Служебного опыта аврору Данбар хватало, чтобы сделать вывод о том, что противостояние между Волан-де-Мортом и Дамблдором рано или поздно обольётся кровью. Так что удачно начавшийся декретный отпуск был продолжен за счёт ещё одного крупного магического долга, на сей раз, от мистера Аскерли Кэрроу, отца Алекты и Амикуса, которые ради чистоты крови сами сочетались в браке и родили близняшек Гестию и Флору - оные сейчас были на четвёртом курсе Слизерина. Второго сына Сесилия назвала Луи и очень радовалась, когда Аскерли убили в сражении примерно через месяц после рождения его бастарда, которого отец «припомнил».

Самого сладкого Сесилия приберегла напоследок. Рабастан Лейстрейндж попался аврору Данбар ещё будучи школьником на старших курсах. От него Сесилия, не один месяц почти ежедневно выдаивая смазливого парня, родила дочку и нарекла её Фэй.

Миссис Данбар позаботилась о том, чтобы отцовство не распознали при первом же взгляде, для чего ведьма во время каждой из трёх беременностей принимала редкое зелье, задающее зародышу во чреве приоритет внешних черт по линии матери. Собственно, так она и получила схожесть всех троих детей с Аргусом Филчем, только по этому признаку и поняв, кем же является её собственный отец. Это стало одной из причин, почему мальчишки на колдофото примерно с десяти лет стали подстригаться под ёжиков, иначе портретное сходство становилось чересчур очевидным. А вот выбор европейских школ был сделан из-за чёткого знания аврором-обливиатором Данбар, насколько плохим становилось образование в родном Хогвартсе. Денег на заграничное обучение накопилось достаточно только для ребят. Обуздывающие магические выбросы ритуалы, наделяющие ребёнка специализацией, Сесилия проводила исходя из отцовского наследия и профориентации выбранных школ: Алекса сделала талантливым в трансфигурации, а Луи в чарах. Мать хотела и дочь направить путём чароплёта, но пришлось пустить по стезе зелий – Нумерология и Прорицания сходились в одном. К сожалению, денег на заграничную школу для Фэй не имелось, пришлось отправлять в Хогвартс, где мастер зелий Снейп валил конкурентов.

Разумеется, Сесилия понимала, что длительный декрет порушит её карьеру. Ни министерству, ни ирландскому клану не понравилось, что замужняя женщина ударилась в загул и несёт детей от чужих мужчин. Так что довольствоваться высокими выплатами пришлось всего пять лет декрета, а после первого выхода на работу Сесилия Данбар стала рядовой служащей Аврората, занимая полставки аврора и полставки обливиатора. Многодетную мать клан Маклаггенов не бросил, но помог не деньгами или связями, а подселением в соседнюю квартиру молодой супружеской пары из полукровного волшебника и бывшей от него на сносях сквибки родом от младшего брата деда Ханны Аббот. Так что за тремя «нагулянными» детьми миссис Данбар кое-какой присмотр имелся, а на выходных днях сама Сесилия помогала соседке, разродившейся волшебником, а через пару лет девочкой-сквибом, а три года назад ещё одним мальчиком-волшебником, тоже слишком хилым магом, чтобы потянуть учёбу в том же Хогвартсе. Свою палочку такой слабосилок получит, дабы на всю жизнь выучить с десяток простеньких узкоспециализированных заклинаний, использующихся в производстве пергаментных листов, заготовке дров, рыбалке и тому подобной низкоквалифицированной деятельности. А вот у его сестры участь быть домохозяйкой и продавщицей в одном из магазинов по соседству с Дырявым Котлом, чтобы на фунты стерлингов покупать маггловскую еду и шмотки, потешаясь над волшебниками и ведьмами, когда тем выпадает нужда прикидываться магглами.

В общем, духи вывалили на Поттера едва ли не всю подноготную. В том числе и о том, что Сесилия Данбар в начале недели упёрла из Аврората несколько столов со стульями, но уже после того, как вскрыла склад чистого пергамента и чернил, взяв оттуда объём, вдвое превышающий потребности её детей для завершения учёбы. Мебель она продала на стокгольмской барахолке и закупилась провизией на одном из тамошних рынков, воспользовавшись сворованным же министерским порт-ключом. Документы заслуженная Данбар принципиально не крала, улик не оставляла. Важно, что вновь почуявшая жаренное Сесилия после увольнения Скримджера завершила службу аврором и перевелась на полную ставку обливиатора в отдел к Артуру Уизли.

За оставшиеся в распоряжении теневого мага четыре сновидения он покорил-таки фазу Герминис, с наводкой жарко-холодно от компаньона сообразив, что нет никакого места стыка корней и стебля, а есть единое теневое растение, «надземная» часть которого смещена в другое измерение. И тогда становится абсолютно пофиг на всякие заморочки типа клеточного строения трансфигурируемого вещества, потому что теневой образ не воплощается, а материя остаётся Теневой – принявшей растительный облик магией. Грубо говоря, стебель с листьями и цветком будет являться уплотнённой магией, проводящей через себя магию же. Эдакое водяное колесо в речном потоке, которое приводится в движение самой водой и черпает её в отдельный акведук. Заклинание очень прожорливое в плане маны самого мага.

