Влюбленные опускают ноги в галактики
И бегут наперегонки с неизвестным
Потому что мечтателям место среди звезд
И родственные души занимаются любовью с приключениями.
Кора стояла под порывами холодного октябрьского ветра у могилы своей матери, в ярком желтом платье с подсолнухами и ковбойских ботинках, и сжимала мою руку. С каждым днем становилось все холоднее и холоднее, но платье с подсолнухами было важным, хоть Кора и пыталась сдержать дрожь. Друзья и семья миссис Морриган давно ушли, но Кора еще не была готова попрощаться.
Я подняла взгляд на Олли: он держал за руки Грэмми. Они о чем-то говорили, но отсюда ни за что не расслышать.
Вскоре Кора уедет жить в Ирландию с бабушкой. Мне было очень тяжело прощаться с первой подругой, которую я здесь отыскала, но мне стоило быть сильной и напомнить ей о новых приключениях, что ждали на севере. Новая страна, новые друзья, новые цветы для танцев и новые лужи, в которые стоит прыгать.
– Тут лежит ее тело, Кора. Где бы ты ни была, ее дух всегда будет рядом. Это не прощание.
– Ты так говоришь просто потому, что мама умерла. Пытаешься меня утешить, – прошептала она. – Я не глупая. Я знаю, каково это. Папа мой тоже умер.
Она доставала мне до груди, но я все равно опустилась на корточки и поправила черное кружевное платье, чтобы не разговаривать с Корой сверху вниз.
– Значит, у тебя два ангела-хранителя, Кора. И они наблюдают за тобой, и твоя работа теперь – показать, как хорошо, как прекрасно ты будешь жить. Чтобы, когда вы снова встретитесь, они порадовались.
– А у тебя есть ангел-хранитель?
Я улыбнулась и кивнула.
– А еще, говорят, в Ирландии есть замки, и холмы, и поля редких бледно-фиолетовых цветов…
– А в Ирландии идет дождь?
– Конечно.
– А там есть мальчики, которые рассказывают истории, как Оливер?
Я рассмеялась от такого выбора слов.
– Мальчики, которые рассказывают истории, есть повсюду. И они никогда не закончатся. Это я тебе обещаю.
Кора посмотрела в небо и закрыла глаза: черные волосы вились вокруг покрытого веснушками лица. Она безмолвно разговаривала с родителями. Возможно, прощалась, а может, просто молилась. Порыв ветра закружил лепестки из букета цветов, которые она держала в руках, и они запутались в ее волосах.
– Спасибо, – прошептала она с улыбкой, полной невинности и силы.
Мы помогли Грэмми загрузить вещи Коры в машину и встали у ворот коттеджа. Кора подула на окно, чтобы оно запотело, а потом прижала к нему палец и нарисовала цветок и сердце. Олли приобнял меня за плечи и притянул поближе. Мы помахали их вслед. Выхлопная труба чихнула клубами дыма, а потом старая машина выехала на дорогу: Кора прижала нос к стеклу и махала нам.
– Поехали на Гибралтар, – заявила я, провожая взглядом машину. – Десять, десять, двадцать, двадцать.
Прошел год с тех пор, как мы дали друг другу это обещание. В то время это не было обещанием – оно было чем-то большим. Будущим. Планами. Тобой и мной. Вечностью.
Олли вскинул голову и убрал руку с плеча. Зеленые глаза заглянули в мои. Он распахнул губы.
– Черт подери, ты это всерьез?
– Совершенно. Поехали. Прямо сейчас, Олли. Кто еще должен умереть ради того, чтобы напомнить нам о том, что пора начать жить? Слепо, без плана, просто соберем вещи и отправимся на Гибралтар и поженимся там. Десять-десять-двадцать-двадцать, Олли. Я готова.
Я готова выйти за него. Готова стать Мией Мастерс. Готова, наконец, зайти в океан. Я хотела почувствовать холодные волны свободы с тех пор, как рассказала ему о них на первом году Долора.
