Я никогда не спала с природниками. С некромантами – сколько угодно, благо в университетском общежитии из крыла в крыло можно было в тапочках дойти. Но удовольствие сомнительное: настоящий некромант уверен, что если уж он снизошёл до кого-то, то этот кто-то должен задыхаться в экстазе просто от одного знания, с кем он провёл ночь. Когда в кровати оказываются два некроманта, кому-то неизбежно приходится прогибаться, и осадочек остаётся… не очень.

Доводилось мне пробовать на зуб и других магов. Больше всего мне понравился один водник, неторопливый и обстоятельный. Я от него многому научилась. Увы, потом он женился на какой-то графине, и, хотя он предлагал продолжить наши встречи, я решила, что это мне, свежему магистру, не по статусу. Ещё, помню, был один огневик. Ничего не умел, но брал энтузиазмом, зараза, аж вспомнить приятно. Вот с обычными людьми как-то не приходилось, они в большинстве своём слишком сильно боятся некромантов, чтобы подпускать нас так близко.

Поэтому я понятия не имела, чего ожидать от Маккорна. И, надо сказать, была приятно удивлена. По слухам, природники в этом деле довольно своеобразны, но у меня же уникальный кадр. То ли присущая его натуре эмпатичность позволяла ему выбирать наилучшую тактику, то ли опыта набрался за свою кочевую жизнь, но в моей личной коллекции он точно занял премиальную полку. Помимо всего прочего, было приятно взглянуть на него без одежды, так сказать, в естественном состоянии. И вот честное слово, даже так я не уверена, что навскидку определила бы, природник он или некромант. За собой следит, как некромант, тщательно, а краснеет всем телом, как природник. Просто человек-загадка.

Но главное, что он этим телом делал мне приятно, к тому же услаждая мой взыскательный взор. А я-то переживала, что не понравилась! Вон как понравилась, аж брызги летят!

Выдохнув после первого раунда, я задумалась, где он прятал всё это время такое рвение. Ведь ни взглядом себя не выдал, ни жестом, ни словом. И это при том, что я его каждый день доводила до состояния, в котором ему требовалось срочно уединиться. Железный он, что ли? Может, на самом деле техномагия – его стихия?

Солнце наконец вскарабкалось над кронами, и я поняла, что если до сих пор лето было тёплым, то начиная с сегодняшнего дня в наши широты поставляют пекло. Раздумывая обо всём об этом, я лежала на Маккорновом матрасе и проветривалась под открытым окном. Растение в горшке очень правильно бросало тень мне на лицо. Маккорн как-то подозрительно затих, и я обернулась посмотреть, не заснул ли он, но нет: лежал рядом и рассматривал меня жадным взглядом, словно руки чесались ещё потрогать, но что-то останавливало. Говорить было лень, так что я просто взяла его руку и положила себе на живот, а сама отвлеклась на то, чтобы провести пальцем по его ключице.

– Рискуете, – прошептал он.

– Хм-м?

– Возможно, вы не в курсе, но природнику не нужно время на восстановление.

Пару секунд я осмысляла эту фразу, зато, когда дошло, мой заинтересованный взгляд сразу скользнул вниз по его телу.

– И чем же я рискую? – протянула я, рассматривая подтверждение его словам.

– Наверное, временем? – предположил Маккорн и потянулся так соблазнительно, что мне захотелось его отшлёпать. – У вас ведь наверняка план на день расписан по минутам.

Я фыркнула. Нет, некроманты, конечно, славятся дотошностью и нездоровым пристрастием запихнуть все дела в ровные таблички, и я в целом не исключение, но я выросла в семье природников, которые по большей части жили в шалаше в лесу или на коврике у друзей, а планы на день меняли раз в минуту под настроение, поэтому для меня лишний час проваляться в кровати было далеко не так травматично, как для большинства моих коллег.

– Ну так постарайтесь, чтобы наше развлечение стоило потраченного времени.

