Чихающий и кашляющий дюзами Фантом пролетел над живописным лесом ещё более трёх десятков километров. Облачность осталась позади, лишь пара дымных хвостов от челнока тянулись к ней, словно привязь, между прочим, имеющая предел дальности. Обливающийся потом Кэнан решил, что достаточно удалился, выгадав себе некоторый запас времени. Он с громким клацаньем и лязгом посадил издыхающий Фантом на первой же попавшейся полянке, привычно выбранной интуитивно.

- Вот и все, только привести шаттл в порядок. Не слишком трудно… - сам себя успокоил пилот, зазнайски забывший пристегнуться и во время кульбитов знатно отбивший себе левое плечо.

Вывалившись из провонявшего салона на одуряюще душистый лесной воздух, небесный взгляд удручённо мазнул по оплавленной части корпуса рядом с люком, а потом расширился от вида раскалённых и частью оплывших внутренностей правой дюзы, из которой продолжал идти дым. Благо ветерок над кронами уже развеял хвостовой след.

- Гера убьёт меня, когда увидит эти повреждения, - вслух сокрушался мужчина, держась за плечо. - Ну, я должен хотя бы получить пятёрку за старания. По крайней мере, я выбрал хорошее, уединённое место, чтобы сесть, где бы это ни было, - сам себя успокоил он. – И у Веза у нас теперь скидки…

Кэнан перевёл взгляд на окружающие красоты, мельком оглядевшись. Вокруг него рос небольшой, всего до двадцати-тридцати метров лес, по лету Вындала облёкшийся в драгоценные оттенки золота, а также оранжевые, красные и коричневые цвета, даже трава не имела зелёных тонов – глинисто-бурый пигмент царил повсюду.

- Почему лес вращается и исходит радугой? Я должен сказать Сабин, ей тут понравится, - заплетающимся языком проговорил Кэнан, плохо соображая. Что-то он перемудрил с «водяной силой». – Я не собираюсь падать. Определённо нет, - пытался сам себя убедить недоджедай, остерегающийся обращаться к Силе из-за вероятности обнаружения.

Однако убеждение не подействовало: сам себя ненароком лишивший внутренней энергии индивидуум обессиленно завалился на правый бок, тюкнулся головой и потерял сознание.

Он не заметил двух фигур…

- Товыск, да постой же ты! Это опасно! – кричала бегущая женщина.

- Мам, железную птицу же ранили! Она умрёт, да? – выбежал из-за кустов отрок лет восьми-девяти. – Ой, смотри, это он того… да?..

- Того-не-того, нас это не касается, Товыск, - строго выговорила мать, цепко схватив ребёнка за руку. – Надо позвать воинов и Йелеба Защитника.

- Он живой, мам! Смотри, дышит! Пойдём, ну, пойдём поможем… - потянул неугомонный сын, напрочь забыв обо всём остальном.

Давшая себя увлечь мать горестно вздохнула, попрощавшись с весь день кропотливо собираемыми ягодами в корзинке, а ведь вырученных за них средств должно было хватить на новую обувку растущему сынишке. Для Товыска ей подарков не делают, к сожалению, как бы она не намекала.

- Ой, хи-хи, - приблизившийся пацан засмущался, увидев характерно мокрые штаны.

- Странник просто перепугался, Товыск, и упал в обморок. Видишь, он цел, ему просто нужен отдых, - вымучила женщина, крепко удерживая любопытного сына от попыток присесть рядом с незнакомцем и потрогать его, а пуще от звездолёта.

- А железная птица…

– А его машина может нас самих убить, Товыск, нельзя к ней приближаться!

- Ну, ма-ам!..

