- Ученик, в чём отличие Света от Тьмы? – Кэнану надоела тишина, и он решил скрасить полёт философским уроком, считая, что сам уразумел таковой от голокрона.
- Эм, Свет созидает, Тьма разрушает.
- В целях, - наставительно сказал старший, довольный тем, что сам-то он ответил правильно с первого раза. – И методах. Как минимум.
- Это отличие адептов Света и Тьмы, - тут же фыркнул Эзра.
- К категориям тоже применимо, - терпеливо поправил учитель. – Подумай и объясни свой частный ответ.
- Ну, цель получается общей – воздействие на окружающее.
- Свет содействует, Тьма воздействует. Чуешь разницу, ученик?
- Угум. Ученье Свет, а неученье тьма, - пробурчал, сбивая учителю мысль.
- Не передёргивай, падаван, - нашёлся строгий Кэнан. - Вообще использование окружающего не самоцель. Теперь попробуй придумать обобщающий пример на методы.
- О! – Эзру осенило гениальной мыслью, валявшейся на самом видном месте: - Свет испускает, Тьма поглощает!
- В принципе, верно, - Кэнан чуть скривил рот, сам он не смог так обобщающе ответить Шан. – Запомни и всесторонне обдумай всё это, Эзра, но позже, а сейчас рассмотрим ранее изученные тобой Силовые приёмы в контексте классификации на тёмные, нейтральные, светлые.
Эзре понравился интересный урок, раньше он в таком ключе не размышлял. После разминки с Кэнаном пришёл черед Сатель.
- Приступим к уроку, познающие Силу, - с неизменной вежливостью произнесла фигурка на усечённом кубе голокрона, когда завершились обоюдные приветствия. – Как некоторые уже выявили, - мудро посмотрела Сатель на младшего, - принцип работы мозга – голография. Это узкое понимание. Например, Телеметрия возможна потому, что предметы способны сохранять в себе отпечатки владельца, которые можно считать и просмотреть, а при должном умении и усердии восстановить всю память той или иной бусины из ожерелья пользователей вещи. В широком понимании: весь мир - голография. В мудрёном контексте мы сегодня поговорим о наших воздействиях на окружающую действительность. Возьмём простейший практический пример – это корпускулярно-волновой дуализм света, когда при наблюдателе свет ведёт себя подобно частицам, а без живого и разумного свидетельства как волна. В моё время юнлингам перед освоением светового меча давали игрушку, научающую превращать корпускулы обратно в волны. Кстати, вот элементарная схема этого устройства.
Кэнан согласно кивнул, вспомнив детский фонарик – среди прочего богатства орденских развлекательно-познавательных игрушек для юнлингов.
- Сей вроде бы простой с виду шаг – это фундамент любого воздействия Силой. Пройдя его, легче учиться повторять приёмы. Осознав его, легче учиться создавать приёмы, - добродушным тоном бабушки продолжила просвещать Шан. – Поскольку вы оба практики, вместо первичного рассмотрения экзотической теории о Вселенной как Голограмме я сначала познакомлю вас с характерным ей приёмом воздействия на материальную реальность, иногда рекомую тварным миром, от глагола «творить». Насколько я знаю, после Руусанской Реформы эту практику напрочь изъяли из всех общедоступных учебных программ ордена, - голокрон подогрел и без того разгорячённый интерес слушателей, внимавших речь. – Итак… перехват Телекинеза…
Захватывающие знания у младшего рождали рои мыслей на сопутствующие и, казалось бы, отвлечённые темы, а у старшего наоборот очищали черепушку похлеще медитации и впитывались в подкорку, дабы вместо сиюминутного бурления быть позже осмысленными и принятыми.
- Эм, Сатель, а как именно перехват характеризует теорию голографий? – обратился Эзра, когда они с Кэнаном достигли первичного результата – дрожание маятника метронома вместо увеличения амплитуды раскачивания. Это занятие напоминало армрестлинг.
- Согласно теории, каждый из вас Силой распространяет свою волновую функцию, структурируя оную у объекта воздействия. Перехват – это переформатирование голограммы под себя и удержание данного состояния. Пока вы освоили первый этап приёма – «перетягивание», одновременное воздействие Телекинезом. Второй этап заключает в том, чтобы перехватить конкретно управление чужим Телекинезом, самим не повторяя эффект. На этой основе строится производный метод зацикливания, когда объект какое-то время продолжает левитировать сам по себе, словно репульсорный ящик, - закрепить эффект навсегда можно Символом Силы. Согласно рассматриваемой теории, таким образом меняется голограмма, нематериальная характеристика, обуславливающая материальное состояние. Поскольку Сила многолика, существует сонм разных теорий, пытающихся объяснить то или иное. В равной степени рассмотренный пример можно отнести к следствию самой Силы. Делать выводы и строить теории на следствиях как возводить карточный домик. Например, если рассматривать магнетизм как самостоятельное явление, а не следствие взаимодействия двух перпендикулярных компонент электрических полей, разность частот которых вызывает скручивание, то дефлекторная и репульсорная технологии будут казаться невозможными в принципе. Поэтому так важно заниматься философией – это расширяет границы познания Силы.