И он постарался. Честно говоря, я совсем потеряла голову. Никогда раньше не попадался такой услужливый и умелый мужчина. Я едва наскребла достаточно внимания, чтобы удостовериться, что хорошо было не только мне. И не зря – мне показалось, что Лирой несколько пренебрегает собственным удовольствием. Не знаю уж, это он так галантность проявлял или просто увлёкся, но я постаралась собрать мысли в кучку и позаботиться о нём. Не могла же я допустить, чтобы чувствительный природник покинул мою постель со смешанными впечатлениями!

– Маргарита? – удивлённо произнёс он, когда я оседлала его бёдра и принялась обшаривать его торс в поисках самых чувствительных точек.

– Расслабься, – посоветовала я и провела руками по его рёбрам, бокам талии и к центру живота. Судя по тому, как он вдохнул и напрягся, я нашла что-то интересное.

– Тебе не обязательно… – начал он, но снова ахнул, когда я пощекотала его под рёбрышками. То-то же, я же знаю, что природники чувствительные. Пусть своего опыта у меня нет, но я слышала, что некоторым из них достаточно руку помассировать, и они достигают пика.

Я принялась двигаться, не забывая оглаживать те самые интересные места. Лирой закусил согнутый палец и захныкал, но звучало это одобрительно.

– Перестань, – вдруг прошептал он. Я аж замерла от удивления. Не могла же я попутать и решить, что ему приятно, когда на самом деле нет?

– Почему?

– Это слишком… – пробормотал он, и я не разобрала, что именно слишком. – Я не хочу так.

Я убрала руки и потрясла головой, избавляясь от сладкого тумана, оставшегося с первого раза. Что ему могло не понравиться?

– Ты хочешь… управлять процессом? – предположила я. Ладно, с меня не убудет, просто он как-то односторонне управлял, как мне показалось.

– Не обязательно, – мотнул головой Лирой, кажется, тоже возвращаясь в рассудок. – Делай, что хочешь, просто… не надо пользоваться моей слабостью.

От таких слов у меня всё настроение улетучилось. Пришлось слезть с него и лечь рядом, чтобы поближе рассмотреть в его глазах тот бред, которым была полна его голова.

– Какой ещё слабостью?

– Ты знаешь, – буркнул он.

Я честно постаралась сообразить. На ум ничего не шло, кроме его реакции на некротику, но я же её не призывала, так? Да и если бы призывала, от некротики в данной ситуации он бы только раздухарился. А кроме того… зомби он током лупит, людей кулаками, и в высшем дворянстве у него родня, и денег навалом, изобретатель с мировым именем и вроде ни в чём криминальном не замешан.

– Мне неизвестно ни о каких твоих слабостях, – в итоге признала я.

Он фыркнул и положил себе локоть на лицо, так что мне осталась видна только горькая усмешка. Как-то рановато для таких сложных разговоров.

– Право же, Маргарита, ты прекрасно понимаешь, о чём я.

Я сощурилась, скосив глаза в угол, будто там были подсказки.

– Не-ет.

– Ну не заставляй меня это говорить, – попросил он.

Я перекатилась на спину и театрально развела руками.

– Не хочешь – не говори, но если я не знаю, что именно тебе не понравилось, то как понять, чего избегать?

Он сел, упёр локти в колени и уложил лицо в ладони, согнув спину такой дугой, что мне захотелось отправить его к костоправу.

– Природники чрезвычайно чувствительны, – внезапно громким и неприятным голосом объявил он, словно в третий раз читал одну и ту же лекцию одному и тому же нерадивому студенту. – Простое прикосновение к случайным местам на теле может вызывать неконтролируемую реакцию. Я бы предпочёл без этого обойтись.

– Э-э-э, – глубокомысленно сказала я. – Зая, но мы же тут как бы постельным утехам предаёмся, а ты собрался достичь кульминации, держа голову в холоде?

– Нет, – немного смутился Маккорн. – Но одно дело – утратить ясность мысли в момент, собственно, хм, акта, и совсем другое – просто от случайного прикосновения, потому что моё тело меня подвело.

– А-а-а! – до меня начало доходить. – То есть ты полагаешь, что, если завершишь первым, это как-то умалит твоё достоинство?

Лирой не ответил, но, судя по тому, как покраснела его шея, я угадала.

