревянный стеллаж со свитками и бумагами в углу вполовину опустел, ширма с изображением карпов теперь закрывала окно, а его вчерашние одежды висели на ней кое-как.

Увидев прилипшую к ним пыль и пятна, Циян невольно спросил:

«Система, надеюсь, я ничего вчера не натворил?»

[Я с вами не разговариваю. Вы вчера пьяный чуть не свалились с пика, хотя я вас давно предупреждала не напиваться!]

Циян распахнул от удивления глаза и потер лоб. Ничего такого он не помнил.

– Кошмар какой… Хорошо, что не свалился, – пробормотал он, вставая с постели совершенно голый. – Не пойму, как я умудрился так переборщить с выпивкой, видимо сорвался.

Циян взял из шкафа белые нижние одежды и поплелся в умывальню, смежную с его спальней комнату. Там находилась большая бочка с водой, короткая низкая лавка, а также полотенца и мыльные принадлежности. Вода оказалась теплой, словно кто-то совсем недавно набрал ее и согрел. От осознания чужого участия по плечам Цияна пробежала небольшая волна мурашек, но переживать об этом он не стал.

Заперев дверь изнутри, он бросил вещи на лавку рядом с бочкой, погрузился в воду почти по горло, положив затылок и локти на бортик, и шумно выдохнул. Места было немного, поэтому Цияну пришлось согнуть ноги в коленях, чтобы уместиться полулежа. Длинные темно-каштановые волосы зависли на поверхности воды, которая начала быстро прогревать его до самых костей. В воздухе витал густой древесный аромат, смешивающийся с запахом цветочного мыла, оставленного рядом на лавке. Чувствовал Циян себя на удивление сносно, за исключением легкой усталости, скорее всего, из-за нарушения сна, но и та должна была оставить его после купания.

Когда тепло от воды достигло сердца, вынудив его забиться тяжело и часто, Циян взялся за умывание.

Таких длинных волос, как сейчас, у него никогда не было, и даже спустя время он не привык мыть их, поэтому провозился достаточно долго. Он с трудом распределил мыло по всей длине, а потом начал тщательно смывать. Умывальню наполнил аромат цветов, но не резкий и навязчивый, а мягкий и еле слышимый, очень приятный и подходящий даже мужчине.

В комнату Циян вернулся со слегка просушенными волосами, в нижних одеждах и с полотенцем на плечах. Он прошлепал босыми ногами по теплому полу, по пути собирая некоторые разбросанные бумаги, и разместился на лежанке. Откинув волосы за спинку, принялся ждать, когда копна просохнет, и, чтобы не скучать, обратил внимание на бумаги. Взгляд его забегал по тексту, и в памяти начали всплывать вычитанные под утро сведения, которые он запомнил фантастически хорошо для нетрезвого человека.

– Сырые семена дуриана вызывают боль в животе, ликорис – отравление легкой тяжести, женьшень поддерживает иммунную систему, гинкго билоба улучшает память и внимание, – читал он про себя.

«Хм… первые два растения для Ло Хэяна, а последние для меня», – со смешком подумал Циян и, перевернув лист, продолжил изучать травы для здоровья и против него.

Названий было много, и Циян быстро понял, что если не будет регулярно повторять, то большинство из них вылетит из памяти. Изучать медицину ему не нравилось, но увидеть знакомые цветы и травы, узнать об их ранее неизвестных свойствах оказалось довольно интересно. Хотя больше всего ему хотелось выйти и вступить с кем-нибудь в бой на мечах.

Тишину в доме, где он находился один, нарушало лишь его собственное дыхание и шорох переворачиваемых листов, поэтому он без труда услышал внезапные шаги. Сначала Циян напрягся, но, предположив, кому они принадлежат, слегка расслабился.

Выпрямившись на лежанке и встряхнув почти высохшими волосами, он обернулся на открывшуюся дверь.

На пороге появилась Фэй. Она выглядела встревоженной, но когда взгляд ее широко распахнутых карих глаз пересекся со спокойно шелестящим лесом в радужках Цияна, то с облегчением выдохнула и расслабила напряженные плечи. Оглядев чужую спальню с разбросанными бумагами и заставленным кувшинами столом, Фэй вошла внутрь и закрыла за собой дверь.

– Ты что, пил всю ночь? – спросила она.

– Нет, я учился, – с ленцой ответил Циян и помахал перед ней бумагами.