Поутру Рон пребывал вполне довольным жизнью распространителем зевоты. Секс с куклой примирил его с открывшимися фактами о матери и сестре, старавшихся ради его, сына и брата, блага. И дабы подобное смущающее и стыдное «таинство» больше не повторялось, Рону всего-то и надо, что разжиться к рождеству невестой, которая будет ему и сосать, и дрочить, втирая мазь увеличения чресл. Пацанка Гермиона сразу выпадала из поля романтического зрения, зато в него попала задавака Кэти Белл с шестого курса, отшившая самого Кормака Маклаггена. Зайдя в гостиную, Уизли смешно отвесил челюсть на охотницу из команды по квиддичу, которая игриво захлопнула ему раззявленный рот и напомнила вратарю про тренировку после обеда. «Втюрился!» - крикнули бы сплетницы, не будь они увлечены другой темой.

Некоторые внешние изменения у Фэй так и остались бы списанными на какие-нибудь женские чары для красоты, если бы не льдистые отблески от неё в свете колдозвёзд, выявляющих и пироманта Симуса, словно бы постоянно горящего. Вдобавок в душевой на месте капель, на которые наступала Данбар, оставались чудные ледяные корочки. Сарафанное радио имени Лаванды и Парвати уже всем трещало о криоманте-девушке супротив пироманта-парня, кивая в сторону Гермионы, вместе с Фэй с трудом сохранявших в секрете все таинственные подробности.

Ради интереса толпы Финниган и Данбар нехотя взялись за руки, отчего их взбудораженная магия явственно проявилась в виде воспламенения и выпадения изморози. Оба стихийных мага практически тут же прекратили болезненно неприятный контакт, став держаться подальше друг от друга.

Грейнджер столкнулась с незаслуженной славой и кучей вопросов, на которые нельзя было отвечать, в кои-то веки блюдя секретность; всезнайка начала лучше понимать Гарри Поттера, ехидно зыркавшего на неё из-за очков и лукаво отказавшегося «примазываться» к «чужой» популярности.

Впрочем, Поттер отчасти спас положение за счёт ещё большей порчи настроения Финнигана, когда воспламенил свою волшебную палочку и создал слегка греющую колдозвезду приятного золотисто-зелёного цвета. Уизли не преминул похвастаться огненным мечом: в отличие от Гермионы, Рон очень хотел купаться в славе и обожании. Рыжий и колдозвезду сделал, впихнув в неё пламя всего меча, отчего шарик получился ярко-золотым и горячим. Взятый старостой на слабо Финниган сумел повторить создание «солнечной колдозвезды» - так метко окрестила Лаванда.

Гарри Дайлен исподволь наблюдал за Кормаком Маклаггеном: наследник рода приятно обалдел от новостей о дальней родственнице, а после завтрака помчался в совятню, куда теперь можно было добраться, только покинув основной замок, отчего поток писем от учеников сам собой резко спал. Не приходилось сомневаться, что в закромах ирландцев или их должников сыщутся учебники для начинающих криомантов, чтобы новоявленная стихийная ведьма льда, как и её мать, стала повязана долгом к Маклаггенам. И это хорошая путёвка в жизнь. Сесилия Данбар сейчас бы жила в роскошном маггловском особняке с обслугой, не сглупи она с упущением из виду зелья амортенции, к которому сквибы и простецы по определению не могут выработать иммунитет, как волшебники и ведьмы.

На завтраке за столом Слизерина яйца таки присутствовали, но в рюмочках для подачи яиц всмятку. Из больничного крыла выпустили старосту факультета с другими тремя парнями, всё ещё испытывающими некоторую боль при сидении. Декан Слагхорн публично извинился за вчерашний промах с Кулинарией и от себя лично раздал своему змеиному факультету десерт в виде коробочек с шоколадными лягушками, внутри у всех были карточки с колдофото самого Горация.

Пресса большинство школьников ничем не заинтересовала, хотя в выходной день можно было не торопиться покидать стол и спокойно читать, запивая новости компотом от миссис Уизли. Живейший интерес у детей вызывали четыре золотых колдозвезды над столом Гриффиндора – грифоны опять что-то новенькое и полезное изобрели!

К концу завтрака у декана Гриффиндора, слышавшего громкое хвастовство своего факультета по поводу появившегося на нём криоманта, что называется, пригорело. Минерва Макгонагалл взяла Фэй Данбар на буксир в медицинское крыло к мадам Помфри, чтобы получить заключение эксперта. А Поттер полетел на щите за Флитвиком в его кабинет, идеально защищённый, по мнению профессора, устанавливавшего все чары.