– Так ты же мгновенно восстанавливаешься, – припомнила я. – Я и не замечу.

– Дело не только в этом, – пробормотал он в ладони.

Я подумала ещё и, когда додумалась, на эмоциях ударила кулаком по постели.

– Я поняла. Это не по-некромантски!

Лирой издал какой-то булькающий звук, который я интерпретировала как согласие.

– А ты с некромантами спал раньше? – поинтересовалась я, с подозрением скосив на него глаза.

– Да, – ответил он чуть чётче. – Почти исключительно.

Я покачала головой. Какой здоровый человек себя такому подвергнет?

– И как?

Он наконец оторвал руки от глаз и бросил в мою сторону быстрый взгляд, правда, до лица этот взгляд не поднялся.

– Что как?

– Ну, тебе понравилось? – уточнила я. – С некромантами?

Он неловко пожал плечами.

– Ты не бойся, – подбодрила я, – я не обижусь, говори как есть.

Он молчал несколько секунд, и я уж решила, что не ответит, когда он наконец выдавил:

– Получение удовольствия не было моей целью.

Я чуть воздухом не подавилась.

– А зачем тогда?!

Он снова передёрнул плечами. Несмотря на чудовищную осанку, на его спину было приятно любоваться.

– Я хотел войти в их круг общения.

– Круг общения? – слабым голосом уточнила я. – У некроманта? Это слуги, зомби, пара призраков и портной?

– Я имею в виду других некромантов, – нетерпеливо пояснил Маккорн. – Я искал соавтора для проекта с плетениями. Просто так со мной ни один уважающий себя некромант говорить не стал бы. Пришлось заходить с другой стороны.

Я сузила глаза.

– А я, значит, не уважающий себя некромант?

– Я не знаю! – Лирой драматично взмахнул руками и тут же прижал их к телу, как будто они выбились из-под контроля. – Для всех остальных некромантов в мире природники – третьесортные люди, не заслуживающие внимания.

Меня резанул его тон. По сути, он был прав: некроманты природников обычно за людей не держали, это факт. С точки зрения большинства некромантов, природник – это эмоционирующее одноклеточное, ты не так глянешь, а его инфаркт хватит. Другое дело, что я выросла в семье природников и очень хорошо знала их сильные стороны. В частности, в отличие от бесчутых некромантов природники умели улавливать мельчайшие оттенки слов, обертона голоса, неточность жеста. И от меня в детстве требовали того же. Поэтому сейчас, глядя на изломанную позу Лироя, я услышала в его словах что-то ещё.

– А ты сам-то себя человеком считаешь?

Он обернулся и уставился на меня так, словно с ним заговорила кирпичная кладка. Конечно, нормальный некромант не стал бы так докапываться. Ему бы и в голову не пришло искать тут второе дно.

– Я-а… – крякнул Маккорн, – стараюсь не поддаваться своей натуре.

– Мгм. – Настала пора мне тереть лицо руками. – То есть весь этот концерт был про то, что ты избегаешь получать удовольствие в постели, как природник?

– Я могу всё остальное делать не как природник, – принялся защищаться он. – Я могу месяцами не выдавать, кто я такой, даже при тесном общении. Если бы не моя магия, я мог бы всю жизнь прожить так, что никто и не заподозрил бы!

– И поэтому ты магистр техномагии, – сообразила я.

Он скривил губы.

– Это единственная магия, кроме магии жизни, которой я мог овладеть.

Я вздохнула.

– Понятно. Вот что я тебе скажу, дорогой. – Я потыкала пальцем в матрас. – Мне в моей постели второй некромант не нужен.

Лирой приоткрыл рот, потом закрыл, потом всё-таки сказал:

– Это моя постель.

Я закатила глаза. Ну что за ясли!

– Я имею в виду, что меня не интересует партнёр, который ведёт себя, как некромант. Ты привлёк моё внимание, потому что ты природник, но очень странный. Это любопытно. Однако если ты намерен всё самое интересное держать под замком, то мы не сработаемся.

– Почему тебе вообще есть до этого дело? – внезапно резко выпалил он. – Почему ты в принципе замечаешь такие вещи?! Какая тебе разница?!

