Разумеется, сам Локи при помощи додзюцу вложил в картину скрытые ото всех смыслы. Во-первых, свои воспоминания о Кусанаги, который удлинялся и летал вокруг Орочимару, оставляя его руки свободными для применения ниндзюцу. Во-вторых, интон-версию «Маген: Кьё Тенчитен», чтобы избавить Великое Копье от слабости матери. Трикстер бы хотел воплотить такие металлы, как уру, адамантий, вибраниум, но знаний большей части их свойств слишком мало для создания подлинников, а подделки перетянут одеяло чакра-способностей на себя. Поэтому третьим вложением стал призыв, как у Мьёльнира Тора.

Поужинав в гостях, заполняя трапезу беседой об архитектуре с возможностями Курама перерисовать старый дом на новый лад и про скульптуры с возможностями Курама их оживлять для сражения в ближнем бою, довольный Локи ещё раз пристально осмотрел шедевр и дал подконтрольной Самехаде проглотить творение Курама Якумо, чтобы Великий Меч проникся и принялся взращивать икринку для воплощения предписанного сюжета.

Покинув счастливый дом, подросток решил получить свою толику радостей и сходил за Ино, сманив на велосипедный тур по Конохе. Куноичи всего за несколько минут освоила этот транспорт и даже стала получать удовольствие от катания и эпатажа редких знакомых да детворы, едва ли не впервые видящей двухколёсный продукт индустрии, распространённый у обывателей из пригородов.

К слову, когда Локи сигал в самый раскидистый город на озере Бива в поисках устраивающих его моделей велосипедов, то отправил клонов целенаправленно собрать информацию по Сенджу Цунаде. Оказалось, мнения ниндзя о саннине Слизней очень патриотичны. В народе Страны Огня она известна по прозвищу Денсетсу но Камо – Легендарная Неудачница, просаживающая в игорных домах миллионы рё. Ещё её прекрасно знают продавцы сакэ – Цунаде всегда берёт много и только самое лучшее, стоящее соответственно. А ещё эта опытнейшая ирьёнин действительно оказывает услуги самым богатым людям за невероятные деньги - перечень примерно совпадает с новым списком услуг госпиталя Конохи, который своими демпинговыми ценами уже сломал заработок Легендарной Неудачницы. А ещё выяснилось, что Сенджу со становлением Конохи подмяли под себя всю отрасль, связанную с древесиной – весь расположенный в Стране Огня бизнес по её добыче и обработке принадлежал Сенджу, конкретно Цунаде, которая регулярно собирала прибыль и гробила конкурентов.

Утром во вторник второго сентября, как и обещал, Локи без смущающих манипуляций метнул зелёный шарик в паховую область женщины, гарантируя зачатие, а потом оставил на оголённом животе её дочери Гогьё Фуин, после чего переправил Муракумо, Уроко и Якумо в Лес Влажных Костей. Коганэ совершила обратный призыв неподалёку от гнезда памятной орлицы-гарпии, подкормленной слизью с Сен и потому ставшей ещё больше да готовящейся к новой кладке. Глава клана иллюзионистов сумел подчинить птицу достаточно, чтобы его женщины спокойно взобрались на спину и отправились в полёт. Локи проконтролировал встречу Курама и Гама, отправив теневого клона версии два-ноль в трансформации местного попугая-хамелеона, чьи перья послужили прообразом для одной из деталей сотворённой вчера картины.

Огромная хищная птица поначалу всполошила жаб, но никто покушаться на их тушки не собирался. Гарпия улетела, высадив ниндзя на подходах к обжитой жабами территории. Такое грозное прибытие гарантировало, что гостей встретит сам Гамабунта с двумя своими старейшинами. А ещё захватывающий вид сверху, пощекотавший нервы девочки, послужил основой для роста зерна заложенной вчера идеи: в качестве платы за насущный личный контракт с доступом к жабьему маслу Якумо воспользовалась косметичкой старейшины Шимы и нарисовала картину, призванную оживить одну из окаменевших жаб для заключения с ней индивидуального контракта. Естественно, колдовство сработало, отчего два старичка и одна из их прапраправнучек расчувствовались, обнимаясь. Гамахана в виде статуи всё понимала, что творилось рядом, но была не способной к общению и перерождению.

Локи точно представлял, что Гамабунта всеми лапами прижмёт к себе ниндзя с уникальным Кеккей Генкай, который бы при свободном призыве никогда не свёл Курама и Гама. А вот Муракумо не ожидал, что клан призывных Жаб решится предложить Курама клановый контракт, но ничуть не сомневался, соглашаясь! Разумеется, умный мужчина догадался, с чьих подсказок ему свалилось это счастье.

Тем временем Локи устроил длительный забег по Миру Животных, собирая дикую животную чакру. Эта энергия имела естественный перекос в сторону Ян-компоненты, обуславливающей стремление ниндзя-животных заключить контракты с людьми ради их Инь. Новорождённое копьё Оояри должно быть без личности, которую Локи сам хотел зародить и воспитать. В огромных количествах чакры при родах нет нужды, ведь Самехада выжмет квинтэссенцию самой себя. Запас такой чакры нужен для первого кормления животной натуры, чтобы Оояри не тянул чакру из владельца, как это инстинктивно делает Самехада.