В его зеленых глазах зажглась улыбка. У рта появилась ямочка. Эту же улыбку я видела тогда, в столовке Долора, в конце коридора на перемене, в его комнате, когда он смотрел на мои танцы посреди ночи. Мы прошли сквозь смерть и тьму вместе, и именно его улыбка освещала нашу разрушенную жизнь. Она разрушала стены, оживляла надежду и вытаскивала нас со дна отчаяния – простая улыбка. И как будто бы этого мне было недостаточно – Олли меня поцеловал.
Мы обсудили планы путешествия, запихивая одежду в огромный чемодан. Нужно было доехать до Портсмута, а откуда на пароме – в Испанию. Остальное выясним на месте. Свобода нас пьянила, мы не могли думать трезво.
– Не забудь паспорта! – прокричала я, переодеваясь из черного кружевного платья во что-то более удобное.
Олли зашел в спальню с документами в руках и положил их на чемодан. Он уже переоделся в серые штаны и черное худи, коричневые волосы уложил волной. Он глаз не сводил с моих бедер: я пыталась втиснуться в пару порванных джинсов с высокой талией.
– Остановись, я отсюда твои мысли слышу. У нас нет на это времени. Паром отходит через два часа.
– Для удовольствия время всегда найдется.
– Но не для тебя, – заявила я и опустила взгляд на бугорок в его штанах.
Олли даже не пытался его скрыть. Он приподнял брови.
– Тебе что-то тут понравилось, дорогая?
Я сняла лифчик, и он пролетел над головой Олли. Тот поймал его в полете, закинул за спину, поднял меня и бросил на кровать.
– Шесть минут, – выдохнул он в шею, уткнувшись членом прямо мне между ног.
Он поднял мои руки над головой и прижал губы к затвердевшему соску.
– Мне нужно всего шесть минут.
Его руки коснулись моей груди, а потом провели по бокам.
– Одна – чтобы восхититься тобой. Две – чтобы попробовать на вкус. Три – чтобы потеряться в тебе, – он просунул пальцы за пояс и стащил с меня трусы. – Шесть минут.
Олли понадобилась двадцать одна.
Дорога до Портсмута заняла всего час: мы приехали туда как раз вовремя – на белый корабль с темным значком Британских Паромов зазывали последних пассажиров. Он шел до Бильбао, в Испанию. Я никогда еще не каталась на лодке и не могла наглядеться на открывшийся передо мной внутри корабля новый мир. Проходы по периметру корабля были загорожены стеклянными перекрытиями, и оттуда можно было смотреть на океан. Куда бы ни падал мой взор, я замечала новые магазинчики, рестораны и сцены для выступлений. Конечно, за тридцать шесть часов мы не успеем посмотреть здесь все.
Мы добрались до небольшой комнаты с двумя кроватями и заметили, что чемодан наш сюда уже притащили.
– Не волнуйся, любовь моя. Спать мы не будем.
– Дрянь! – прокричал кто-то, и это прозвище заставило мою челюсть свалиться на пол.
Сердце подскочило к горлу, а глаза готовы были вывалиться из глазниц. Олли приподнял плечо, ухмыльнувшись, а потом кивнул куда-то за меня.
– А я все думал, когда же уже чертова свадьба. Подружка невесты, помнишь? Я забил…
– Джейк! – закричала я, развернувшись.
Он стоял в проходе и все еще болтал, держась рукой за косяк. За ним показался Лиам: в руках полно сумок. Он, похоже, никак не мог отдышаться.
– Как вообще… когда… что?
Я заключила его в объятья, и Джейк приподнял меня над землей.
– Мне Олли написал, сказал, что пора. Думаешь, я не стану исполнять свои обязанности?
– Я Олли предложила это всего три часа назад! – я повернулась к Олли.
Тот скрестил руки на груди и оперся на маленький столик. По лицу потекли слезы.
– Я ведь три часа назад тебе предложила! Как?
