- Её у меня украли! – чуть не взвизгнул упомянутый.

- Позвольте узнать, Грегорович-сама, а почему у вас украли именно эту волшебную палочку? Вы о ней кому-то рассказывали? – пытливо спросил детектив.

Все взгляды в лавке обратились на седовласого.

- Я не… Я… Я похвастался некоторым клиентам… В рекламных целях… - промямлил Майкью и сник, поняв, что сам виноват, чудовищно сглупив.

- Вот и второй недостаток – инструмент внушает мысли. Вам, почтенный Грегорович-сама, внушил глупую мысль, чтобы сбежать от вас. Грин-де-вальду пел о мировом владычестве. Скромному профессору внушил амбиции занять самые высокие должности, отчего Дамблдор-сама десятки лет пытался усидеть на трёх стульях разом: директор Хогвартса, верховный чародей Визенгамота, президент МКМ. Стоило ему уйти с двух из трёх постов, как его любимая школа начала второе рождение.

- Третий. Каков третий недостаток? – потребовал шипящий голос в образовавшейся тишине. Чувство собственной немощи заставляло Реддла идти на крайние меры. До входа в лавку Грегоровичей за специфичной волшебной палочкой Лорд Волан-де-морт ещё колебался, стоит ли ему проводить развратный ритуал принесённого влюблённой в него дурой проклятья оргии, а теперь слабак полнился решимости извратиться ради немедленного восстановления былых статей и посрамить бородатого визави, естественно, после перепроверки сведений и подготовки к акции.

- Ревнивость. Мастер Грегорович-сама изучал этот инструмент для создания своих шедевров, а не пользовался Старшей палочкой во славу Старшей палочки. У Грин-де-вальда-сама легендарный инструмент пробыл относительно недолго, не простив ему использования в ритуалах узкоспециализированных инструментов. Дамблдор-сама пользуется трофеем вот уже полвека, хотя именно из его школы вышло заклинание колдонастройки, сделавшее общедоступными инструменты узкой специализации, которые в чем-то конкретном качественно превосходят волшебные палочки широкого профиля. Универсальных палочек нет в силу их природы. Верно, мастер Грегорович-сама?

- Истинно, мистер Юудэй. К примеру, Старшая палочка управлялась с огнём хуже палочек с сердцевиной из огненных саламандр, - авторитетно заявил приободрившийся Грегорович, понявший, что буря миновала. Заодно похвастался своими гениальными умениями, ведь он единственный во всём мире, кто делал лучшие палочки для пиромантов. – Мистер Юудэй, позвольте пригласить вас в кулуары на чашечку чая, - завуалированно желая смыться подальше от Волан-де-морта и показать эксклюзив клиенту, своей дедукцией заслужившему это право.

- Я тоже испробую ваш состав, мастер Грегорович, - в приказном порядке не дал себя облапошить Том Реддл.

- Про меня не забудьте, пожалуйста, - подсуетился итальянец.

- Хы-хы… Что ж, ладно, я всем покажу «забытый помощниками» товар, но право первого выбора за мистером Юудэй.

- И расскажите результаты ваших исследований Старшей палочки, - непререкаемым тоном изрёк узнанный всеми незнакомец, согласившийся с первенством заставившего себя уважать иностранца.

- Вацлав! Слышал? Принеси, - Майкью позвал сына, пойдя на компромисс. – Якоб, повесь цепочку «закрыто», - один из правнуков метнулся наружу, успев перехватить спускавшегося в лавку клиента, громко возмутившегося.

Почти всем присутствующим было интересно услышать и посмотреть, а некоторым было слишком страшно проходить мимо Лорда Волан-де-морта и вообще обратить на себя Его внимание лишним звуком или движением. Мастер Грегорович стал сыпать заумными терминами из сленга профессиональных изготовителей палочек, намеренно вгоняя присутствующих в скуку, размывая интерес и забалтывая суть.