- Эм, имперские учебные заведения учат этому «если». Что на Лотале, что на Арканисе, что на Альдераане. Технологии щитов, репульсоров, дроидов, гипера жутко засекречены, преподаётся только минимум для обслуживания, - констатировал Эзра.
- Это из той же оперы, падаван, - взял слово Кэнан, - что и лампы с рычагами в космических кораблях: делается просто, работает сверхнадёжно, ремонтируется на коленке. Главное в прикладном использовании, а подноготная сама по себе мало кого волнует. К схожему скатился и Орден Джедаев, век от века деградировав до количественной планки падаванов в три-по-три плюс фехтование, - с горечью.
- Ваша правда, - скромно согласилась голография Сатель Шан. – В многовековых условиях, когда почётные боевые качества оказались плохо востребованными и даже осуждаемыми, а консульские свелись к ролям пугала и детектора лжи, хватало мизерного базиса. Редко кто утруждался расширенной подготовкой или изысканиями, бревном плывя по течению. При этом многие джедаи насыщенно жили сплошной чередой приключений с простецами, для которых вполне хватает базовых приёмов. Именно поэтому я знакомлю вас с теориями матриц, измерений, голографий, делая акценты на боёвке. К слову, следующий цикл лекций будет посвящён Обману Разума и азам политики под призмой игры в гравиболл, - Сатель упредила вопрос с языка Эзры.
- Эм, Сатель, а можно развернуть анонс? – прилежно сидящий и заинтригованный Эзра состроил просительную рожицу, за которую бы Хаку получил от Забузы подзатыльник, в лучшем случае, ведь Момочи всё-таки вкалывал как проклятый не языком болтать, а мечом рубиться, и сюсюкаться ни с кем не нанимался.
- В десятках миров проводили одинаковый опыт с мышами и получили идентичные результаты. Суть в следующем. Несколько пар сажали в идеальные условия обитания: вдосталь еды с водой и свободного места в расчёте на численность колонии в пять-десять тысяч особей. Раз в десять недель стабильно появлялся приплод. Постепенно у мышей начало проявляться социальное поведение. Образовались бандитские группы. Появились затравливаемые всеми изгои, вынужденные обитать в центре на открытом пространстве. Завелись так называемые красавцы, которые только ели и холили себя, следом развилось мужеложство, а матери-одиночки становились мужеподобными и тоже переставали интересоваться размножением. Достигнув трети от возможного максимума популяции, мыши переползли через пик и свалились в пике вымирания. Таким образом, коммунистическо-искусственное изобилие еды и безопасности привело к деградации.
- В опытах с приматами внутри вольера вводили капитализм путём установки рычага, требовавшего от взрослой особи значительных усилий. Поначалу наградой давалась гроздь сладкого винограда, не входившего в рацион. После освоения вместо еды напрямую стали в зависимости от прикладываемых к рычагу усилий выдавать жетоны с цветным номиналом, за них в автомате можно было получить одну, две, три грозди винограда. Вскоре появились приматы, зарабатывавшие десятки жетонов в день, что кратно превышало их возможности по поеданию. Далее пищу разнообразили, предоставив выбор между виноградом и кислыми яблоками. Последние не пользовались спросом, пока цена за них не упала в два раза: за жетон низшего достоинства можно было купить два яблока с массой повыше, чем у одной грозди винограда. Приматы после долгих раздумий стали предпочитать невкусные яблоки: меньше работы – больше еды. Впервые появились - рэкетирство и проституция. Обязательно находился один или собиралась группа из приматов, которые грабили «банк» с жетонами, проникая в особое помещение у автомата с рычагом. Если заклинить рычаг и открыть вольер тогда, когда уже скончались все дети первых поселенцев, то вся приученная к еде за жетоны община приматов вымирала в следствие междоусобиц.
- Эти истории перекликаются с нынешней темой, правда? – с хитринкой в голосе и на лице произнесла Сатель. – Гравиболл же при том, что низы требует еды и зрелищ и что правила игры устанавливают верхи. Шоу должно продолжаться, - наставительно произнесла голограмма, внимательно «глядя» на учеников. – Политика…
Время дальнего перелёта пролетело совершенно незаметно. Оглянуться не успели, как великолепный урок подошёл к концу, а цель замаячила на горизонте.
Искомый полусекретный объект располагался в красивейшей долинке меж прибрежных гор, густо поросших зеленью и высотой не превышавших километра от уровня моря, близь берега казавшегося бронзовым из-за обилия водорослей, похожих на космы морской капусты. Центром учебного заведения была квадратная площадка, одним углом заезжавшая на обрывистый утёс, противоположный смотрел в толстопузую башню у холма с посадочной площадкой, в двух других углах возвышался кампус и учебно-хозяйственные постройки, от которых к песчаной бухточке тянулись довольно скользкие ступени. Перед утёсом словно бы на отмели с открывающейся в отлив косой перешейка десятка на три метров возвышалось самое высокое строение – башня, своим круглым полусотметровым основанием точь-в-точь похожая на обломок у холма и имевшая на верхушке собственную посадочную площадку.