Олли пожал плечом вместе ответа.
Джейк выбросил вверх кулак.
– Я – подружка невесты, сучки!
Температура в пятьдесят градусов пригнала с собой сильные ветра с Бискайского залива, и мы вчетвером расположились в хвосте корабля. Закат раскрасил небо огнем, сжигая день теми же цветами, которые можно было увидеть на поле боя. Казалось, что с похорон миссис Морриган и прощания с Корой прошла целая вечность. Но ведь это случилось всего несколько часов назад. Мы победили этот скорбный день – приближалась ночь. Отражение умирающего солнца разлилось по темно-синему заливу, рисуя на воде звезды. Олли прижал меня поближе.
Мы поужинали и теперь попивали горячий яблочный тодди. Теплый бурбон, смешанный с корицей, скользнул по горлу и согрел грудь, спасая ее от холодных октябрьских ветров.
– Я просто поверить не могу, – Джейк покачал головой. – Что Линч – твой отец.
– Черт подери, я трахнул дочь дьявола, – пробормотал Лиам.
Волосы он постриг коротко, совсем как Джейк.
– Господи, прости, ибо я согрешил.
– Только не напоминай, приятель, – простонал Олли.
– Линч не так уж и плох, – заметила я, откинувшись на грудь Олли. – Мы раз в неделю обедаем в Шере. У него сухое чувство юмора, я раньше не замечала. Но хватит о нем, я хочу знать все о вас! Как вы?
Парни обменялись улыбками, и Джейк повернулся ко мне, а Лиам погладил его по руке.
– Съезжаемся перед праздниками.
– Ох, Джейк, это просто замечательно! – я схватила его свободную руку и сжала ее. – Где будете жить?
– Лиам вообще-то из Манчестера, а я из Виндзора, так что отношения на расстоянии убили бы всю романтику за полгода. Если мы оба отыщем работу неподалеку от Лондона, туда и отправимся, – Джейк глянул на Лиама, и его голубые глаза засияли. – Лиам работает в техкомпании и надеется на перевод. А я снова пошел учиться. На неполный день.
– Учиться? – переспросила я, и от взгляда моего не утаилось то, как они улыбались, глядя друг на друга.
– Хочу доучиться на преподавателя.
Остаток ночи мы провели, обмениваясь новостями и напиваясь. Когда болтовня улеглась, мы свернулись на стульях у бассейна, закрывшись подушками и одеялами прямо под галактиками и черным небом над головами. Мы с Олли сплелись конечностями и лежали, глядя на звезды.
– Спасибо, – прошептала я, положив голову ему на шею. – За Джейка. За Лиама не то чтобы, но, полагаю, они теперь ходят парой.
Я почувствовала, как задрожала грудь Олли – он тихонько рассмеялся.
– Без Джейка все было бы совсем не так, – ладонь его коснулась моей щеки, и он прижался губами к виску, а потом снова посмотрел на небо. – Ты говорила, что есть что-то такое в восходах… а для меня это что-то – полуночное небо. Когда выключается свет, и мир открывается. Затихает. Находит покой.
Олли задрожал и выдохнул.
– Неизвестность не страшна, если она настолько прекрасна.
– Что ты предлагаешь?
– Скажем, после свадьбы… после того, как я разделаюсь с Дексом, мы отправимся в путешествие. Я напишу вторую книгу, а ты сможешь заняться фотографией. Объедем всю Землю. Ты и я. Что скажешь, любовь моя? Готова отправиться за приключениями?
В его голосе звучало возбуждение, и оно передалось и все – электрическая цепь любопытства.
Я не спросила его о доме, о Линче, о той жизни, которую мы выстроили за последние пять месяцев. Олли всегда мечтал отправиться в путешествие: встречать самых разных людей, посмотреть на чудеса света. А я хотела лишь ловить каждую его улыбку. Каждую искру в глазах.
– Я всегда готова.