Театрал таки не устоял и устроил шоу, в том числе желая подкрепить результат чаяниями своего клана Хьюга. Лучше Неджи открыто покажет, чем Курама проболтаются или аналитики клана Нара поделятся выводами на основе боёв с применением Оояри. Пусть знают и подпитывают величие оружия, позволяя ему доминировать в схватке. Если кто задастся целью обезвредить и захватить Оояри, то семь раз подумает, прежде чем решиться иди на дело. На ту же Оцуцуки Кагую нашлась управа, как и на самого Локи в лице Таноса, потому нет особых причин утаивать информацию, тем более от своего клана. Лучший бой тот, которого удалось избежать. Логика не труса, но мудреца. Жалкие оправдания, да их хватило утвердиться в намерении.

Войдя в ресторан за десять минут до двенадцати дня и полупоклоном поприветствовав тех, кто встал и ему самому поклонился, Локи выбрал свободный столик у опорной стены здания и распечатал «натюрморт», воссоздав обстановку, с которой писалась картина (исключение составлял положенный под подушку лист журнального размера с фуиндзюцу, хранящим только что собранную чакру животных). Руками разжав рот Самехады, даже под давлением копии разума Локи неохотно приоткрывшей пасть, достал картину-заготовку и водрузил на подушку так, чтобы рисованный черепок оказался в точности под оригинальным. Это всё вызвало живейший интерес и недоумение со стороны членов клана.

Локи успел всё царственно завершить до двенадцати и как раз пристраивался за столик со своим подносом с салатом и супом первой части обеденного меню, когда в ресторан вошёл Хиаши с женой Хирохару, чьи тёмно-фиолетовые волосы идеально сочетались с подпоясанным фиолетовым хаори без рисунков и вышивки, но с золотой брошью улитки. Увидев «натюрморт», глава клана активировал бьякуган, а потом как…

- Аха-ха-ха!

Большинство собравшихся Хьюга никогда не видело, как смеётся Хиаши, а тут он вдруг открыто развеселился.

- Муж мой, что случилось? – мягким голосом заволновалась жена.

- Всё хорошо, Хирохару-химэ, хех, просто Неджи-сама вновь показал очевидное невероятное, ха-ха, - отвечая любящей жене.

- Дело в картине, да? Что в ней такого смешного очевидного невероятного?

Получив важный кивок от племянника, Хиаши ответил:

- Сейчас поясню, химэ. Неджи-сама, твой металл в Банке Конохи.

- Спасибо, Хиаши-доно, - вернув любезность.

Хиаши по пути к раздаче и во время выбора блюд рассказал-напомнил Хирохару кратенько о Кеккей Генкай клана Курама, при помощи которого хитроумный Неджи решил из Великого Меча родить Великое Копьё. Он говорил в полной тишине, рассказывая для всех присутствующих.

Естественно, народ остался ждать первой минуты второго, задерживаясь на обеде и поглядывая на Самехаду, от которой стали доноситься странные звуки, от шуршаний с поскрипываниями до металлически-зубовного скрежета с клацаньем.

И вот ровно в час и одну минуту дня со стоном металла засветились чакрой глазницы черепка, разгораясь всё ярче и всё более сочными оттенками трёх цветов, обозначенных на рисунке. Зазвучал противнейший скрежет, словно кто-то царапает стекло металлом, натужно открывая жутко скрипучую дверь с заржавевшими петлями. При этом приоткрывалась челюсть черепка на кончике рукояти, показывая, как из глотки то ли выходит икринка, то ли раздувается во рту подобно пище, которая решила выйти обратно.

Пользователи бьякугана завороженно смотрели за рождение слепящей их звёздочки. Чакра в картине стремительно убывала.

Со звуком обрыва металлической струны икринка таки выпала изо рта черепка на кончике рукояти Самехады. Трёхцветный шарик упал на картину со звуком оброненного на пол яйца, хотя внешне вроде бы оставался целым, разве что чуть сплющился. Секунда, другая… Локи чуть помог своим додзюцу, после чего раздался «бульк»: икринка словно бы провалилась под поверхность, а изображение на картине ожило и одновременно изошло рябью, через миг скрутившейся в воронку на месте падения икринки. Плоская картина резко поднялась вихрем, вобравшим в себя всё полотно, словно оно из туманной взвеси, а не из кости и металла. Торнадо вытянулся до длины локтя и ещё чуть погодя резко уплотнился в копьевидный жезл, обликом и размерами точь-в-точь как на только что поглощённой картине, хотя там подразумевался масштаб, а материалов в самом полотне с рамой и подложкой было больше получившегося в итоге объёма.

