Колледж Сент-Хью,

Оксфорд

Четверг, 28 апреля

Дорогая Гринвуд!

Надо сказать, это была интересная неделя. Во вторник вечером в столовой состоялись танцы, которых все ждали с большим трепетом. Мужчин не допустили, хотя студентки в последнюю минуту подали просьбу об этом мисс Журден. Взамен нас ждали фруктовый пунш, в котором явно не хватало пунша, унылая компания студенток из других колледжей и воодушевляющие беседы мисс Турботт, мисс Кокс и мисс Страуд. Мне случалось видеть кошмары и получше, и это все, что тут можно сказать.

Мы слышали от мисс Финч, что Вы успешно сдали экзамен и можете вернуться в колледж. Браво! Значит ли это, что мы увидим Вас на выходных? Сделайте милость, приезжайте поскорее, потому что Марианна отказывается завивать мне волосы. Спаркс завьет, если я попрошу, но я еще, к счастью, не настолько отчаялась.

Темперанс Андерхилл рассталась со своим парнем из Кебла — только вообразите эту драму. На этой неделе можно в «Скала» не ходить — чтобы посмотреть представление, достаточно дойти до комнаты отдыха.

Мисс Журден очень волнуется по поводу Майского утра, но, похоже, нас туда допустят «при определенных условиях». Без Вас все будет не то. Если Вы не ответите в ближайшее время, мне придется послать за новой спиритической доской, чтобы вызвать Вас, а мы все помним, чем это кончилось в прошлый раз.

Ваша

Милая Дора!

Пишу совсем коротко, и мы положим свои записки в конверт Отто.

На этой неделе на занятиях по подготовке к Пасс Модс мы переводили отрывки из «Истории Рима» Ливия. Я сделала для Вас копию своих записей. На следующей неделе будет «Энеида» — надеюсь, к этому времени Вы вернетесь. На моем первом занятии с мисс Финч в этом триместре мы приступили к «Кентерберийским рассказам»[63]. Не знаю, дошли ли Вы уже до них. Она сказала, что в ближайшее время нам не нужно будет писать для нее эссе, так как мы должны сосредоточиться на подготовке к Пасс Модс, что, на мой взгляд, очень мило с ее стороны. Занятия по англосаксонскому языку перенесли на 11 утра по четвергам.

Вчера вечером мы ходили на спектакль драматического клуба «Юлий Цезарь». Он оказался таким длинным, что нам пришлось уйти до конца представления, чтобы успеть вернуться к одиннадцати. Не меньше тридцати девушек одновременно встали и вышли, и все пробирались вдоль рядов по шляпам и ногам. Это было ужасно неловко, но в то же время довольно забавно. Зрители начали смеяться, так что бедным актерам пришлось прервать представление.

Пожалуйста, возвращайтесь поскорее, мы ужасно по Вас скучаем. Магнолия Прекращения огня уже цветет, и цветущая вишня на Бэнбери-роуд стоит того, чтобы приехать хотя бы ради нее. Цитируя мистера Кольриджа[64], позвольте нам стать Вашим «раскидистым деревом, под которым можно укрыться».

P. S. Мы видели Фрэнка в театре. Он очень расстроился, когда понял, что Вас нет с нами. Сказал, что обязательно напишет.

* * *

Дорогая Д.!

Надеюсь, это письмо застанет Вас в добром здравии. Все интересные новости уже расхватали до меня.

Я так рада, что решила сдавать Пасс Модс по гуманитарным наукам, а не по юриспруденции. Оказалось, что преподаватель логики, мистер Эндрюс, просто великолепен. У него крошечный кабинет на самом верху Кларендона, куда мы втискиваемся впятером в пять вечера. Он ужасно остроумный, разыгрывает все сценарии с величественными жестами и даже предлагает нам херес, а мы, конечно, не отказываемся. Вам очень понравится.

Оставшиеся «восьмерки» вчера допоздна спорили о теме сочинения, которую нам задали на вступительном экзамене, — помните? «Истинный трагический конфликт — это конфликт не между добром и злом, а между добром и добром». Гегель, разумеется.

Отто сказала, что сразу начала возмущаться прилагательным «истинный», и дальше этого дело у нее не пошло. Марианна привела Антигону и Креона как пример греческой трагедии, где сталкиваются государственное и личное. Я писала о том же, но в контексте отказов воевать по соображениям совести и воинствующего суфражизма. Оправданное гражданское неповиновение и тому подобное. Нам интересно, что написали Вы. Расскажите, пожалуйста.

Ваша подруга