Открыв один глаз, я уставилась на маленького мальчика, который смотрел на меня сверху вниз. На нем была дутая куртка, на голове красовалась кепка.
– Мам! – закричал он, указав на меня и Олли и скривился. – Они что, умерли?
– Зик, крошка, оставь влюбленных в покое, ладно? – позвала его мама с той стороны корабля.
И дикий орган внутри моей груди отчаянно забился при звук знакомого имени.
Мальчик не послушал ее – подошел поближе, борясь с суровыми морскими ветрам. Утреннее солнце осветило нас.
– Вы любите друг друга? – радостно спросил он, и в горле словно застрял комок.
Я хотела сбросить охватившее меня оцепенение и кивнула.
– А это навсегда? Потому что мама говорит, что если два человека спят вместе, их любовь навсегда.
Я подняла взгляд на Олли: тот все еще спал, прикрыв лицо одеялом. Глаза его были закрыты.
– Ну?
Солнце сияло. Я прищурилась. Эмоции мои готовы были выброситься за борт, прямо в синие волны.
– Любовь – это навсегда, – подтвердила я, успокоив ребенка. – Мы – это навсегда.
Мальчик улыбнулся, повернулся ко мне спиной и побежал к маме, выкрикивая: «Они не мертвые, мам! У них любовь! Навсегда!»
– Ох, ну и хорошо, милый, – порадовалась его мама, помахав мне рукой.
Я помахала ей в ответ и свернулась под одеялом. И так и лежала с открытыми глазами, чувствуя, как поднимается каждый волос на моем теле, и смотрела на море, и невольно улыбалась.
С Олли я научилась верить в невозможное. В необъяснимое. Рядом с Олли магия существовала. Я могла бы списать все на совпадение, но присутствие Зика будто бы окатило меня с ног до головы, и я знала, что это оно и было. Зик пришел ко мне. Может, таким образом он дал мне знать, что будет наблюдать за нашей свадьбой с небес.
Олли зашевелился, задышал чаще и тихонько застонал, просыпаясь.
– Ты пропустила рассвет?
– Ага. Но получила кое-что получше.
После тридцати шести часов в море мне очень хотелось спуститься обратно на твердую землю. Корабль причалил в Бильбао точно в шесть утра. Когда мы ступили на берег, было еще темно. Джейк сдержал слово: они с Мией не спали до утра, планируя небольшую свадьбу и глотая бокал за бокалом. И теперь мы с Лиамом тащили их обоих: Джейк ныл, а Мия пыталась спрятать свое ужасное состояние за моей федорой. Держалась Мия тихо.
Я вез за собой чемодан и замер, поправив рюкзак на плече.
– Пошли, любовь моя. Осталось всего несколько футов до твоего горячего кофе.
Мия что-то пробурчала, сообщая о том, что она еще жива. Я оглянулся и увидел ее спутанные коричневые волосы, свободные порванные джинсы и берцы. Она казалась такой крошечной в одном из моих худи на три размера больше.
В баре в порту мы с Лиамом заказали четыре кофе, пока Мия с Джейком искали нам ближайшее свободное место. Солнце еще не взошло, все дремали.
– Ты в чертовой Испании, – я поставил чашку с кофе перед Джейком, и он застонал. – Просыпайся, приятель.
– Я тебя ненавижу, Джейк, – заявила Мия, и я усмехнулся, протянув ей кофе.
– Сегодня седьмое октября. У нас три дня, чтобы добраться до Гибралтара и пожениться в десять-десять-двадцать-двадцать. Можем доехать на поезде через Испанию – это займет тринадцать часов, а можем арендовать машину – если ехать прямо, это займет десять, – пояснил я. – Голосую за машину. Будет тесновато, но зато свободы больше.
Лиам поднес чашку ко рту.
– Звучит неплохо.
– Мия? – спросил я, погладив ее по голове и помассировав шею.
– Да, я согласна на машину.