Фэй фыркнула и, нагнувшись, начала собирать свитки с пола, чтобы вернуть на полки.

– И что выучил?

– Особо ничего, немного разобрался в травах и как обрабатывать открытые раны. Теперь главное – не забыть это за два дня. – Циян вздохнул и отложил бумаги на край стола, стоящего рядом. – Как ты здесь оказалась? Я думал, следующие две недели ты будешь безвылазно сидеть на пике Литературы, и даже не надеялся встретиться, но мы пересекаемся уже во второй раз.

Он поднялся с места, чтобы накинуть верхнее одеяние и помочь Фэй убрать пустые кувшины. Циян вытащил из шкафа голубой халат с вышивкой в виде бамбука.

– Да. – Фэй вернула последний свиток на стеллаж и обернулась, посмотрев, как Циян накидывает одежды на плечи. Она скрестила руки на груди. – Я улизнула с пика Литературы. Хотела узнать, зачем нам на гору Света.

– Му Шу тебе не сказал? – Циян, конечно, знал, что друг неразговорчив, но не думал, что тот проигнорирует вопросы своей ученицы.

– Я не спрашивала, чувствовала, что он не скажет всей правды, так что рассказывай. – Фэй махнула лавандовым рукавом.

Циян выдохнул, завязывая пояс.

– Тогда готовься, потому что тебе это вряд ли понравится, – произнес он и подошел к столу. – Му Шу сказал, что мир начали заполонять демонические секты и что владыка Диюя, по слухам, пытается прорваться в Срединное царство. – Голос его зазвучал ниже, стоило вспомнить их с Му Шу разговор.

– Что? – выкрикнула Фэй так громко, что Циян чуть не выронил кувшины, которые только что поднял. – Опять демонические секты? Так скоро?

Циян предупредительно зыркнул на нее, чтобы больше не пугала его, а потом кивнул на дверь, жестом требуя открыть.

– Это еще не все, – продолжил он, выходя в коридор. – Поговаривают, это приведет к войне.

– Серьезно? – громким шепотом спросила Фэй, следуя за ним по пятам. – Опять к войне? Боги… неужели это из-за того, что основной сюжет не изменить, даже исключив из него главного злодея? – пробормотала она, не ожидая услышать ответ на свой вопрос. В ее голосе слышалось глубочайшее разочарование, и это было не удивительно. Они так старались изменить сюжет, уберечь этот мир от разрушения, но снова и снова возвращались к началу.

– Проклятье! – после недолгой паузы рыкнула Фэй себе под нос и прошла в кухню следом за другом. Она остановилась возле двери и прижалась спиной к стене, скрестив руки на груди. – Если появление демонических сект подверглось обсуждению в таком ключе, значит, демоны были замечены не только на нашей территории. Их наверняка достаточно, чтобы думать о масштабном нападении… Почему Му Шу предложил идти именно на гору Света?

Циян отошел к столешнице, на которой стоял таз, и начал складывать в него свои несчастные пять кувшинов.

– Он сказал, если это правда и все дойдет до того, что нечисть вырвется в наш мир, то боги и те, кто с ними, падут первыми. Поэтому он предложил отправиться на гору Света и спросить, связан ли я со всевышними, чтобы понимать, будет ли мне угрожать бо́льшая опасность.

– И ты спросишь про эту связь? – Фэй скептично вздернула бровь.

– Нет. Мне важнее узнать, как избавиться от демона, преследующего меня.

– А разве для нас не важнее спасти Нефритового императора, чтобы освободить тебя от задач системы?

Циян положил последний кувшин в таз и всем телом повернулся к Фэй.

– Это одно и то же, – с легким раздражением в голосе сказал он, опершись ладонью о край столешницы. – Тот демон – убийца Нефритового императора, и если я пойму, как избавиться от него, то одной стрелой убью двух ястребов.

– А-а… – протянула Фэй, покосившись в окно, где в вечернем небе низко кружили птицы, а потом нервно усмехнулась: – На словах легко, но если мы узнаем способ его уничтожения, то боюсь даже представить, как ловить его. Учитывая, что эта тварь делала в книге, сколькими управляла и до чего дошла, победить ее будет непросто, так что готовься услышать невыполнимый план. – Она тяжело вздохнула и посмотрела себе под ноги. – Ах… Если бы не говорили, что владыка Диюя пытается вырваться, я бы решила, что он уже вышел и дышит нам в спину. Слишком все запутано, да еще и замешаны какие-то сверхсильные существа.