- Нет. Вот! – сурово указала женщина, вместе с ребёнком вздрогнув от внезапно чихнувшего двигателя, выплюнувшего огненную искру, погасшую на обуглившейся травинке. – Уходим, сын! Если мы сейчас же не заберём ягоды, Товыск, то ты будешь ходить босиком, и Гави будет над тобой смеяться, - предупредила мать, еле справлявшаяся с сыном без отца, погибшего на охоте, когда отпрыску должно было исполниться четыре годика. Только новую спальню в доме достроил и хотел Товыску подарок сделать да жене преподнести традиционное доказательство того, что прокормит второго ребёнка, но сам сгинул…

- М! – из-за упоминания противной девчонки скуксился упрямый мальчуган, тем не менее, спрятавшийся за мать от опасной ма-ши-ны.

- Чем быстрее мы прибежим в деревню, тем быстрее Страннику окажут помощь.

- Ма-ам, но я сам хочу помочь!

- Постираешь его штаны с бельём? – лукаво спросила мать.

- Класс, Звездолётчик будет нашим гостем! – воссиял сынок, услышав своё.

- Так постираешь и помоешь его? – мать, любя, взлохматила сынишку, хотя куда уж больше.

- Да, - обещая, насупился ребёнок.

- Ладно, - смирилась Сктода с неизбежным. – Побежали быстрей, сынок, вечереет уже.

- Угум…

Одинокой хозяйке повезло, лишь одна птица позарилась на корзинку со сбором – много не склевала. А вот в деревне Сктоде пришлось смириться и отпустить Товыска с отрядом воинов под предводительством джедая Йелеба – мальчик сам вызвался показывать дорогу. Товыск пошёл в отца, отлично ориентируясь в лесу уже в таком малом возрасте. Да и сама Сктода ещё не забыла своих навыков, уча сызмальства.

Хозяйка дома первым делом спрятала лесной урожай в холодный подпол, затем разожгла очаг для подогрева воды в тазы помыться и постираться, потом приготовила кровать и шкуры, навеявшие ей тоску о потерянном муже вперемешку с приятными воспоминаниями о страстных ночах с ним. Женщина заволновалась за сына, но и загордилась тем, каким он смелым и добрым у неё растёт. Теперь вся деревня заговорит о Товыске. Глядишь, какой-нибудь из воинов возьмётся тренировать мальца всерьёз, а там и постель матери согреет… Хотя очень почётно и бывает приятно возлежать с Йелебом, но гатооло не рожают от людей, а Сктоде хотелось дочку. Согласие приютить Странника, как надеялась женщина, отдалит от неё Йелеба - это должно было открыть к ней дорогу вожделенным ею соплеменникам мужского пола. Вот Сктода и подсуетилась с объявлением об упавшей с неба машине, и старалась сейчас ради гостя, которого вождь согласился разместить у неё в доме, признавая право.

Товыск же в это время одновременно и дулся, и гордился. Дулся потому, что ему не позволили бежать самому, дескать, медленный! И вовсе не медленный, и не устал вовсе! Хотя за широкой спиной Давыка он ощущал себя в безопасности. Этот зрелый и усатый мужчина был сильным и выносливым, бежал с грузом за спиной быстро и плавно. Малец гордился своим участием в важном взрослом деле, безошибочно указывал направление и подробно отвечал Йелебу Защитнику обо всём увиденном. Он ещё больше заважничал от получаемых похвал за наблюдательность и знание галактического бейсика, привнесённого Странниками, правда, не из уст Защитника, а украдкой от Давыка. А когда группа достигла заветной поляны, то мальчик испытал огромное разочарование и обиду: Защитник никого не подпустил к железной махине, Звездолётчика быстро погрузили на носилки и сразу же пешком отправились обратно в деревню, но сам Йелеб с парой доверенных воинов остался нарезать круги у машины.

Сктода совсем не Давека хотела видеть у себя в доме. Этот средний сын вождя имел собственную семью, причём, его младший сын недавно прошёл инициацию на совершеннолетнего. Собственно, Давек и пристроил своего Кевыка в помощь к Товыску в разоблачении и мытье бессознательного мужчины.