Вацлав обернулся пулей, принеся восемнадцать волшебных палочек в фирменном стиле Грегоровичей, выраженном в едва обозначенной ручке вместо её вычурного украшательства, скрадывающего площадь соприкосновения с инструментом. Ещё на подходе Гарри Дайлен выделил одну, являвшуюся заказом одного из приспешников того самого Грин-де-вальда, предоставившего самый экзотический материал для сердцевины – пойманного смеркута. Уплативший всю сумму авансом клиент не дожил до созревания инструмента.

Поттер-Юудэй вежливо дождался, когда старый мастер завершит своё театральную церемонию открывания и раскладывания коробок на прилавок.

- Я покупаю эту, мастер-сама, - указал японец на палочку из мангрового дерева с сердцевиной из плоти только что поевшего смеркута.

- Тысяча триста галлеонов, - не моргнув и глазом, назвал цену чех.

- Вместе с сиюминутной колдонастройкой, - утвердительно произнёс японец.

Торговаться здесь и сейчас – моветон.

Грегорович удержал лицо, поняв, что продешевил, забыв об этой новомодной опции, ради которой, собственно, и вернулся сегодня за прилавок.

- Разумеется, - натянуто улыбнулся алчный старик.

Отточенный взмах «сороконожкой» – из кармана полился золотой поток монет, распределяясь квадратом десять на десять из столбиков по тринадцать штук. Совершая колдонастройку, мастер Грегорович взмахнул своим инструментом из какой-то древесины, светлой у ручки и темнеющей к кончику; второй его пасс показал девяносто один процент совместимости – в лавке раздались аплодисменты. Том Реддл, к слову, тоже пришёл сюда за лучшими палочками узкой специализации и тоже нашёл себе одну подходящую среди представленных, отвалив за нее девятьсот шестьдесят шесть галлеонов, и ещё одну за сорок четыре галлеона среди ранее выложенных в торговый зал. Собственно, выбор Тёмного Лорда изрядно поразил старого мастера, не представлявшего, зачем Лорду Волан-де-морту палочка с тройной сердцевиной из волос единорога и вейлы с жилой из пениса оборотня со специфичной направленностью на эротические услады, причём после заклинания степень настройки оказалась аж девяносто два процента! Реддл даже сам офигел, шипяще ругнувшись. Благо мастер не озвучивал характеристики товара, вложенные в коробочку в письменном виде, а то бы некоторых «зрителей» инфаркт хватил прежде, чем их достигла Авада Кедавра от «непризнанного японцами» Тёмного Лорда из Магической Британии.

В общем, Гарри Поттер безнадёжно опоздал на праздничный пир в Хогвартсе. Все уже собрались в Большом зале, столы уже ломились от ассортимента праздничных блюд в роскошной посуде, некоторые раздумывали начать безпокоиться. На этот случай Гарри Дайлен припас безотказное оправдание. Старавшийся слыть романтичным юноша вошёл в школьную столовую с сорванным в глубинах Запретного леса цветком, имевшим размер пляжного зонтика. С текущим праздником его роднил плоский бутон с пилообразным ободом, оранжево-тыквенным цветом с переливчатыми фиолетовыми кляксами и свечными огоньками на тычинках. Ну, Полумне точно понравилось, особенно когда чары уменьшения вместо всего магического цветка сработали на устранение «зубастости» его лепестков, отчего пришлось водружать этот чудесно-жутковатый растительный зонтик рядом с собой, словно бы закрываясь от возможного помёта левитирующих под потолком анимированных тыкв.

- Выпендрёжник, - пробубнила Гермиона, успевшая слегка поволноваться, не о самом Гарри, а за втык старосте от декана за потерю ученика.

Гарри, развеселившийся реакциями на свою очередную выходку, скопировал Полумну, показав соседке язык. Гермиона смешно надула губки.

- Круто ты нас подставил, приятель, - укорил Симус, глядя на сидящую напротив парочку Рон-Фэй.

