Зайгеррианка с удовольствием и виртуозностью самолично бы махала энергетической плетью, оставляющей неприятные ожоги и ударяющей по нервам с болезненностью касания к зубному нерву, однако быдлу ни к чему знать, как мастерски она обращается с традиционным у своего народа оружием, способным дробить бетон, поэтому сейчас рабовладелица просто величественно стояла на балкончике и взирала за тем, как дюжие мужики-надсмотрщики сноровисто управляются с толпой существ, ещё не все из которых успели или смогли осознать своё рабское положение.

Вскоре всех обработали, пришла пора выступить.

- Рабы, я ваша хозяйка, госпожа МаДалл! - урчащим тоном представилась зайгерианка, довольно жмурясь. Лёгкая улыбка играла на её зелёных устах, пылающие очи под полуприкрытыми зелёными веками собственнически оглядывали новых рабов, стоящих голыми и коленопреклонёнными перед ней, в нарядном шёлковом платье красно-золотых расцветок и длинным подолом, скрывающим хвост. – Запомните и повинуйтесь! Трудолюбивых и послушных ждёт успех - строптивых перевоспитаем либо съедим, - произнесла она так обыденно, что большинство похолодело от ужаса. - Ты, людина, - лакированный золотом коготок чётко указал на девушку с волосами необычного цвета, - будешь моей личной служанкой. Евнухов к шалавам, остальных в бараки, м, девятого карьера. Одевайтесь, а вы отведите их, - элегантно махнув изящной ручкой, бросила зайгеррианка сперва новеньким рабам, потом группе гуманоидных надсмотрщиков из коренной расы Ун, отличавшейся: мясистым телосложением и ростом под два метра, лысыми черепами с красных оттенков конскими хвостами из области на затылке, четырёхпалыми когтистыми кистями на мускулистых руках, землистой кожей и белёсыми глазами без радужки и зрачков.

Ещё немного постояв и с внешней отстранённостью пронаблюдав за своей новой собственностью, МаДалл словно бы поплыла по искусственному мрамору пола в сторону своего рабочего кабинета, чтобы более детально и без свидетелей ознакомиться с информацией о пойманных РыЯгормом существах. Как бы при народе они не ссорились, но она управляла добычей спайса, а он его сбытом, - вместе крепко повязаны.

Тем временем один из местных надсмотрщиков, не стеснявшийся бросать похотливых взглядов, отвёл Сабин в её безоконную каморку, где имелся лишь топчан и практически осязаемая духота с душком свежей химчистки. Её забрали поздним утром и привезли в позднее утро. Едва присев на топчан и прикрыв глаза от усталости, девушка и не заметила, как отрубилась.

- Вставай, сучка! – внезапно гаркнул надсмотрщик, по попе «приласкав» рабыню энергетическим кнутом. – Ты личная служанка госпожи МаДалл, дрянь, - второй удар согнулся о наруч в защите выставленной руки и огрел спину под левой лопаткой.

Вскрикнувшая от яркой нервной боли Сабин не успела высказать возмущение, как включился ошейник, с электрическим треском скрючивший её на утлой лежанке.

- Цыц, падаль! – кнут болезненно щёлкнул по ягодице. – Будешь говорить, когда дозволят! И живее вставай, сучка, пока не схлопотала наказание, - картавил мужик, показательно взявшись за причинное место, действительно не зная о случае на скотовозке, поскольку недавно заступил на смену и ещё не слышал историю того, как двое свободных наёмников стали рабскими евнухами.

Если бы не последний жест, Сабин бы пролила слезу, а так пламя ярости спалило минутную слабость. Преодолевая боль, мандалорка поднялась, и вскоре раскраснелась, но не от стыда, а от глухого гнева и раздражения, что приставленный к ней надзиратель откровенно пялится за тем, как она справляет естественные нужды. Потом умылась и обтёрлась вынутой из парового шкафчика горячей и чуть влажной тряпкой, приводя себя в порядок.

«Воистину, деньги, секс и спайс правят умами быдла», - заключила про себя благородная представительница человеческой расы, выпив свою порцию питательного киселя. Никакой униформы и никаких объяснений покамест не выдали, просто всучили поднос с изысканным графином с вытянутой горловиной и пузатенький сосуд с дымящимся супом-пюре и приказали доставить госпоже.

МаДалл в скучающей позе сидела на троне в фамильном зале, шлейф её подола изящно ниспадал по ступеням пьедестала. Светило Ун лило золото зари в высокие и узкие овальные окна. На полу фальшивый мрамор, на потолке чернёно-золотые панели с такими же зигзагами первой буквы из алфавита зайгеррианцев. На стенах в искусственных овальных нишах висели узкие портреты родственниц МаДалл, выполненные на лиловом или золотом фоне в зависимости от цветовой масти зайгеррианок, представленных от колен до кончиков роскошных ушей. У стены напротив трона стоял овальный дроид-астромеханик серии O9-Z8 республиканской эры примерно двухвековой давности, помощник проецировал голографический экран с камеры дрона, совершавшего облёт небольшого и приземистого городка Уднаррал.