– Кстати о владыке Диюя. – Циян прищурился. – Расскажи о нем подробнее, в новелле ты лишь парой фраз упоминала о нем.

Фэй фыркнула:

– Вообще-то не парой. Там был целый абзац о том, что Яньло[29] – хозяин мира мертвых, свергнувший Дицзан-вана[30]. Он ужасно могущественный и держит под контролем десять судилищ, через которые должна пройти душа, прежде чем переродиться. Подземное царство, судьбы запертых в нем и демоны находятся в его власти, но это не значит, что он контролирует каждое их действие. То, что демоны сейчас лезут наружу, может быть никак с ним не связано. Высшие демоны тоже могут развязывать войны, если у них есть причина.

– Подожди. – Циян поднял раскрытую ладонь. – Почему у тебя Яньло сверг Дицзан-вана? Мифологически они разве были так связаны?

– Нет, я немного изменила известные нам каноны в угоду сюжета, – небрежно ответила Фэй и повела плечом. – В этом мире Дицзан-ван – бритоголовый монах с посохом, служит на побегушках у Нефритового императора. Он раз от разу заходил в Диюй и пытался кого-нибудь вызволить – зачастую бедолаг, попавших туда по ошибке, или тех, за кого поручились небесные чиновники. Яньло был возмущен его поползновениями и сверг, считая, что сошедшим с небес не место в подземном царстве.

Циян тихо выдохнул и потер лоб.

«Так вот о какой смене власти в мире мертвых упоминал Му Шу? Видимо, когда Яньло взошел на трон, все решили, что раз он узурпировал власть в одном месте, то возжелает сотворить то же самое и в другом?»

– Лучше бы ты у дел оставила Дицзан-вана, он хотя бы из хороших и спасал души по доброте душевной, если ты, конечно, и это не изменила, – проворчал он и направился к выходу из кухни, пальцем поманив Фэй за собой. – Напомни, как твоей героине удалось остановить Му Шу в финальном бою? Я задумался, что способ из книги можно снова использовать, но не вспомнил ничего особенного. Это ведь был просто бой на мечах, да?

Они вышли на веранду и сели рядом на доски, свесив ноги с края.

– Нет! – обиженно буркнула Фэй ему в спину. Для нее это явно было нечто большее. – Янь Фэй была главной ученицей, и Му Шу, как бы отстраненно себя ни вел, очень дорожил ею. Ты уже понял, что если человек для него важен, то его благополучие он ставит выше своего. – Фэй посмотрела на внутренний двор, засаженный лечебными травами и цветами. – Несмотря на одержимость, душа Му Шу никуда не делась и все то время была заперта внутри тела. В финальной битве Янь Фэй смогла дозваться до учителя, и это стало переломным моментом, который выбил демона из равновесия и позволил ей пронзить его сердце мечом, изгоняющим темные силы.

Когда последние слова сорвались с уст Фэй, Циян распахнул глаза так широко, что они стали похожи на чайные блюдца.

– Меч! – вскрикнул он, из-за чего подруга подпрыгнула на месте. Циян резко обернулся, вперив в Фэй горящий взгляд. – И как мы могли забыть?

Подруга так редко упоминала в новелле об уникальной способности меча, заключающейся в изгнании темных сил, что он позабыл про этот артефакт, который, возможно, поможет им победить. Нет. Не возможно, а точно! Ведь этот меч однажды убил главного злодея в сюжете.

– Где меч сейчас? Ты знаешь?

– Не знаю, – ответила Фэй, и мир у Цияна перед глазами разбился на осколки. – Гуансянь[31] Янь Фэй подарили союзники из северных школ, чтобы заручиться доверием, потому что на их землях демонических сект возникало куда больше, да и близость к Юду[32] настораживала.

– Помнишь, кто именно подарил и откуда он?

– Нет, конечно, – ворчливо отозвалась Фэй. – Я решила опустить эти подробности, потому что меч в книге появился совершенно случайно: я обнаружила дыру в сюжете и, чтобы ее закрыть, дала главной героине разящее зло оружие. Я очень не хотела писать о нем подробно, так что сделала это вскользь.

Циян досадливо прищелкнул языком.

– Но знаешь… – продолжила Фэй, качая ногами. – Если существует риск, что владыка Диюя придет в наш мир, то нам, наверное, стоит подумать, как добыть меч, иначе ни его, ни убийцу Нефритового императора мы не уничтожим. Возможно, именно о местонахождении меча нужно спросить у статуи на горе Света… Или, может, система подскажет?