- Это не смешно, а ещё друг называется, - буркнул насупившийся Рон и пихнул засмеявшегося Гарри. Не только одна Фэй тоже захотела сумасбродного подарка, иначе никаких поцелуев и обжиманий.

- Приятного аппетита, - нашёлся образец для подражания, скудно пообедавший и потому голодный как медведь после спячки.

Праздник праздником, а огненные саламандры не доены, ночная партия керамогранита не заложена печься, горшки не заколдованы, колдорастения не выращены. После затянувшегося пира некоторые объевшиеся члены артели Поттера попёрлись батрачить, в том числе и хроноподельники, сразу по приходу спустившиеся в сундук-студию и после перехода через исчезательный шкаф отмотавшие назад очередные пять часов. Фред и Джордж умчались в лабораторию готовить уйму новых заказов с хэллоуинской атрибутикой, Рон озадачился срочным подарком для Фэй, Гермиона засела за очередной фолиант, Гарри перенёсся в Европу для закупки инструментов и ингредиентов под модернизацию двух палочек (купленный у Грегоровича инструмент за время пиршественной трапезы обсчитал дух-ноутбук).

Основной и самый проблемный ингредиент – амальгама из добытых именно в Магической Европе ртути и золота. За чистейшими алхимическими металлами Поттер в облике француза смотался в Прагу, посетив штаб-квартиру Гильдии Зельеваров, где закупился специфичными котлами и профессиональными инструментами, угрохав на эти прелести не одну тысячу галлеонов. Все остальные мелкие компоненты он приобрёл в мелких лавочках Италии, Швеции, Германии, Польши. Требовалось сварить уравновешивающие друг друга рябиновый отвар со второго курса и напиток живой смерти с шестого курса, чтобы выпарить каждое на каплю эссенции в «палочковое зелье». С более сложными составами теневой маг не имел шансов на успех, смирившись с потерей от одного до трёх процентов совместимости. Сейчас не до жиру. После выпуска из Хогвартса можно задуматься о более совершенных орудиях труда, так сказать. А сейчас главное заполучить принципиальную возможность колдовать из-под мантии-невидимки.

Просторов лаборатории в охотничьем домике Блэков хватало, чтобы и Уизли химичили, и Поттер варил да перегонял зелья. Фред и Джордж сдерживали свои творческие порывы, занимаясь полюбившимся ремеслом. Гарри Дайлен сдерживал свои собственнические порывы, стараясь даже не думать о лукотрусовой волшебной палочке, внутри которой томились вожделенные эссенции, честь по чести произведённые и переданные демонами, всласть порезвившимися в общем сновидении конфедератов, не раз проклявших Магическую Британию, которая будет им ещё до-о-олго аукаться.

Используя виспов и собственное обаяние, Поттер сумел уговорить двух разнополых фестралов добровольно поделиться своей кровью. Кристаллизовать и возгонкой получить капельки эссенции на две порции – стоило труда в буреломе глубин Запретного леса. Для боевой палочки со смеркутом имело смысл дополнительно добавить капли эссенций из добровольно отданной крови саламандры и конкретно в данном случае уравновешивающего её добровольно отданного яда акромантула. Последний ингредиент маг-оборотень сцедил со своей паучьей формы.

И вот наступил волшебный момент, как раз во время школьного пира. В волшебном месте, где пласт Яви залез в Навь. Сделав глубокий вдох, обвесившийся магией Поттер начал священнодействие, сделав акромантуловскую палочку жидкой и принявшись в строго рассчитанное время добавлять компоненты, помешивая так и эдак согласно рецепту. В отсутствие интуиции истинного зельевара теневой маг полагался на расчёты помогающего ему младшего духа знаний и чуткость высшего.