- Мистер Поттер, полагаю, вы догадались, что я позвал вас по поводу третьей фазы вашего заклинания Люмос Магус Сателлит, - коротышка сходу взял быка за рога.

- Ага.

- У вас уже есть или намечаются успехи с созданием магического растения? – точно осведомился профессор Чар.

- Ага.

- Ох, мистер Поттер, поймите меня правильно, пожалуйста. Садитесь, - пригласил хозяин кабинета, сам занявший высокий стул у письменного стола.

Гарри принял приглашение, устроившись на скромном мягком стуле из бронзовой древесины с магически-синей обивкой. Филиус разразился монологом:

- О колдозвезде многие уже знают. О колдоцветке весть уже разнеслась. О колдорастении многие задумаются, рано или поздно его сумеют создать. Вся серия – это уровень мастера-чароплёта. Сейчас данное звание дают за куда меньшие достижения. Мистер Поттер, нельзя перепрыгнуть ранг подмастерья. Однако его можно получить без сдачи теоретической части экзамена, предьявив нечто выдающееся – нечто сродни вашей серии из трёх заклинаний. Мистер Поттер, впервые предъявив колдорастение перед экзаменационной комиссией и моим поручительством за первое применение колдоцветка и колдозвезды, вы докажете авторство, за которое получите ранг подмастерья и членство в Гильдии Чароплётов. Гильдейцы получают доступ к поступающим в гильдию дорогостоящим заказам на специфичные плетения, мистер Поттер, а ваша прямая выгода будет в исполнении легальных заказов на поставку горшков с вашим же собственным колдорастением. Поверьте, это бездонный рынок! Оценочная стоимость перманентного Цветения лотоса, как у первокурсников, приблизительно пятьдесят галлеонов в первые месяцы ажиотажного спроса и фиксированные двадцать в итоге, а ваш уровень колдоцветка – это тысяча галлеонов и меньше вряд ли опустится в ближайшие годы при условии выпуска по одному в день. Вы до окончания Хогвартса заработаете миллион золотых монет, мистер Поттер, став самым юным миллионером в истории, не считая наследников состояний.

- Всех денег мира всё равно не заработать, сэр, - коротко и скромно ответил Гарри, мало желающий привлекать к себе излишнее внимание.

- Вы боитесь огласки, мистер Поттер? – опытный профессор с многолетним стажем работы в школе легко определил одну из весомых для Поттера причин.

- И этого тоже.

- Понимаю. Мистер Поттер, я не одобряю методики личного ученичества мистера Слагхорна, но если вы сами хотите подобного, я могу поступиться своими принципами, - выдохнул аргумент Флитвик, заранее подготовившийся к разговору.

- Поясните, пожалуйста, профессор, - недопонял Поттер.

- Есть статус – кандидат в подмастерья. Вы сдаёте практическую часть экзамена и откладываете теоретическую. Оговоренная серия из трёх заклинаний будет представлена комиссии не как чисто ваша разработка, мистер Поттер, а как ваша работа под моим наставничеством, что на самом деле является подлогом. Для вашего случая, мистер Поттер, вместо тысячи галлеонов единоразово вам придётся заплатить тысячу за сдачу практики и столько же потом за сдачу теории на ранг подмастерья, плюс пятьсот галлеонов за срочность, плюс триста галлеонов за вступление в гильдию, плюс двести галлеонов членского взноса. По первому варианту вы потратите ноль в счёт моих привилегий как мастера, нашедшего и привлекшего гения. За заказы мастерам и подмастерьям налоги платит гильдия, кандидаты в подмастерья и кандидаты в мастера сами их платят. В вашем случае, мистер Поттер, при банковском переводе десять процентов вашего заработка отойдёт гильдии как посреднику, десять процентов школе как месту вашей подработки, десять процентов мне как вашему мастеру, двадцать процентов взыщет Министерство Магии; вы несовершеннолетний, мистер Поттер, поэтому ещё десять процентов отчислятся вашему крёстному отцу.

- Драконьи налоги! – едва не присвистнул Гарри Дайлен, обдираемый как липка. Но даже так три тысячи галлеонов отобьётся всего шестью высшими заказами, которые разумно выполнять по одному в день, плюс самых мелких и средних по три штуки.

- О то ж! – натянуто улыбнулся Филиус. – Вы, мистер Поттер, почти уникальный случай. В подавляющем большинстве кандидаты сдают теорию, но не тянут практику. Даже так членство в гильдии позволяет кандидатам в подмастерья выполнять заказы, в среднем зарабатывая со ставку начальника министерского отдела.

- Спасибо за разъяснения, мастер Флитвик. И всё же я выбираю второй вариант, - Гарри почесал грудь, поправив медальон. Раз Снейп говорил о нём, то и другие профессора так считают. Стоит подыграть. Деньги – инструмент, а не самоцель.