Упасть юному копью с жезл длинной не дал взвихрившийся поток чакры, ставшей высвобождаться из печати под подушкой. Малец тут же принялся «кушать», не издавая ни звука. Оояри съел всего лишь долю с дневной объём среднего чунина, после чего сытый жезл-копьё упал в подставленную руку владельца, умеющего обращаться с боевыми скипетрами.

- Как я и говорил, - довольно констатировал тот ещё сноб. – Оояри уже велик, а вырастет величайшим. Хиаши-доно, Самехаду можно предъявлять Совету Конохи, - дозволил Локи, сохраняя дяде лицо, поскольку сейчас Самехада временно оказалась не в состоянии выпускать шипы и ненасытно жрать чакру. – Прошу выторговать мне десять процентов авторских отчислений с реализации партий её обычного потомства.

- Хорошо. Поздравляю с обретением родного артефакта, Протектор Хьюга.

Хиаши первым встал и зааплодировал. За ним все остальные повторили.

Не приходилось сомневаться, что в НИИ по накатанной попробуют вдохновить Курама Якумо, показав ей мирное и завораживающее применение булавы Хогане Котецу и Белого Клыка, а Самехаду накормить металлами и чакрой Кьюби. Таким образом удастся получить несколько партий обычного оружия ниндзя, которое совместит некоторые черты родителей и потому будет стоить сотни тысяч рё, а особо удачные комбинации принесут Конохе свыше миллиона на внутреннем рынке, став для джонинов достойными вложениями скопленных средств. Однако трикстер не стал пускать дело на самотёк и решил на этом подзаработать, соответствуя тому облику проныры, который пришлось сформировать ради выплат пособий клановым матерям своих детей.

Локи не отказал себе в удовольствии отправить онмьё-клона под невидимостью пробраться в зал заседаний Совета Конохи на срочно организованное собрание в расширенном Советом Кланов формате, чтобы полюбоваться на реакции маститых ниндзя и услышать из первых уст, что расскажет Муракумо.

Глава клана Курама вкратце доложился о том, как поступил Сандайме Хокаге с его дочерью Якумо и как Хьюга Неджи на пару с Учиха Саске помог избавить девочку от её собственного проклятья. Ещё более скупо Муракумо известил Коноху о подписании кланами Курама и Гама кланового контракта призыва.

Получилось и позлорадствовать, когда Сарутоби Асума решил подержать Самехаду, но не справился с контролем злюки, потеряв почти всю чакру и немного крови в проколотой шипами кисти. Помог Яманака Иноичи, перенёсший свой разум в меч, чтобы подавить интеллект артефакта и просканировать его память, в которой ни следа не имелось от некого Хьюга Неджи: последний месяц полнился откровенными галлюцинациями в стиле подростковых эротических фантазий, что Самехада осознавала и потому чувствовала себя так, словно не она, а её поимели, вот и ярилась. Оригинальный способ «утомительного подавления» вызвал у Иноичи смех.

Обсуждение самого Великого Меча и его стоимости затянулось. Коноха ещё только начинала брать прибыльные заказы на строительство зданий с отделкой, свободных средств в казне едва хватило на покупку чакра-жемчужины. Доходы госпиталя оставались госпиталю, честно тратящему прибыль на современную медицинскую технику, изготавливаемую на заказ по предоплате. Единственный выход – брать кредит. Срочный выкуп позволял избежать платы за исследования и авторские отчисления, поскольку Шикаку обозвал это залезанием в карман Конохи и постарался пресечь.

В итоге вместо кредита лидеры решили скинуться за будущее оружие в свои кланы, заплатив Хьюга двадцать миллионов рё за сам Великий Меч и Курама отстегнув два миллиона рё за дорогие компоненты и услуги. Концепт-арты желанных неразумных артефактов быстренько набросали: во-первых, три подобных складывающейся ёлочке артефакта, стреляющих иглами, сенбонами, сюрикенами и способных поедать руду для выращивания из себя новых боеприпасов; во-вторых, акульего вида ошейники для нинкенов с функцией кражи чакры при каждом укусе; в-третьих, подсумки с функцией огромных цистерн для хранения жидкостей и преобразования чакры в суитон для простейших атак водяными пулями и водяными хлыстами; в-четвёртых, жезл перераспределения чакры; в-пятых, акулий меч огромного размера на манер булавы Хогане Котецу; в-шестых, привязывающийся по крови и чакре подсумок-пасть с внутренним объёмом, на порядки превышающим внешние габариты. А джинчурики получит тренировочную фигу за чакру Кьюби.

Собственно, Муракумо, долго пребывавший в Мьёбокузане, донёс весть от Джирайи, что Сенджу Цунаде согласилась стать Годайме Хокаге и что они отправятся из Танзаку завтра из-за необходимости восстановления разрушений, причинённых городу и замку при вчерашнем столкновении с Орочимару, желавшим получить медицинские услуги по исцелению рук. Прибытие ожидалось завтра же, поскольку теперь в Конохе имелись ниндзя, способные призвать жабу-дом вместе с гостями внутри по аналогии с тем, как это уже не раз проделывалось с улиткой-домом.