Внимательный взгляд без проблем различил: древнюю фортификацию на утёсе разрушили, часть сползла в море так удачно, что устояла и уцелела одна из башен, тогда как другая обломилась; два новых здания жались к старинным и толстым стенам, некогда тянувшимся между угловыми башнями, две из которых канули в лету; чёткий квадрат центральной площади был с правильно вписанной окружностью, диагоналями и узорами из восьмиконечных звёзд. И без всяких особенностей фона Живой Силы не возникало сомнений, что некогда тут жили и дрались Силовики.
Учебное заведение содержало небольшое стадо нерфов, «подстригающих» газон и поящих молоком. Так же тут для верховой езды и удобрений содержались диплоподы – местные насекомоподобные звери с рационом свиней и характером бант; дерьмо из стойл и загонов частыми ливнями почти само собой смывалось в море на прокорм раков и рыб, планктона и водорослей, а также замеченного с высоты крупного хищника с щупальцами – такой вполне способен сожрать взрослого нерфа.
- Далековато, - скривился Кэнан, посадив Фантом в девятнадцати с лишним кликах от объекта. Стоило отключить покров кинетического щита, как морось закапала лобовой транспаристил.
- Там… в нескольких километрах поодаль я заметил горную складку. Если шарахнуть молнией и взломать льдом, можно насыпать ровненько. Задержавшийся в низинке туман никого не удивит.
- Стихийную молнию? – прозорливо уточнил Кэнан, не одобряя.
- Ага, хотелось бы поупражняться в ближайшую грозу, - чуть смутился Эзра, раскрывая новую грань своих талантов.
- Смотри, Фантом нам не спали, - сдался старший, тоже читавший прогноз с грозовым фронтом на завтрашний день. – Что на ужин будешь, Эзра? – повернулся в кресле пилот, открыв на датападе список сублиматов, стоящих более чем на порядок дороже обычных порошковых заправок для пищевого синтезатора.
«Сейчас тут время ланча», - мысленно поправил юноша, вслух многозначно сказав:
- Я испробую местных даров природы.
Кэнан оценил мыканьем и выдал неопределённый жест, дескать, дозволяю проваливать гулять, однако сподобившись (или спохватившись!) сказать в спину:
- Да пребудет с тобой Сила.
- Да пребудет с тобой Сила, - вежливо повторил падаван, чай не переломился.
Эзра не замедлил смыться из шаттла и скрыться за густой растительностью, где создал теневых клонов для тренировки методик ниндзя для выявления съедобных ягод с грибами да против отравления – слишком много в галактике миров для запоминания чего-то сверх распространённой сельхозпродукции. Можно было бы и Силовую интуицию размять, пользуясь как справочником, но режим маскировки он нарушать не собирался. Положившись на ледяной клон-доспех, юноша спокойно освежил навыки хода через бурелом, взобравшись на вершину гребня и устроившись в корнях какого-то местного тисового дерева.
От двух светил толстая и рваная снизу пелена туч была светло-свинцовой. От двух светил концентрация Сен почти равнялась таковой внутри Ледяного Чертога в условиях Лотала – условный рейтинг в четыре с плюсом против двух и пяти. Шиноби-джедай обобщил опыт космического перелёта. Первое: в системе Кореллия одно светило, но Пять Братьев выставлены по орбитам искусственно, на каждом уровень сенчакры можно оценить примерно на троечку без Ледяного Чертога и шесть внутри него – выше рекорда в океане Мон-Кала. Эзра успешно собирал, но слишком «дикой» была Сен для перехода в режим сеннина без ухищрений. Второе: у Татуина два солнца, рейтинг густоты Сен примерно на четвёрку, но собирать её всё равно, что песок хватать в кулак, и режим так просто не удался. Третье: Камсон и с одним светилом, и пустынен, рейтинг Сен на этой планете один с плюсом, Ледяной Чертог получилось создать и фуинюки легко высыпали на тело. Ну и, наконец, четвёртое: Арканис и с двумя лунами, и у двух солнц, чем похож на живой Татуин, и природная энергия тут напоминает не песок, а живую воду, «пить» которую замечательно, внутри Ледяного Чертога – сплошное удовольствие, тянущее на твёрдую семёрку. Всё бы ничего, но Эзра великолепно помнил девственный мир под ледяным куполом, где дикая Сен бурлила, но плотностью похвастаться не могла – троечка, под тремя ледяными фигурами вполне могла получиться оценка шесть с плюсом за родственность. Всё это подтверждало гипотезу о гипермаршрутах как об аналоге каналов СЦЧ для галактики, а также порождало домысел о сравнении Сен с пресловутой «тёмной материей», которую учёные вечно ищут и которой они объясняют кучу нестыковок в своих теориях о мироздании, причём, это не эфемерная Сила, а нечто более материальное, просто слишком разреженное. Хотя Эзре больше нравилось думать о «тёмной материи» как о том самом эфире, первоэлементе или элементарных частицах, которые образовывают стабильные торы как стройматериал атомов и которые служат материальной основой для той же Сен и Чакры, в конце концов, не зря говорят, что движение – это жизнь.