- Ты кажешься неплохой рисовальщицей, - обронила рабовладелица, когда Сабин с приторной полуулыбкой дошла до ступенек к трону. – Такой талант для столь молодой, - оценила зайгеррианка художества на защитных пластинках. – И такая изящная особь, - похвалила МаДалл, жестом остановив служанку в нескольких ступенях от себя. - Мне сказали, что ты слабо сопротивлялась на Лотале, - обронила она, глядя искоса. Разумеется, ей была предоставлена запись с камеры наблюдения за трюмом YV-865.

- Что, я могу говорить? Я хотела дать похитителям шанс, прежде чем показать свой истинный колорит, - съехидничала Сабин, хорошо запоминавшая лица.

- Твоя наглость недопустима!

Неприязненно воскликнула зайгеррианка и ожесточённо нажала на кнопку в подлокотнике трона. Тут же сработал ошейник, ударив носителя разрядом электричества. Сабин рухнула, как подкошенная, перекатившись по ступеням прямо в лужу и битое стекло расколотого сосуда.

Зайгеррианка поднялась с трона, её голос властно зазвенел:

- Помни, с кем ты говоришь! Я твоя хозяйка, а ты моя рабыня, и нет надежды выбраться отсюда!

- Это мы ещё посмотрим, - глухо буркнула Сабин, негодуя на себя и саму систему рабства.

- Что?! – не поверила своим ушам госпожа, впервые встретившись со столь ершистой рабыней. Обычно всем для покорности хватало реальной угрозы съедения.

- Мне очень жаль, госпожа МаДалл, не надо напоминать, - выдавила из себя Сабин, так и не сумев взять под контроль выражение лица, как умеет делать Эзра.

- Вычисти эту грязь и принеси мне новый ужин, - властно приказала госпожа, пронзительно глядя на непокорную дрянь.

Когда испачканная служанка поднялась, рабовладелица чуть смилостивилась:

- Бытие моей рабыней гораздо лучше служения Империи. Тебя будут оценивать намного более качественно.

- Пока я не вижу разницы между ими и вами, - позволила себе выговорить Сабин, угрюмо глядя исподлобья.

- Поверь мне, так и будет. Трудолюбие и послушание – это путь к твоему успеху в моей будущей империи, - заявила МаДалл, желая иметь у себя в услужении не просто горничную, а ещё телохранительницу и художницу в одном лице.

Сабин успела повернуться спиной к госпоже, чтобы не выдать своего отношения к её высказыванию, допустить реализацию которого воительница не могла. Она сперва посетила ультразвуковой турбодуш, потом послушно взяла половую тряпку и ведро с водой, явно дефицитной для рабов, а тут ею пол моют, создавая во дворце некоторую влажность. Смирив эмоции, Сабин начала рассуждать логически. Во-первых, вспомнила о том, что Орден Джедаев перед своим уничтожением успел нанести сокрушительный удар по крупной рабовладельческой империи зайгеррианцев. МаДалл тогда была малышкой, наверняка спасшейся с достоянием рода и осевшей в одном из самых отстойных для своей расы мест – в пустыне. Во-вторых, Сабин связала мысль о прикрытии работорговцев в Лотал-сити с поставками Империей вуки на одну из шахт этой же планеты. У Сабин вырисовалось чёткое мнение, что рабовладельческие угодья зайгаррианки под колпаком Империи. Размышления не мешали обученной мандалорке запоминать схему коридоров и помещений довольно скромного дворца МаДалл, пока не разжившейся ни кричащей, ни стильной роскошью, какую Сабин наблюдала на Корусанте в гостиничных апартаментах и окнах пентхаусов.

Сдерживая свой норов, новоявленная служанка приготовила кошачью постель из тонкого матраца и вороха пуховых одеял, в которых ей самой пришла мысль уютно зарыться. Потом помыла за хозяйкой громадное латунное (претендующей на вкус пародией под золото) джакузи посередь комнаты освежителя, вдобавок оснащённого душем двух видов, пароультразвуковым и санационным, трепетно относящимся к кошачьим ушкам, не менее нежным и чувствительным, чем у ласата, мгновенно пристрастившегося к санационному душу, когда Эзра показал ему, как им пользоваться.

Намеренно не торопясь с уборкой, Сабин ещё потратила время на обследование доступных ей помещений, даже не просто нашла швабру и натуральные ароматические масла для добавки в воду, а тихонько помыла пол под приглядом надсмотрщика, которому стало тесно в штанах, но приставать к личной служанке МаДалл он не стал.