«Ещё ложечку номер семь золотой пудры и каплю ртути из пипетки номер три», - по ходу дела внёс коррективу Дух Знаний. Про следующий виток помешиваний кандидат в подмастерья сам догадался, сохраняя самообладание. Последние добавки – пара выстрелов эссенциями из кончика лукотрусовой палочки, достаточно сообразительной, чтобы выпихнуть конкретные субстанции. Зелье расцветилось изнутри, брызнув светом. И вот наконец-то варево в серебряном котелке сделалось однородным, поверхностная плёнка радовала свойствами зеркала. С волнительным предвкушением Гарри Дайлен применил заклинание – варево в котелке выросло в волшебную палочку: зеркально-глянцевая двойная спираль древесно-золотистого цвета с мистически пульсирующими переливчатыми прожилками, каждый раз проявляющимися со слегка изменённым узором, гипнотизируя не хуже переливов раскалённых угольков. Протянув руку, но ещё не соприкоснувшись, теневой маг ощутил вихрь магии вокруг инструмента, приятной и в то же время с характером. Высоченное могущество при расчётных семидесяти восьми процентах совместимости. Поттер сцапал волшебную палочку, испытав радость и удовлетворение от превосходно сделанной работы, удовольствие от оперирования этим инструментом, оказывающим лёгкое сопротивление, как и положено на его уровне совместимости. Прибравшись и переместившись за один из многочисленных крутых холмов у железной дороги Хогвартс-экспресса, теневой маг провёл испытания без и в родовой мантии-невидимке – удалось! Всё работало согласно задумке – под мантией-невидимкой инструмент даже вёл себя гораздо покладистей.

Со второй палочкой произошла такая же проблема - потребовалось импровизировать, дополняя рецепт. Однако тут хватило одного акцента от компаньона, дальше Гарри сам догадался и облучил почти готовое зелье импульсом Патронуса, уравновешивающего агрессивную натуру смеркута, способного отзеркалить заклинание на самого владельца.

Глядя на кончик своей пятой по счёту палочки, Поттеру видел однозначную схожесть с чуть кривовато свёрнутым рулоном тонкой шёлковой ткани, хотя на круглом древке прямые линии и неровности отсутствовали. Гладкая и чёрная палочка с утолщением на месте рукояти, словно больше ткани намотали, или тончайшей кожи, всё-таки смеркут похож на плащ. Добавление эссенций сделало инструмент могущественным, процент совместимости тоже подрос – девяносто четыре! Эта палочка и под-мантией-невидимкой себя вела гораздо лучше! Только кружева чар такой не сплетёшь. К примеру, односложное Редуцио этой палочкой уменьшило развёрнутую пятиметровую рулетку примерно в двадцать раз супротив классической десятки от паучьей, Редуцио Триа дало коэффициент пятьдесят для обеих волшебных палочек, а Маджикус Экстремус Редуцио у смеркутовой уменьшило примерно в те же пятьдесят раз, тогда как паучья достигла планки в шестьдесят крат.

Временную петлю все пятеро участников покидали весьма довольными плодами своей деятельности.

Близнецы едва ли не впервые в жизни вместо гогота признали младшего брата гением за его жуткий деревянный букет. В состав абстракционистского шедевра входила берцовая кость, почему-то имевшая вдоль себя угол, одно верхнее закругление являлось кубическим, второе напоминало напёрсток, а чуть ниже верха гордо торчал сучок, плевавший на все потуги трансфигурировать его. Роза могла назваться таковой с огромной натяжкой жертвы экспериментальной лаборатории безумного вивисектора; так называемые листочки к её угловатому стволу крепились погнутыми в процессе забивания швейными иглами и напоминали кисточкой крашенные в зелёное кляксы из расплывшейся как Мерлин на душу положит кусочков абы как нарезанного полена. Веточка папоротника – это эстетика эклектики квадратно-вьющегося сюрреализма с футуристическим экспрессионизмом. Вот бантик был абсолютно обычный, классический, красный, из ленточки, вязаной с экстравагантным глумлением над спицами и петельками. В общем, всё согласно действующему только на Хэллоуин лозунгу: чем ужаснее, тем круче.