– Солнце встанет через… – я нажал кнопку на телефоне и посмотрел на время. – Через два часа. Можем позавтракать пока и осмотреть достопримечательности. А потом в путь.
Бизнесы тут не открывались до восьми, и мы заказали такси до Каско-Вьехо. Я попросил водителя выбросить нас у места, в котором подают его любимые завтраки. На испанском я давно не говорил, его английский еще только эволюционировал, но вместе мы обо всем договорились. Три моих спутника тут же уснули на заднем сиденье, а я поболтал с таксистом. Разговоры с незнакомцами всегда давались мне легко: конечно, если говорили мы не в толпе. В таких ситуациях я просто цвел – только мы с Антонио, ждущее впереди приключение и три сонных товарища за спиной.
За двадцать пять минут, которые мы потратили на поездку в Каско-Вьехо, я узнал, что Антонио совсем недавно отметил свой шестьдесят четвертый день рождения вместе со своими семерыми детьми и пятнадцатью внуками. И больше было на подходе. Он прожил в Испании всю жизнь: родился в Мадриде и переехал в Бильбао по прихоти. У него были темные глаза, а из-под панамки выглядывали буйные седые кудри и немного коричневых прядей. Примерно в семь утра его улыбка осветила узкие улочки города прежде солнца.
– Ел Тило де Мами Лу, – объявил Антонио, остановившись перед бельгийской пекарней. – Перфекто, пара ла дама кон ун паладар дольче, е?[5]
Он поиграл кустистыми бровями.
Я сказал ему, что моя невеста сладкоежка, и старик это запомнил.
– Перфекто, грасиас, Антонио[6].
Я выдал ему побольше чаевых – деньги я обменял на пароме.
Мы вошли в пекарню, и глаза Мии тут же засияли. Под ногами лежал черно-белый пол. На стеклянных витринах нас ждали капкейки, пироги, выпечка и буханки домашнего хлеба. Интерьер в причудливой пекарне оказался в стиле барокко, а стулья и столы – прямиком из бистро. Я заказал всем капучино с кучей взбитых сливок и корицей и два покрытых глазурью круассана. Мия добавила себе кусок шоколадного тыквенного хлеба, и мы уселись снаружи здания, расположенного напротив прекрасного театра «Арриага», освещенного прожекторами в темноте утра.
– Господи боже, – простонал Мия, откусив от круассана. – Мне так этого не хватало!
– О, она восстала! – рассмеялся я, попивая капучино.
Мия кивнула и снова откусила от круассана.
Секунд через сорок она не только его доела, но и уже слизывала шоколадные крошки с пальцев. Лиам извинился и отошел в туалет.
Мы целый час гуляли по набережной у Нервьон Ривер и остановились только тогда, когда из-за исторических зданий показалось солнце. Бледно-розовое, синева, желтые оттенки отражались в воде. Небо менялось. Винтажные лампы вдоль канала угасали одна за другой – рассвело. Новый день, новое приключение. Я заключил Мию в объятья у перил: мы наслаждались моментом, вбирали в себя эту атмосферу. Волосы Мии вились под федорой. Я опустил взгляд и заметил, что Мия прикрыла глаза и лениво улыбалась. Я коснулся губами ее уха. Красота Мии сплелась с утренним ветерком и выкрала мое дыхание. Я вдруг совсем позабыл, что хотел сказать.
В карих глазах Мии горело изумление: мы гуляли по улочкам средневекового Каско-Вьехо. На шее у Мии висел фотоаппарат, и она щелкала фото за фото. Мы остановились и пообедали в «Меркадо де ла Рибера», традиционном рынке, на котором торговали местные фермеры. Находился он в стенах здания в стиле арт-деко. Пространство было открытым: сквозь потолок падал солнечный свет и отражался от пола. Торговцы и путешественники болтали и обменивались деньгами в изящном цветочном интерьере. Надолго мы там не остались: за полдня успели много чего посмотреть, а потом взяли на прокат черный «шевроле» и отправились дальше по маршруту. Мы могли бы добраться до места на час быстрее, но поехали по дороге, которая шла через Мадрид. Я посмотрел в зеркало заднего вида: Мия с Джейком снова уснули, как только забрались в машину.