- Слушай, Сктода, - сделав глоток бражки, обратился мужик к хозяйке, очень вкусно покормившей ужином. – Возьми моего мелкого.

- Ч-что, прости? – женщина чуть не разбила намываемую тарелку.

- То самое, не прикидывайся, что не поняла. У тебя дом, хозяйство, сынишка отличный, - мужчина нужен. Но на бабу Защитника никто более взрослый не посягнёт. А этот хмырь ещё не понимает. Достаточно соблазнить, и он твой до гробовой доски, свадьбу по-быстрому сыграем при новом Страннике, - произнёс отец, сватая своего недоросля за молодую вдову с приданым.

- У нас с ним разница одиннадцать с лишним лет, - нашлась женщина в попытке возразить.

- А у тебя есть выбор, Сктода? Хочешь семью или подстилкой?.. – хмуро глянул мужик, желавший спровадить из дома нахлебника, чтобы не заморачиваться стройкой.

- Я так сразу не могу, Давек… - вымолвила женщина.

- А ты сумей, Сктода, этой же ночью, пока Йелеб тебя к себе не затребовал, а этот в отрубе. Породнишься с нами, и Кевык юноша видный и охотливый, - усмехнулся мужик, смерив взглядом ладную фигурку молодой женщины, ещё не разменявшей четвёртого десятка. Её выразительный бюст его самого привлекал.

- У него своя девушка есть… - припомнила женщина слухи, невольно выпятив свои наливные прелести, превосходящие имевшиеся у той пигалицы.

- Которая ему ещё не дала, - ухмыльнулся отец лоботряса. – Решайся, Сктода, пока Йелеб не уговорил нашего вождя узаконить статус наложниц Защитника. Вот тогда ты станешь неприкасаемой. Хочешь себе такой судьбы, Сктода?

Сктода прикрыла рот ладошкой, догадавшись, что отец печётся за свою дочку, на пару лет более старшую, чем Кевык, который сам виноват, что отринул и стезю воина, и стезю охотника. Йелеб иногда сразу с двумя развлекался в постели, а всего его попеременно ублажали пятеро самых красивых женщин деревни.

- Как отец и сват я обещаю принять меры по обеспечению супружеской верности, - твёрдо и многозначительно произнёс Давек в миловидное лицо ошарашенной всем этим женщины. Наилучший довод должного действия не возымел.

- Я попробую… - промямлила донельзя смущённая женщина, понимавшая свою незавидную судьбу, но вот так вот сходу решиться…

- Не надо пробовать, надо сделать. Ребята сейчас все намокнут, пока возятся с обессиленным Странником. Твой шкет умаялся за день, он быстро тут заснёт. А ты предложи Кевыку помыться и посушить его вещи у очага, я прикажу ему подежурить. Подгадаешь момент и войдёшь в ванную со сменкой. Мне тебя и дальше учить, женщина?

- Я поняла, Давек, - потупилась Сктода.

- Надеюсь, - припечатал суровый отец, хорошо пристраивавший непутёвого сына. Эта женщина не даст спуску юноше, пообтешет его гонор и явно станет верховодить в семье. – Стерпится – слюбится, - сказал вставший из-за стола Давек, из всех детей больше всего любивший Дактосу, свою среднюю дочурку от Тоско.

Мужик ушёл в ванную, и баба коротко всплакнула в кухонное полотенце. В их деревне выбор действительно маловат, а сватов от дружественных соседей заворачивает вождь и «защитничек», без этого своего зелёного светового меча мало что из себя представляющий. Сктода смирилась со своим уделом, найдя успокоение в том, что у неё ещё есть время воспитать мужа под себя и что более молодой сможет ублажать её до седин.

Товыск действительно умаялся. Когда сын за плечи и отец за ноги потащили Странника в приготовленную для него пристройку, мать под предлогом переодевания легко загнала сына в его комнату по другую сторону от разделявшей спальни кладовки и быстро уложила в кровать. Сама не успела одеть что-нибудь снимаемое просто, но этого лучше и не делать было – достаточно прихватить.

