Лошадей в упряжке пара, на Казань лежит мой путь,

И готов рукою крепкой кучер вожжи натянуть.

Свет вечерний тих и ласков, под луною всё блестит,

Ветерок прохладный веет и ветвями шевелит.

Тишина кругом, и только мысли что-то шепчут мне,

Дрёма мне глаза смыкает, сны витают в тишине.

Вдруг, открыв глаза, я вижу незнакомые поля –

И разлуку с отчим краем всей душой почуял я.

Край родной, не будь в обиде, край любимый, о, прости,

Место, где я жил надеждой людям пользу принести!

О, прощай, родимый город, город детства моего!

Милый дом во мгле растаял, словно не было его.

Скучно мне, тоскует сердце, горько думать о своём.

Нет друзей моих со мною, я и дума – мы вдвоём.

Как на грех, ещё и кучер призадумался, притих,

Ни красавиц он не славит, ни колечек золотых…

Мне недостаёт чего-то иль я что-то потерял?

Всем богат я, нет лишь близких, сиротой я нынче стал.

Здесь чужие все: кто эти Мингали и Бикмулла,

Биктимир? Кому известны их поступки и дела?

Я с родными разлучился, жить несносно стало мне,

И по милым я скучаю, как по солнцу, по луне.

И от этих дум тяжёлых головою я поник,

И невольно слёзы льются – горя горького родник.

Вдруг ушей моих коснулся голос звонкий, молодой:

– Эй, шакирд, вставай скорее! Вот Казань перед тобой!

Вздрогнул я, услышав это, и на сердце веселей.

– Ну, айда быстрее, кучер! Погоняй своих коней!

Слышу я: призыв к намазу будит утреннюю рань,

О Казань, ты грусть и бодрость! Светозарная Казань!

Здесь деянья дедов наших, здесь священные места,

Здесь счастливца ожидают милой гурии[8] уста.

Здесь науки, здесь искусства, просвещения очаг,

Здесь живёт моя подруга, райский свет в её очах.