- Все здесь? - гаркнула профессор Граббли-Дерг, когда на склоне больше никого не виднелось. – Тогда приступим. Кто может сказать, как это называется?

Она показала на лежащую перед ней кучу веток. Рука Гермионы взвилась в воздух. За спиной у нее Малфой, скаля зубы, передразнивал ее манеру подпрыгивать на месте, когда ей не терпится ответить на вопрос. Пэнси Паркинсон взвизгнула от смеха, но этот визг почти сразу же перешел в пронзительный крик: веточки на столе подскочили, встали торчком и оказались крохотными деревянными существами, похожими на пикси, с коричневыми шишковатыми ручками и ножками, с двумя отросточками-пальчиками на конце каждой ручки, со смешными плоскими, покрытыми подобием коры, личиками, на каждом из которых блестели карие, клопиного цвета глазки. В зелёном свете огоньков Гарри и Гермионы они выглядели пушистыми.

- О-о-о-о-о! - воскликнули Парвати и Лаванда, чем изрядно раздосадовали Гарри. Можно подумать, Хагрид никогда не показывал им ничего впечатляющего. Да, конечно, флоббер-черви были чуточку скучноваты, но про саламандр и гиппогрифов этого не скажешь, а соплохвосты - это уж и вовсе интереснейшие существа.

- А ну-ка, девочки, потише! - скомандовала профессор Граббли-Дерг. Она бросила живым палочкам горсть какой-то коричневой крупы, и они тут же набросились на пищу. - Итак, кто мне скажет, как они называются? Мисс Грейнджер?

- Лукотрусы, - ответила Гермиона. - Это лесные сторожа, живут обычно на деревьях, чья древесина идет на волшебные палочки.

- Пять очков Гриффиндору, - объявила профессор Граббли-Дерг, прекрасно замечая, как гладкость меняется на пушистость в зелёном свете, но акцентировать внимание на этом точно не собиралась. — Да, это лукотрусы, и, как правильно сказала мисс Грейнджер, они чаще всего живут на деревьях тех пород, что ценятся изготовителями волшебных палочек. Кто-нибудь знает, чем они питаются?

- Мокрицами, - выпалила Гермиона, и Гарри стало понятно, почему то, что он издали принял за коричневую крупу, движется. - И яйцами фей-светляков, если могут их раздобыть.

- Очень хорошо, еще пять очков. Итак, если вам нужна древесина или листва дерева, на котором обитает лукотрус, следует запастись порцией мокриц, чтобы отвлечь или успокоить его. На вид они безобидны, но, если их разозлить, они пытаются выколоть человеку глаза пальцами, которые, как вы видите, очень остры и опасны для глазных яблок. А теперь подходите ближе, берите мокриц и лукотрусов, одного на троих, и изучайте их поподробнее. До конца урока каждый из вас должен зарисовать реального лукотруса и пометить на рисунке все части тела.

Как бы ни было Поттеру интересно, где находится Хагрид, спрашивать всё равно нет толка, ибо его определённо туда отправил Дамблдор и до возвращения подробностей не будет из-за лишних ушей и болтливых языков. Поэтому Гарри Дайлен нацелился и захватил самого жирного лукотруса, которого принялся разглядывать вместе с Роном и Гермионой.

- Интересно, где Хагрид? – первой полюбопытствовала Гермиона, зарисовывая человечка-палочку, которому было очень комфортно на плече Гарри, и он вырывался обратно, когда его брали другие.

- Узнаем, как вернётся.

- Неужели тебе не интересно, Гарри?

- Не всё стоит знать, Гермиона, не обо всём, не везде и не при всех стоит говорить. Чужие секреты и всё такое.

Девушка промычала что-то нечленораздельное, уткнувшись в свой блокнот для рисования.

После урока УзМС с полуфутом сочинения о лукотрусах, их ждали теплицы Травологии.

Дверь ближайшей открылась, и из нее вышло несколько четверокурсников, задержавшихся после звонка, в том числе Джинни.

— Привет! — жизнерадостно сказала она, проходя мимо.

Некоторое время спустя появилась Полумна Лавгуд. Она плелась в хвосте своего класса. Нос у нее был запачкан землей, длинные волосы собраны в узел на макушке. Когда она увидела Гарри, ее выпуклые глаза от волнения вытаращились еще сильней, и она двинулась прямо к нему. Многие его одноклассники с любопытством повернули головы. Полумна набрала побольше воздуха и, не здороваясь, выпалила:

— Я верю, что Тот-Кого-Нельзя-Называть возродился, и я верю, что ты дрался с ним и спасся.

— Э-э… да, — неуклюже сказал Гарри.

Уши Полумны были украшены серьгами, похожими на редиски, только теперь оранжевого цвета, что явно не укрылось от внимания Парвати и Лаванды: они хихикали и показывали пальцами на ее мочки.

- Смейтесь сколько хотите! - повысила голос Полумна, которой показалось, что они потешаются над ее словами. - Было время, когда люди считали, что на свете нет таких существ, как бундящая шица и морщерогий кизляк.