Я поморгала.

– Полагаю, это были риторические вопросы?

Он воздел руки к небу, а потом их безвольно уронил.

– Хорошо. Чего ты хочешь сейчас?

И сразу тон такой, прямо некромант в третьем поколении, не меньше.

– Я хочу тебя щекотать, – ухмыльнулась я.

Он скосил на меня взгляд, полный страдания. Вот, другое дело! Я улыбнулась шире и немного сменила позу так, чтобы бьющее из окна солнце более выгодно подчёркивало контуры моего тела. Взгляд Маккорна неизбежно сполз ниже и теперь выглядел одновременно одурманенным и обречённым.

– А ещё можешь сам себя приласкать, а я полюбуюсь, – предложила я, пробегая пальцами по округлости своего бедра.

– Ну нет, – хрипловато сказал Маккорн и облизнулся. – Если хочешь надо мной надругаться, занимайся этим сама.

– Ой уж надругаться! – хмыкнула я. – А если перестанешь зажиматься, я тебе покажу, где у меня чувствительные места.

– Ты некромант, у тебя чувствительные места строго в соответствии с заводскими спецификациями, – буркнул он.

– Презумпция, мой дорогой, – злейший враг открытий, – процитировала я любимую фразу Кларенса.

Он глянул на меня с сомнением, но потом всё-таки лёг на спину, неловко встряхнув руками, словно пытаясь сбросить с них напряжение. Я решила пока начать с чего попроще, чтобы его не спугнуть, и провела костяшками пальцев вниз по его шее. Лирой дёрнулся, потом замер и плотно закрыл глаза. Воспользовавшись этим, я перекатилась поближе и лизнула тонкую кожу над яремной веной, чувствуя, как учащается его пульс. Я пощекотала языком его кадык, и он задышал громче. Пустив в ход зубы, я добилась тихого всхлипа. Другое дело! А то придумал мне тут недотрогу строить.

Дальше пошло веселее: Лирой позволил мне дважды довести его до кульминации, прежде чем потребность сделать всё как положено победила разум, и он снова принялся изо всех сил меня ублажать. Но, по крайней мере, теперь он не уворачивался от моей ответной ласки. В итоге к тому времени, когда солнце начало поджаривать постель, мы были вполне довольны друг другом.

– Скажи, а ты не думала… – неторопливо заговорил Лирой, щурясь против слепящих лучей, – о том, чтобы установить душевую кабину?

– Нет, – пожала плечами я. – Я понятия не имею, как это делать, а тут во всём уезде специалистов нет.

– А я мог бы, – ненавязчиво сообщил он.

Я снова глянула в окно. В подвал вот вообще не хотелось.

– Тогда надо в город ехать за материалами и чем там ещё… Я бы заодно телефонировала по делам…

– Я бы тоже не отказался.

Я сообразила, что Маккорн сидит у меня уже полмесяца и за это время ни разу не выбирался никуда, где была бы почта, телеграф или телефон.

– Тебе наверняка куче народу написать надо, – спохватилась я. – Тебя небось уже с собаками ищут! Что ж ты молчишь?

– Ну ищут, – отмахнулся Маккорн. – Подумаешь. Я не хотел тебя лишний раз беспокоить.

Я взвыла, схватилась за голову, а потом поспешила выбраться из постели. План на день я, кажется, вчера не составляла, но он в любом случае уже полетел бы к хтонической матери. Мыться, одеваться, ехать в город, надо написать список покупок, ещё Кларенса спросить и Банни и подумать, что надеть, и, может, Маккорна затащить там в кафетерий хотя бы, чтобы не одичал, и ещё…

– Да ты не волнуйся так, – промурлыкал он, когда я с третьего раза еле попала рукой в рукав халата. Маг жизни всё так же лежал на постели обнажённый и расслабленный. – Я никуда не спешу.

Я сузила глаза, прекрасно понимая, что он делает, но, в конце концов поездка в город ему была нужнее, чем мне. Поэтому я подошла к окну, задёрнула тяжёлую штору и вернулась на матрас. Попозже съездим!