[Не подскажу.]

– Не подскажет, – повторил Циян, скрежетнув зубами. – Думаешь, это лучше, чем спрашивать про то, как убить нашего врага?

– Очевидно, что меч и есть способ свергнуть врага.

Циян хмыкнул:

– И то верно… Но вдруг есть еще один вариант? – Он посмотрел на Фэй.

– Сомневаюсь, но если хочешь, могу спросить. Мы же оба идем на гору.

– Спроси, чтобы удостовериться, что мы ничего не упустили, – твердо сказал Циян и задумался, глядя на внутренний дворик, по которому гулял лишь ветер да несколько опавших листьев.

Где-то за стенами, окружавшими это место, раздавались голоса учеников и редкий лязг мечей, но они были такими далекими, словно доносились с другого конца школы.

Согнув ногу в колене, Циян поставил на него локоть и подпер щеку ладонью.

– М-да… – протянул он, прерывая повисшую тишину. – Я сначала думал, что если мы запремся в школе, то найдем покой, а теперь ума не приложу, куда уйти, чтобы ничего не угрожало жизни. И как бы я ни любил бои на мечах, биться с кем-то насмерть, особенно с тем, кто способен уничтожить верховное божество, кажется какой-то дикостью… Даже не знаю, справлюсь ли, если придется.

Фэй тяжело выдохнула. Она притянула колени к груди, обняв их руками, и положила на них подбородок.

– Давай пока не будем думать об этом и продолжим решать проблемы постепенно. Как бы там ни было, я верю, что мы справимся. Все-таки это книга со счастливым концом и мы многое преодолели.

«Ну не знаю, мой персонаж умер в самом начале», – хотел сказать Циян, но решил не нагнетать.

– Ты права. – Он положил голову на плечо Фэй. – Мы со всем справимся, – уверенно добавил, хотя очень сомневался в собственных словах.

Приобняв подругу за талию, Циян крепче прижал ее к себе. Фэй слабо улыбнулась и, повернув голову, чмокнула его в лоб.

– Если есть еще что обсудить, говори сейчас, – мягко шепнула она. – Пробраться к тебе было сложно, повезло, что Му Шу решил сегодня самостоятельно погонять учеников. Думаю, в следующий раз мы увидимся только по дороге к горе Света.

Скользнув языком по деснам, Циян задумался о том, что еще забыл рассказать. Его мысли хаотично метались в голове, но он выудил одну из них – ту, что казалась не совсем важной, но интересной.

– Ты знаешь, как познакомились Му Шу и Ю Циян?

Фэй слабо вздрогнула.

– К чему такой вопрос? – осторожно спросила она.

– Мне удалось увидеть воспоминания прошлого владельца тела. В книге эти детали не были прописаны, и мне интересно, продумывала ли ты их вне истории.

– Частично набросала в черновиках, чтобы лучше понимать характер Му Шу, а что?

– Ты знаешь, что за девушка спасла их из рабства и помогла добраться до школы?

Фэй молчала, глядя на шелестящую крону персикового дерева с нежными розовыми цветами.

– Это была седьмая дочь Нефритового императора, сошедшая с небес, – бесцветно произнесла она.

– Что-о-о? – Циян распахнул глаза и резко выпрямился, чтобы посмотреть в лицо Фэй. – Богиня? Их спасла богиня?

Он о таком и подумать не мог!

Подруга нерешительно кивнула и неуверенно покосилась на него.

– Но… почему она ушла? Мне казалось, у них с Му Шу возникла связь… – Циян опустил взгляд и нахмурился.

– Богам не место на земле, – ответила Фэй, и легкий ветерок унес ее тихие слова в горы.

Как бы она ни старалась говорить без эмоций, Циян все равно услышал боль в ее голосе.

Он поджал губы, увидев, что подруга погрустнела, хоть выражение ее лица и не изменилось.

«Похоже, я затронул не ту тему… Видимо, не стоило говорить с Фэй о первой любви ее любимчика…»

– Как у тебя, кстати, с Му Шу? – решил он перевести тему.

– Никак, – отрезала Фэй, и Циян почувствовал себя так, словно на него рухнул камень.

«Ауч, – подумал он, растерянно потерев затылок. – Лучше молча посижу, пока она на пик Литературы не вернется. Все важное вроде бы обсудили».

Циян отодвинулся от подруги, как от огня, и глупо уставился в сторону.