Как и насоветовал сват, Сктода вошла вовремя. Юноша действительно был породисто богат статями, а что мясца и рельефности маловато, так это поправимо кушаньями и тренировками. Немая сцена продлилась достаточно, что детородный орган стремительно поднялся, уже сейчас, когда впереди ещё несколько лет дозревающего взросления, превосходя достоинство бывшего мужа Сктоды и посрамляя причиндалы нынешнего любовника.

- Я принесла сухое, Кевык.

- Угу, - спохватившийся юноша прикрылся и повернулся спиной.

Чем женщина и воспользовалась, чтобы подойти, взять мыло и начать намыливать мокрое и горячее тело.

- Ч-что ты делаешь? – дал петуха Кевык, совсем не ожидавший такой подставы.

- Помогаю мыться, - проворковала Сктода, стиснув напрягшуюся булку, а второй рукой проведя от плеча по груди через живот к паху, чтобы, дразня, намылить гениталии и провести ладошкой по внутренней стороне бедра.

Юноша со свистом втянул воздух, потеряв дар речи. Он напрягался и стоически терпел, ошалело залипнув на вырезе намокшей блузы, когда его повернули передом, начав поливать из ковшика. Бесстыдно елозящие по его телу женские ладони неимоверно возбуждали. А потом хозяюшка вновь присела, оказавшись лицом перед его чреслами, и попросила поднять ногу для вытирания, потом вторую. И тут женщина, словно воплощая страстное желание юноши, поступила решительно, наклонившись и взяв в рот его перевозбуждённое и сочащееся достоинство. Дальше уже Кевык не оплошал, охотно поддавшись похотливому сумасшествию…

- Ох, моя голова… - поутру простонал Кэнан, едва очнувшись и почувствовав себя разбитым и помятым как после разгрузки-загрузки трюмов старого барлоза, на котором ему как-то довелось «вляпаться в приключения».

- Привет? – раздался сбоку тонкий и картавящий голос.

- Где я?! – от неожиданности Кэнан заполошно поднялся на руках, широко раскрыв глаза и резко окинув взглядом просторную и простенько обставленную комнату с развешенной по стенам детской мазнёй. На душе сразу отлегло – он не в кандалах инквизиторского плена!

- А-а-а! – от испуга отпрянуло от него какое-то мелкое существо.

Оливково-коричневая кожа с тёмными кляксами пятен; ещё более тонкая, чем у тви’леков, шея; зеленовато-коричневый беспорядок волос и чёрные, совершенно черные, крупные и блестящие глаза; очень широкая переносица и вытянутые листовидно-остроконечные уши. Худощавый и большеглазый ребёнок. Зелёная футболка, широкие тряпичные ленты на запястьях, потрёпанные шорты и видавшие виды сандалии с торчащими перед подошвой пальцами.

– Эй, где мои вещи?! – сурово вопросил голяк, подтянув сползшую шкуру. Никаких своих вещей в комнате мужчина не заметил, а воришек ну очень не любил.

Что-то нечленораздельно пискнув, перепуганный малец опрометью выбежал из комнаты через ничем не закрытый арочный проём, который вёл во внутренний дворик, залитый тусклым, но жарким светом местного светила, попираемого на небе множеством ярких туманностей, зримых цветными пятнами даже днём.

Взрослый досадливо цыкнул – с детьми у него явно не ладилось! Не теряя времени даром, Кэнан воспользовался замеченным горшком понятного назначения и потом жадно выдул половину кувшина, вперив взгляд в висящую над тумбой картину, где определённо изображался джедай человеческой расы с зелёным световым мечом, однако в атипичной для Ордена одежде – сапожищи да типичный костюм наёмника с тельняшкой под расстёгнутой курткой со множеством кармашков. Окладистая бородка и поза такая пафосная, что тошнит.