Когда порой с тобой сижу вдвоём,

Глядя в глаза, как в тёмный водоём,

Ты речь заводишь, как дитя, болтая,

О всём, что видела сегодня днём.

Когда я глаз от глаз не отвожу,

Молчу и лишь «да, да!» на всё твержу,

Ты думаешь, что всё я понимаю,

Поскольку я как статуя сижу.

Нет! Смысл рассказа тёмен для меня,

Не слушаю, да и не слышу я.

Обиделась бы ты, узнав про это,

Что целый час рассказывала зря.

Любовь моя! Какой глубокий вздор

Твой бедный, повседневный разговор!

О, лучше бы «люблю» ты мне сказала, –

Пускай бы это говорил твой взор!

Так ты болтаешь целый час почти,

А от тебя мне глаз не отвести,

И красота твоя в любое время

Меня вольна, как чудо, потрясти.

Не слышу ничего. Гляжу ей в рот

И ловко притворяюсь, что, мол, вот

Как интересно слушать! И мне страшно,

Что всё расскажет, встанет и уйдёт.

По-моему, ты ангел. Грязь земли

Не для тебя. Но и в земной пыли

Светла ты. Я с тобою рядом низок.

Твой дом на небе, от земли вдали!

Ты создана, чтобы любимой быть,

Чтоб радостно и глубоко любить.

О, как ты, нежная, могла мне сердце

Угрюмой безнадёжностью пронзить?

Поверь, цены не знаешь ты себе,

Найдёшь лишь горе ты в земной судьбе.

Зачем тебе нужны заботы жизни?

Они не для тебя, не по тебе!

Храню внимательный, спокойный вид,

А сердце рвётся, сердце к ней летит,

А пальцы рвутся ей потрогать руку.

«Нельзя!» – рассудок робкий говорит.

Но вот конец блаженству моему.

Уходишь: сердце падает во тьму.

Моей безвыходности не поймёшь ты,

Коль даже догоню и обниму.