«Пора посмотреть, кто ещё тут есть», - подумала про себя мандалорка, крадучись подобравшись и выглянув из-за угла, чтобы убедиться – глупая кошатина спит. Сабин не шибко приглядывалась и прислушивалась без своего навороченного шлема, а потому не поняла, что МаДалл крепко запомнила те слова своей рабыни и сейчас лишь умело притворилась спящей, дабы чуть позже отследить маячок в ошейнике и сурово покарать беглянку. Однако подкованная в технике и шпионских устройствах мандалорка пока ещё не собиралась ковыряться в приборе, догадываясь о скрытых функциях и боясь повредить раньше времени. И бежать Сабин отнюдь не собиралась, специально внедрившись и перетерпев кошмарные муки, чтобы развалить систему изнутри. Хотя мандалорка признала, что ей повезло попасть к беспечной «госпоже».

Имея навыки, Сабин в обмотанных тряпкой сапожках и таясь в нишах прошла мимо жидких патрулей, стерегущих низы вместо крыш. Ловкачка широко улыбнулась, едва выбравшись в прохладу звёздной ночи, но уже через миг скисла от мысли, что придётся вновь терпеть боль в наказание за недозволенный выход – обратно тем же путём вряд ли удастся вернуться.

Несколько минут Сабин просто сидела и дышала сухим воздухом Ун, думая про себя, что если б имелся пульт с оператором, за ней уже бы явились надзиратели. Тропа Звёзд, как на Лотале зовут галактику, оказалась на Ун такой необычно близкой и яркой, что в крашеную голову полезли мысли об Эзре и том, как они вместе лежали на травке и составляли созвездия над миром, спящим в ледниковый период. Девушке с трудом удалось направить думы в конструктивное русло.

Силовики наверняка найдут её аэрокисть, а если и нет, то узнают руку граффити-подсказки. Должны! Призрак наверняка уже в системе. Как отыскать её на пустынной планете? Это вам не Татуин, на Ун менее жёсткий климат и гораздо больше всяких поселений и выработок спайса. Если верить утверждениям Эзры, то его урбанистическая фобия – это результат гиперчувствительности к Живой Силе, основу которой составляют эмоции и мысли разумных существ. На веру следует взять и тот клёвый Силовой приём Кэнана, без всяких программных поисковиков-агрегаторов сумевшего отыскать на Баросе самый голодающий город для доставки туда гуманитарной помощи. В сумме получается: чем больше индивидуумов в Уднаралле будет обсуждать её, Сабин, тем Кэнану будет проще отыскать её на Ун. Сабин хотелось самой довести до финала импульсивно взятую миссию, что означало необходимость решительных действий ещё до окончания ночи, в том числе ощущение себя в шкуре Эзры – воровство листка флимси и макияжного карандаша.

Выждав более четверти часа, внедрившаяся в рабство шпионка спрыгнула с крыши и пробежалась к действующему карьеру, чадящему из труб. Спрятавшись за одной из них, Сабин присмотрелась к происходящему внутри.

Десятки различных существ работали на нескольких этажах строительных лесов, используя лёгкие кирки для того, чтобы аккуратно добывать из стен окаменелых моллюсков – обитателей доисторического моря кидали в печь для высокотемпературной обработки герметично запертых внутренностей, после финальной стадии измельчения и очистки становящихся спайсом – одним из наркотических веществ. Закалённые в огне створки раковин мололи в цемент для керамогранита и бетонных смесей, из которых тут возведены все здания. У дроидов был слишком высокий процент брака при изъятии довольно нежных останков моллюсков, которых нельзя открывать до обжарки, потому применяли живую силу, более затратную, но всё равно окупающуюся.

«Здесь хуже, чем я поначалу считала», - подумала Сабин, глядя на повсеместную жестокость надсмотрщиков, избивающих плетьми за каждую разбитую раковину. «Похоже, работы для меня больше намеченного», - решила идеалистка, ранее никак не размышлявшая о том, как устроить жизнь рабов после их освобождения.

Пронаблюдав ещё несколько минут, Сабин не нашла ничего лучше, как осознанно рискнуть по-крупному ещё раз, учтя прошлый опыт со Шлюзом и увеличив шансы на своё спасение Спектрами. Подготовившись и поборов предательский страх боли и унижений, храбрая девушка ловко полезла вниз.

- Хух? – удивлённо уставилась на неё молодая женщина с тёмной кожей и нарисованной на переносице белой галкой с двумя точками под углом, синий платок скрывал её волосы.

- Тихо! – шикнула на неё Сабин, выбрав за любимый цвет Эзры в её одеждах, а также за её злобные и непокорные взгляды исподволь, в спину надсмотрщикам. – Всё в порядке, я здесь, чтобы всех вас спасти, - заявила рабыня-шпионка, хорошо представлявшая ракурсы зрения, чтобы успешно подкинуть свёрнутый листок.

Сабин после многодневного общения с Мижейн Келл сделала скидку на грамотность и вместо текстовой записки тайком передала рабыне понятную схему ошейника с указанием места, куда надо хорошенько ударить для его вывода из строя, но лучше не камнем, а гарантированно сломать прибор отобранным энергетическим кнутом, вдобавок, что крайне желательно поднять бучу уже на грядущем рассвете. Художнице не составило труда воплотить всё это в образах на листке.