- Они не стоят того, Луна. Кто верит – готовится, остальные трава, - взяв её руку в свою, погладил Гарри. – Некоторые продолжают отрицать Астрал, даже столкнувшись с ним нос к носу.

- Ты прав, Гарри, - успокаиваясь. – Спасибо, - клюнув парня щёчку и умчавшись.

Поттер счастливо улыбнулся и показал язык Малфою, не ожидавшему такого ребячества и впавшему в ступор, уже через пару ударов сердца превратившийся в брезгливое выражение лица.

Момент испортил Эрни Макмилан, пусть и высказавшийся в поддержку:

- Я хочу, чтобы ты знал, Гарри, — произнес он громким, звучным голосом, - что на твоей стороне нормальные люди. Я лично верю тебе на все сто. Моя семья всегда стояла за Дамблдора, и я тоже буду за него стоять.

- Спасибо за публичную поддержку, Эрни. Только пожалуйста, не надо стоять. Двигайтесь, развивайтесь, думайте сами. Движение - это жизнь.

- Что я слышу, мистер Поттер! – появилась из теплиц их хозяйка. – Вы чрезвычайно правы: движение – это жизнь. Пусть растения не вводят вас в заблуждение, мистер Макмилан, в них движутся соки. И магия! Вам другие профессора уже все уши прожужжали про СОВ, так что я упущу эту часть. И прежде, чем войти в до боли вам знакомые теплицы, я попрошу всех учеников, кто умеет, применить заклинание Люмос Магус Сателлит. Вас ждёт поистине очаровывающее зрелище буйства жизненных форм, в чьих жилах течёт сама Магия! Ита-ак, - торжественно готовясь чуть ли не перерезать красную ленточку перед открытием Биг-Бена, - входите! Не толпитесь, заходите.

Золотое Трио первым вошло, двух Волшебных огоньков хватало для того, чтобы проявить в зелёном свете фантастическую картину незримой флоры и фауны, сосуществующей с реальными растениями. Гарри оставил свой зелёный шарик у входа, чтобы всяк входящий сразу окунался в астральную атмосферу, когда пушисто-игольчато-слизистые ветки кустарников проникают сквозь тебя, когда рядом носятся какие-то свиные пятачки с тремя горбиками, на которых машут крылышки как у майского жука, когда на каменной дорожке густой мох с ковром из ломающих воображение насекомых. Помимо троих с Гриффиндора модным заклинанием могли похвастаться вороны Падма Патил с Энтони Голдстейном и Терри Бутом и трое же барсуков Ханна Аббот, Сьюзен Боунс, Джастин Финч-Флетчли, однако все они были во втором потоке пятого курса, так что на занятии у факультетов Гриффиндор-Слизерин только трое обеспечивали «астральное освещение».

Радующаяся как маленькая девочка Помона Стебель не объясняла ничего про Астральный мир, профессор Травологии поступала куда как практичнее: задала удобрять всё её любимым драконьим навозом, в зелёном свете ярко светящимся магией, слишком насыщенной, чтобы всякая астральная мелочь там выживала. Так что самые твердолобые могли воочию наблюдать за тем, как растения реагируют на удобрения, точнее, как по ним начинает струиться магия, как у тех же бубонтюберов наливаются гноем астральные ёмкости, прежде чем пройдёт время и образуется реальный гной. Всё предельно наглядно и очевидно.

Сколько бы Малфой украдкой не пытался смахнуть ползающих по нему червеспичек, те игнорировали его руки и палочку. Более того, на липкий след от улиткоёжика садились какие-то мушки-кракозябры, налетала пыльца и споры, обильно взвешенные в астральном воздухе. И это не говоря уже про усиливших мельтешение мозгошмыгов, к роению которых присоединились ещё какая-то мерзость. Не только на одном Малфое имелись астральные воплощения сглазов и проклятий. Чище всех со Слизерина виделась Милисента Булстроуд, что не могли не заметить окружающие грифоны и сами змеи.

Самой очарованной от урока выходила Гермиона Грейнджер, впервые не обращающая внимание на остаточную вонь удобрений. Поттер воспользовался общим потрясением и скрылся под мантией-невидимкой, чтобы проследовать за слизеринцами в их общежитие. Как он и предполагал, все полезли в душ отмываться. Гарри Дайлен с удовольствием бы пронаблюдал за девчонками, но ради мести изображал из себя папарацци в мужской части. Как и ожидалось, Малфой остался последним, пытаясь волшебными шампунями смыть тех, кто уже на самом деле стал вызывать фантомные ощущения ползанья и уколов. Поттер не хотел личной вендетты, потому, заменив вспышку на Волшебный огонёк, сделал серию снимков, выбрав время смывания пены и ракурс с боку, чтобы перед и зад Малфоя остались эротично не показывающимися на колдофото, иначе шутка выйдет за рамки шутки, и без того приличия эротически попраны, но не порнографически, за что можно огрести и от директора тоже. Ну, и заодно вся школа увидит, в каком мерзком гадюшнике моются так называемые аристократы. Поттер питал не стопроцентную уверенность, что аппарат запечатлеет Тень, но всё же очень хотел на это надеяться.