– Так и проспят всю дорогу до Мадрида, – произнес я, обратившись к сидевшему рядом Лиаму.
Тот открыл окно и смотрел на забитую машинами дорогу.
Я бы и в самых диких мечтах не смог предположить, что буду ехать на свою свадьбу вместе с Лиамом. В Долоре нам было друг на друга плевать. Лишь когда я ударил его, пробудил, помог осознать отрицание… тогда мы и перевернули страницу и начали дружить. Лиам заботился о Джейке, а тот был одним из лучших друзей Мии. И я не мог оставить их в такой знаменательный для нас день. Парниша, конечно, когда-то трахнул мою невесту, но что было, то прошло. Ее старые привычки… умерли, стоило мне появиться в ее жизни. Я показал ей правду. Я всегда чувствовал в ней свет – он освещал и меня тоже.
– Кто бы мог подумать, – пробормотал Лиам, словно мысли моим прочел. – Кажется, целую вечность назад Оливер Мастерс был неприкосновенным богом Долора, и я его презирал.
С губ моих сорвался смешок.
– Неприкосновенным богом?
– Люди прислушивались к тебе, ты был для них примером. Нас заперли в мире преступников и наркош, но ты… – он покачал головой. – А ты и понятия не имеешь, о чем я, да?
– Нет, приятель. Понятия не имею, о чем это ты.
Лиам оглянулся на Джейка, а потом устроился в кресле поудобнее.
– Ты вдохновил кучу людей. В том числе Джейка. Он ведь о тебе рассказывал. Все время о тебе болтал, – он явно преувеличивал. – Что ты первым заговорил с ним и принял его. Когда мы сошлись, я так ревновал… и сейчас я могу это признать. Но если бы не ты, Джейк не вернулся бы на учебу. Не высказал бы все отцу. Черт, ты для него настоящий пример. Он видел, как ты обращаешься с Мией… с Зиком, Брией, Мэдди… отрастил яйца и по-другому взглянул на собственную жизнь. Ты изменил Долор к лучшему. Дот сих пор не могу в это поверить.
– Доброта помогает, – быстро заметил я.
– Да, вот только доброта – это не искреннее сочувствие. Ты любишь людей и жизнь. Ты хороший человек, Олли. И ты тоже вдохновляешь меня стать лучше… ради Джейка.
– Этому путешествию нет конца.
Мне не нравилось говорить о себе, и я сменил тему.
– Будут непростые моменты, и всякое случится, но никто ведь не идеален. Мы живем эту жизнь и считаем, что другие тоже думают, разговаривают и идут по этой жизни так же, как мы. Но вот в чем мы не правы – разница мнений – это хорошо. Индивидуальность нужно принять. Так что, если Джейк ошибется, не стоит поворачиваться к нему спиной. И наоборот. Выбирайте друг друга. Вот такой вот для тебя урок дня от Олли.
Лиам рассмеялся.
– Спасибо, приятель.
Разговор наш продолжился, и пять часов спустя мы добрались до Мадрида.
В Испании ужинали в девять вечера, и мы остановились у какой-то подозрительной заправки, чтобы я смог обновить бензин, а наши два весельчака, проспавшие всю дорогу, немного освежились и переоделись. Мия вернулась в машину в таких узких черных джинсах, что они на ней чуть не рвались, и серой футболке, которую заправила за пояс, а также кожаной куртке и берцах. Сердце мое остановилось: я не успел убрать руку вовремя, и бензин пролился мне на ботинки. Джейк рассмеялся и скользнул на заднее сиденье с сумкой, а потом закинул в рот конфетку.
– Каждый раз так, – пробормотал я Лиаму, вернув пистолет на место. – Вот что эта девчонка со мной творит!