Получив снимки и покинув общагу змей, Поттер отправился на отработку к Снейпу.

- Поттер? Вон!

- Отработка…

- Амбридж! – припечатал профессор, магией вышвыривая и захлопывая дверь.

- Сдал-таки, - невесело хмыкнул Поттер.

Состряпав Патронуса со стрекозу, отправил за близнецами, чтобы передать кассету на проявку только одного единственного кадра для безопасности самих же Уизли. Понимающие ребята въехали в тему, а ещё они как раз собирались проявлять сейчас прошлый снимок Хорька и знали Люмос Магус, чтобы попробовать сделать проявку именно в зелёном свете и стать первыми, кто будет продавать снимки Астрального мира, - с известным фотографом Колином Криви они сами договорятся, хотя тот и без них может справиться, ибо уже выучил оба модных заклинания.

Постучавшись и услышав разрешение, Гарри вошёл в гостиную личных комнат преподавателя ЗоТИ и офигел. Амбридж сделала тут ремонт, всё выкрасив в розовый и расставив свою мебель в том же самом «ванильном» стиле. Мяукали и мурлыкали кошки на блюдах и блюдцах, висящих на стенах чётко по размеру от крупных наверху до маленьких внизу. Розовые шторы. Розовая софа.

- Добрый вечер, мистер Поттер. Садитесь, - сахарно-мило улыбалась Амбридж, перед которой на столе стояла чашка с розовым кофе. Под полной конфетницей кружевная салфетка, такая же под фотокарточкой с Фаджем в своей неизменной шляпе-котелке. Сама она была без шляпки, но с довольно пышной причёской с завитками.

Юноша молча прошёл к приготовленной конторке с песочными часами в уголке и овальной розовой салфеткой с цветочками.

- Вы напишите мне несколько строк, мистер Поттер.

Гарри полез в сумку.

- Нет, не вашим пером. Вы воспользуетесь моим специальным пером, - улыбчиво сказала Долорес и даже сама поднялась, беря оное со стола и подавая виновнику всех бед.

Зашедшая за спину не видела, как расширились глаза Гарри Дайлена, взявшего в руки – артефакт с магией крови. Он читал о перьях, заправляемых кровью для подписи контрактов. Это же, судя по теневой пиявке, будет само пить его кровь. Окклюменция помогла успокоить вихрь мыслей и проявить терпение.

- Итак. Я хочу, чтобы вы написали: «Я должен быть послушным».

Поттер скривил рот в улыбке, определившись с линией поведения.

- Сколько раз писать?

- Столько, сколько понадобится, чтобы смысл впечатался, - усмехнулась женщина, открытым текстом заявив о намерениях.

- Вы выдадите чернила?

- Они вам не нужны, - заявила Амбридж, слегка дрожа от триумфа.

Теневой маг порадовался, что вовремя переиначил заклинание. Спиритический удар обрушился на артефакт, уничтожая высунувшуюся пиявку и вынуждая закрыться пасти, открытые в местах соприкосновения пера и пальцев. Ещё и Рассеяние магии, а за ним Выжигание маны, не превратившее артефакт в обычное перо, но обезвредившее его до подзарядки.

Поттер принялся карябать кончиком по выданному пергаменту, в точности по ширине под требуемую фразу.

Прошло ровно пять минут, прежде чем Абридж отошла от окна с вопросом слегка дрогнувшим голосом:

- Ну, что?

- Как видите, без чернил не пишет, а карябает.

- Как?! Дайте сюда!

Амбридж вырвала своё перо из рук парня, торопливо подошла к столу, нервно схватила палочку и чуточку судорожно провела диагностику, убедившись, что никакой магии в предмете нет.

- У меня есть запасное, мистер Поттер, - держа марку, произнесла с ещё шире натянутой улыбочкой Долорес, извлекая из ящика стола практически идентичное перо. – Берите и пишите: «Я должен быть послушным».

Улыбнувшиеся губы тётки дрогнули, а сама она встала сбоку и зорко всматривалась, но так и не увидела ни духовную ману, ни рассеянную ману, ни выжженную ману. На обезвреживание ушло всего три секунды – короче спокойного вдоха и выдоха Поттера, понявшего, что артефактор из Амбридж такой же аховый, раз она посчитала перо негодным и выбросила в мусорное ведро.

- Ну, что? – теперь уже Поттер повторил вопрос, с наглым лицом уставившись в перекосившуюся улыбку Амбридж, так и не заметившую теневых манипуляций.

- Доставайте свои чернила, - нашла компромисс Амбридж, быстро отходя за спину школьника, чтобы скрыть нервный тик.

«Сама послушность» Поттер повиновался. Окклюменция помогла отрешиться от смысла фразы и акцентироваться на улучшении почерка. Полтора часа и три исписанных ярда.

- Время ужина, мисс Амбридж, я пошёл, - озвучил очевидное Поттер и начал собираться.

- Идите, мистер Поттер, - убито выговорила Амбридж, не обратив внимания, как её перо как бы невзначай оказалось в ученической сумке.